Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)
— Железо. Почти все феи боятся холодного железа, да еще так хитро сплетенного… и крови. Ты сама себе создала защиту, какой не придумал бы ни один волшебник.
Я вспомнила, как сжимала в руке кожаный мешочек с ключом, когда на свет появилась Ири…
— Я же столько раз купалась вместе с Ири, — проговорила я, — и в озере, и в ручьях мы плескались, и в овраге как-то по весне извозились с ног до головы!
— Она не видит тебя, — сказал Ирранкэ и тут же поправился: — Не видела. До тех пор, пока ты снова не прикоснулась ко мне. Теперь — остерегайся текучей воды и запрети Ири подходить к ней… Я не знаю, что может случиться. И я вам не защитник, я…
Он осекся, потом продолжил:
— Я не смог справиться с ней. Никто не смог бы, даже волшебник… И это правда — мой предок сбежал от Владычицы вод, как это сделал я, но до конца дней своих жил в страхе и никогда не приближался к водоемам.
— Он был волшебником? — зачем-то спросила я.
— Да. А я, Марион, не волшебник, — тихо ответил Ирранкэ. — Я умею кое-что, но это детские забавы по сравнению с возможностями той, которая идет за мной по пятам. Зачем только мы встретились вновь!
— Наверно, это судьба, — ответила я. — Просто судьба. А ты трус.
— Даже спорить не стану, — согласился он. Я чувствовала, как он стиснул переплетенные пальцы у меня за спиной, но молчала. — Мне страшно. Но бояться за себя, Марион… это пустяки. Это ничто.
— Я знаю, — шепнула я и добавила зачем-то: — Я не могла тебя забыть. Никак не могла, как ни старалась. А вдобавок у Ири твои глаза — взглянешь и вспомнишь, хоть ты убейся!
— Я выжил только потому, что у меня была ты, — шепнул Ирранкэ. — Ты, живая, земная, настоящая… Я запер память на все замки и засовы, чтобы никто не дознался, но она была со мной. Иногда я мог подглядеть в замочную скважину и увидеть, как ты расчесываешь волосы перед зеркалом…
— Ты никогда этого не видел.
— Видел. Тем утром, когда очнулся в твоей комнате. Ты сидела у зеркала и о чем-то очень сосредоточенно думала и не замечала, что я пришел в себя, пока я тебя не окликнул. — Он пропустил мои волосы меж пальцев. — И еще я помню запах жасмина. Он никогда не цветет в тех краях вечной весны, ни он, ни сирень… Не знаю почему.
— Ирранкэ…
— Ирэ. Так будет… по-домашнему? Не знаю, как перевести.
— Что мы будем делать дальше, Ирэ? — спросила я.
— Мы?
— Да, мы. Или, если я отдам тебе ключ, фея станет охотиться за тобой одним?
— Не имею понятия, — качнул он головой.
— А зачем он ей? — спросила я. — Что она станет делать?
— Я расскажу об этом завтра, — после паузы произнес Ирранкэ. — Мне нужно… многое нужно вспомнить, хотя я хотел бы забыть об этом раз и навсегда. А тебе и так придется многое пересказывать Ири!
— Почему это мне?
— Меня она знать не знает, — был ответ, — не я растил ее столько лет. Она поверит не мне.
— Ири сама решает, кому верить, а кому нет, — усмехнулась я и снова коснулась шрама на его груди.
— Я живой? — спросил он вдруг. — Живой? Сердце в самом деле бьется?
— Да. — Я дотронулась до его щеки. — Да…
У Ирранкэ наконец-то согрелись руки, и от него больше не пахло железом и остывшей золой. Только свежим снегом, как когда-то.
Глава 13
Я проснулась от того, что Ири принялась ворочаться. Имеется у нее такое обыкновение: перед самым пробуждением, уверяет она, снятся самые интересные сны, вот она и бежит куда-то или скачет верхом, ныряет или лезет на дерево… Все бы ничего, но от ее острых коленок достается моим бокам!
Я вздрогнула и очнулась. Да, солнце уже взошло — ставни снова были открыты, и сквозь мутные окошки пробивался свет. И, судя по шуму во дворе и в доме, время близилось к полудню. Вот так поспали…
Но ведь засыпала-то я в одной постели с Ирранкэ! Однако его не было, а вот дочь, как всегда, уютно примостилась у меня под боком.
