Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

– Трус, – невольно улыбнулась я. – И лгун. Идем уже отсюда, ветер холодный!
– Да… – произнес Рыжий, прикрыв глаза. Крылья носа у него трепетали, когда он вдыхал как-то враз посвежевший воздух. – Чистый ветер, вольный… наконец-то! Осенние бури уж заждались, скоро грянут!
Я невольно схватила его за руку: показалось вдруг, что он сейчас преобразится, взмоет в небо, исчезнет в серых тучах яркой алой искрой, как та, что тлеет на берегу – видно, ветром отнесло уголек из погребального костра… Уголек? Но ведь…
– Рыжий, что это? – я сильнее сжала его ладонь, и он обернулся.
Там, в прибое, что-то ворочалось, словно большой краб пытался выбраться на сушу, но волны упорно тянули его назад.
И вдруг Аделин, успокоившаяся вроде бы (Медда все кутала ее в свой плащ и уговаривала идти прочь), вдруг закричала тоненько и жалобно, почти как тогда, на охоте, когда на нас кинулся обезумевший вепрь, и я поняла отчего…
Там, на линии прибоя, справившись все же с непокорными волнами, на ноги… на то, что от них осталось, поднимался Рикардо. Феи, пускай даже четвертькровные, живучи донельзя, а он ведь еще и выпил старого Марриса досуха, потому, должно быть, и не погиб в неистовом огне… Черный обугленный остов, ковыляя, двигался на нас, и единственный уцелевший глаз светился в провалившейся глазнице жутким багровым пламенем.
– Уходите! Уходите отсюда! Спасайтесь! – гаркнул Рыжий, опомнившись, и Медда, без особого труда подхватив на руки Аделин, кинулась прочь с неожиданной для ее комплекции прытью, а за нею и немногие оставшиеся зеваки, и даже пираты с гвардейцами – все перемешались. Арнольд подхватил Фиону и последовал за ними.
Ян с Клешнявым, однако, остались – их напугать было не так-то просто.
Угасшие было угли в погребальном костре снова жарко вспыхнули, видно, их раздуло ветром, и в отсветах огня то, что недавно звалось королем Рикардо, показалось вовсе уж потусторонней тварью.
«Но фею же можно убить, – вспомнила я, нащупав топорище. – Даже чистокровную!»
Метать топорик меня учил Саннежи, и с десяти шагов я в самом деле могла раскроить человеку голову. С тридцати – промазала, только поранила твари ногу, угодив в бедро, но Рикардо все равно продолжал двигаться, в самом деле, как уродливый черный краб, медленно и неотвратимо. Был у меня еще кинжал, и он угодил Рикардо в грудь, но и это его не остановило.
Почему мы не бежали? Должно быть, потому, что понимали: все должно решиться на этом берегу, так или иначе. От феиного отродья не скроешься, не спрячешься за семью замками, оно даже холодного железа не боится, даже соленой воды, а волшебного клинка у нас не нашлось! Чем же его взять? Чем?!
Видно, последние слова я выкрикнула вслух, потому что Рыжий тяжело вздохнул и ответил:
– Я знаю способ, хозяйка. Нарочно приберег напоследок, как знал, что пригодится…
– Какой же?
– Увидишь, – криво улыбнулся он. – Я ведь…
Неведомо откуда взявшийся Зоркий с яростным клекотом ринулся в лицо Рикардо, вцепился когтями, ослепляя, как того кабана… и отлетел в сторону комком перьев. Да, он лишил врага зрения, но, казалось, Рикардо оно вовсе и не нужно…
– Берегись!
Рыжий с такой силой отшвырнул меня в сторону, что я упала, и взметнувшийся песок запорошил мне глаза.
Когда же я проморгалась, то увидела: вокруг Рикардо сгущается багровая пелена, не такая, какую можно увидеть в остывающей печи, нет, это был мутный, грязный багрянец, при взгляде на который почему-то вспоминалось несвежее мясо, уже тронутое гниением, или загноившаяся рана, или вскрывшийся нарыв… Должно быть, у Рикардо с Маррисом было что-то общее, невольно подумала я… впрочем, оба они отродье фей, еще бы не быть им схожими!
И жар от Рикардо исходил такой, что даже на расстоянии я его ощущала: не сухой и горячий, пусть даже обжигающий, как бывает возле костра, а такой, какой исходит от тяжело больного, какой-то душный и… липкий, хотя и странно говорить так о пламени!