— Просыпайся давай, — сказала я, села и поежилась: в комнате было холодно, мы сильно выстудили ее ночью. Сейчас хоть ветер унялся, не сквозило, как вчера.
— Ни за что, — пробормотала Ири и зарылась под ворох одеял и наш многострадальный краденый мех. — Я буду весь день спать…
— Ири, я не шучу, — строго сказала я и сдернула с нее одеяло. — И вообще, как ты тут оказалась? Холодно стало?
— Нет. — Она все-таки соизволила открыть глаза, потянулась и улыбнулась. — В той комнате тепло. Просто он пришел за своим плащом, а меня отнес к тебе, чтобы мы обе не замерзли.
— Ах вон оно что…
— Может, не будем вставать? — коварно спросила Ири и снова потянула на себя одеяло. — Никто нас не будит, делать ничего не нужно, так хорошо!
— Вот уж не думала, что воспитала бездельницу, — сурово ответила я, подумала и тоже укрылась как следует. — А ты не проголодалась?
— Нисколечки. Но если вдруг захочется есть, то у нас ведь какие-никакие припасы есть, мы же их так и не вынимали, а вещи наши здесь, — напомнила она. — А воды — целый кувшин.
— Тогда ладно, уговорила, — вздохнула я. — Можно полениться хотя бы немножко… Ох, Ири, а Ирранкэ давно ушел?
— Уже светло было, — сказала она.
— А он не говорил, куда собрался?
— Коней проверить и что-то там у хозяина спросить, — ответила Ири. — Ты не переживай, мам, он никуда не делся, я его голос слышу, он где-то возле конюшни. И вещи он здесь оставил, ну, кроме плаща. Но и то, снаружи-то холодно!
— А почему ты его по имени не называешь? — спросила я зачем-то.
— Ну… это как-то странно… Если он мой отец, то по имени невежливо, а по-другому не получается. Пока не получается, — уточнила она и добавила: — А может, ему это еще и не понравится, откуда мне знать? Мам, а он еще что-нибудь рассказывал? После того, как я заснула? Я помню только женщину у озера, у нее еще веретено не в той руке было… Я сперва не заметила, а когда отражение в озере увидела, то поняла, что она не так его держит, как все люди. И крутится оно в обратную сторону.
Вот на это я внимания не обратила, каюсь.
— То есть оно в отражении крутится не в ту сторону, — подумав, уточнила Ири. — Там пряжа разматывается, а кудели становится больше и больше. Я на это так засмотрелась, что сама не заметила, как уснула!
— А что тебе снилось? — спросила я, потерев пострадавшие ребра.
— Что-то никак не вспомню, — вздохнула она и устроилась поуютнее. — Вроде бы я бежала с кем-то наперегонки. Ну, как в деревне, когда играла с другими… Точно, так и было, а бежали мы по берегу какой-то незнакомой речки, я таких не видела — она мелкая, все камешки на дне видно, и очень быстрая. И там такие пороги, что пена прямо… ух-х-х! — Ири изобразила руками брызги, чуть не заехав мне по носу. — Как будто кони мчатся, а это гривы так развеваются!
— Вот оно что, — невольно поежилась я, а потом вспомнила, о чем должна ее предупредить. — А теперь послушай-ка: Ирранкэ просил пересказать тебе то, о чем поведал мне ночью. И не перебивай, а то я половину забуду!
— Да уж, если ты будешь пересказывать так же, как легенды… Ты же вечно все путаешь! — протянула Ири, и я дернула ее за ухо. — Ай!
— Не груби матери, — велела я, — и слушай внимательно!
Рассказ мой не занял много времени, и под конец притихшая дочь спросила:
— Значит, это фея уморила прабабушку Берту?
— Выходит, так, — кивнула я, — иного объяснения мы придумать не смогли. Вовремя же мама пришла тогда…
— А покажи мне ключ, — попросила Ири и села, скинув одеяло. — Ну покажи, мам!
— Ладно, только не прикасайся к нему, — предостерегла я, развязывая мешочек. — Убери руки, кому сказано! Не хватало еще, чтобы фея и тебя заметила…
— Я вовсе и не собиралась его трогать, — обиделась Ири, но руку отдернула. — Красивый какой… И из-за этой вот штучки такая история вышла?
— Выходит, что так. Будто ты сказок не помнишь, там и из-за обычных драгоценностей целые войны приключались, а это… — Я понадежнее завязала мешочек и спрятала за ворот рубашки.