«Должно быть, он понял, что это его последний шанс, – мелькнуло у меня в голове. – И теперь все силы бросит на то, чтобы уничтожить последнего защитника…»
 
– Рыжий! – выкрикнула я. – Рыжий, уходи, улетай, прошу тебя!
Он даже не взглянул в мою сторону. Я видела, как дрожит вокруг него воздух – словно над костром, и веяло от него сухим жаром, и татуировка на плече вдруг вспыхнула так, что видно было даже сквозь рубашку… А когда вдруг полыхнул ослепительный огонь – алый, золотой, рыжий, – мне показалось, будто за спиной у моего бродяги вдруг распахнулись пламенные крылья, и крыльями этими он объял Рикардо, выжигая эту мерзость дотла, до пепла, такого же, в который превратился Маррис…
От нестерпимого жара стянуло кожу на лице, от яркого огня слезились глаза, но я не могла отвести взгляда – я должна была увидеть, как сдохнет феино отродье!
Рикардо корчился в яростном огне, задавившем его собственный жар, разевал в беззвучном крике черный провал рта, хватал воздух скрюченными пальцами… и продолжал шаг за шагом ковылять вперед. К Рыжему, словно вросшему в песчаный берег…
– Госпожа, может, подкинуть ему еще? – шепотом спросил Клешнявый, невесть когда успевший подобраться ко мне. – Тут еще пара горшков горючки осталась.
– Дай мне один, – велела я и взяла сосуд. – Но пока лучше не вмешиваться: а ну как Рыжего зацепим?
– Тоже верно… – просипел Ян с другой стороны. – Если так кинуть, полыхнут оба. А одно дело – свой огонек, а другое… такой. Ох, чуял я, что командир наш непрост, но чтоб этак вот…
– И бабка эта, Фиона, сразу в нем что-то углядела! – сказал Клешнявый.
– И дух леса тоже, – кивнула я. – Глядите! Неужели…
Казалось, Рикардо рассыпается по частям, и я не шучу: вот он потерял кисть левой руки, вот подломилась нога, и он едва не упал, но устоял, правда, не пытался уже двигаться вперед, стоял, покачиваясь, и никак не падал… А потом вдруг выдернул из собственного тела мой кинжал – он так и торчал у него в груди – и последним усилием метнул его в Рыжего. И рухнул наконец, рассыпаясь черным пеплом на песке – налетевший порыв ветра подхватил его и понес в пенный прибой, а тот откатился, слизнув законную добычу…
Я же со всех ног бросилась к Рыжему – огонь угас, как не бывало, а он еще стоял на ногах, я успела подхватить его и не дать упасть, но… Кинжал вошел ему в грудь на всю длину лезвия – Рикардо обладал чудовищной силой, я уже упоминала.
– Рыжий… – Он был так тяжел, что я не удержала его, опустила на песок, поддерживая голову. – Рыжий… Не смей умирать! Я же тебя люблю, я…
Он хотел что-то сказать, но изо рта у него хлынула кровь, и я попыталась приподнять его повыше, чтобы не захлебнулся… Но что толку?!
– Хозяйка… – выговорил все же Рыжий сквозь кашель, мучительно пытаясь вздохнуть. – Я… исполнил долг. Ухожу… прости…
Он улыбнулся через силу.
– Ты почти уговорила меня остаться, но кто же знал… – прошептал он едва слышно и, с трудом подняв руку, коснулся моего лица. – Прощай, тавани… не плачь, не надо…
Я хотела было крикнуть, что не могу плакать, но осознала вдруг, что по щекам моим текут слезы, и это было так некстати – из-за них туманился взгляд, я не различала лица Рыжего… А он все улыбался, хотя не мог уже дышать, и мои слезы смывали с его лица кровавую пену.
Тело его вдруг обмякло у меня на руках, сделавшись вовсе уж непомерно тяжелым, а огонь в широко раскрытых темных глазах начал угасать и таял, пока не угас совсем, и теперь в них отражалось только серое небо.
– Рыжий… – Я наклонилась, отерла ему лицо, закрыла глаза и поцеловала в еще теплые губы, потом опустила его на песок, с усилием выдернула из груди кинжал и отбросила, не глядя. – Подожди меня, Рыжий. Я скоро.
Если бы я не отпустила Саннежи на ту охоту, может, он остался бы жив.
Если бы я отпустила Рыжего, может, он сейчас летел бы вместе с ветром, свободный и… живой.
Должно быть, это часть проклятия: те, кого я люблю, умирают…
Горшок с «негасимым пламенем» валялся там, где я его выронила, совсем рядом.