Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

— Нет… — Вернер поднялся сперва на колени, потом, хватаясь за ограждение, и на ноги. — Нет, так дело не пойдет…
— Ты что делаешь?!
— А ты не понимаешь? — Тот оглянулся через плечо. — Я иду обратно…
— Вернер, ты с ума сошел? — выкрикнул Эрвин и едва успел схватить брата за плечо. Я подоспела на помощь, но даже в четыре руки, даже с моей силой мы едва удерживали Вернера! — Да что с тобой такое?..
— Я не буду жить без него, слышишь?! — яростно кричал тот в ответ. — Я не могу без него жить! Пусти же! Кристиан! Кристиа-а-ан!!!
Он сразу же сорвал голос и теперь мог только хрипеть, но не оставлял попыток вырваться из наших рук.
Эрвин рассказывал, когда близнецы родились, то долго спорили, кого считать первым: Вернер цепко держал брата за ногу. Уж не знаю, байка это или нет, но сейчас в нее вполне верилось: с такой неистовой силой Вернер рвался к своему близнецу, к своей второй половинке, без которой его «я» не было бы цельным…
У русалок редко появляются близнецы, но так же, как и у людей, считается, что между ними имеется особенная связь. Именно поэтому я крикнула в ухо Вернеру:
— Скорее, зови его! Зови, пока не поздно! Если он и услышит кого-то, то только тебя! Ну же!..
И он звал, надрывая и без того сорванное горло, уже почти беззвучно и безнадежно. Я чувствовала, как колотится у него сердце, а из груди рвутся рыдания; слезы же казались обжигающе горячими в холодных брызгах морской воды, и так же горел узор у меня под кожей, хотя — вот странность! — я ведь больше не пела!
— Держись, шквал идет! — выкрикнул Эрвин, и я поспешила схватиться за ограждение, а свободной рукой — за пояс Вернера.
До Эрвина мне было не дотянуться, но он тоже успел закрепиться и придержать брата прежде, чем накатила особенно высокая волна…
Когда же мы отплевались и протерли глаза, стало ясно, что народу на площадке прибавилось.
— Я что, сдох? — голосом Вернера весело спросил парень, похожий на него как две капли воды, встал на четвереньки и встряхнулся, как собака. — Да не похоже, в садах Создателя должно быть тепло и сухо… Эй! Ты что, ума лишился?!
Это Вернер, опомнившись, сжал брата в объятиях так, что едва не задушил.
— Он думал, что потерял тебя, — негромко сказал Эрвин.
— Это я его потерял! Он рванул, понимаешь, куда-то со всех крыльев, маяк, мол, увидел! А я за ним… — Кристиан оторвал от себя Вернера и заглянул ему в глаза. — Еле догнал. Хорошо, тоже увидел маяк. Еще по пути успел этого вот паникера прихватить… Нету там света, обман да обман, заладил, понимаешь, зануда! Нет бы проверить! Спасибо, выбрался на моем хвосте, не то так и болтался бы невесть где…
— Кристиан всегда страшно много болтает, — откашлявшись, пояснил третий спасенный.
— Так я за двоих, Вернер-то охрип, — серьезно пояснил тот.
— Герхард… — тут уж Эрвин не выдержал и схватил старшего брата за плечи. — Герхард, поверить не могу!.. А остальные? Где остальные?
— Андреас увел их прочь, — тяжело вздохнул тот, взглянул на меня и вздрогнул. — Твоя жена… А где Селеста?!
— Здесь Селеста, не переживай, — усмехнулся Эрвин и поднял его на ноги. — А почему Андреас не полетел к маяку?
— Он ничего не видел, — покачал тот головой. — Меня Кристиан силой погнал… Я что-то разглядел, но подумал, это снова обман. Там он на каждом шагу — летишь на свет, а это луна в воде отражается или вовсе фата-моргана морочит…
Я переглянулась с мужем, но он только развел руками и повторил:
— Ведь я рассказывал, что оказался в кромешной пустоте… Но лучше поговорим об этом дома, а пока идемте-ка под крышу, там хоть не дует!
— Надеюсь, у смотрителя найдется что-нибудь согревающее? — тут же спросил Кристиан. — Опять же Вернеру горло подлечить нужно, а то я не разбираю, что он там бормочет!
Сказать, что старый Юрген изумился, увидев братьев, значит, ничего не сказать. Как его еще удар на месте не хватил! Однако он был крепче, чем казался, а потому вскоре на огне кипела вода в котелке, в кружки лилось подогретое крепкое вино, щедро сдобренное медом и перцем, а мокрая одежда сушилась у очага. Всех пожиток Юргена едва хватило, чтобы нам кое-как прикрыть наготу. Меня она, положим, не стесняла, но Эрвин явно не обрадовался бы, покажись я кому-то, кроме него, раздетой. Вдобавок тут было не жарко, сильно сквозило, и сидеть без одежды и без того иззябшим людям было просто опасно.
 
Одним словом, мне досталось лоскутное одеяло, в которое я смогла завернуться целиком, а им… ну, что отыскали, вплоть до какой-то рогожки.
— А теперь рассказывайте, — сказал неунывающий Кристиан, одной рукой обнимая за плечи брата, а другой подливая обоим вина. — Что вообще тут происходит? Последнее, что я помню — это борт «Лебедя»… у меня еще голова люто трещала с похмелья. Потом Элиза понесла какую-то чушь, а потом…
— Потом мы улетели, — сипло закончил Вернер.
— Мы пытались вернуться, — дополнил Герхард. — Я так уж точно, я ведь видел, что творится на палубе. И ты, Эрвин, тоже кинулся на выручку жене!
— Да, только не видел, что случилось потом, — кивнул тот. — Будто меня силой кто-то заставил подняться выше, и та же сила увлекла прочь, за горизонт. После я уже ничего не помню. Вы говорите о луне, о фата-моргане, а у меня этого не было. Я летел за Дитрихом, это точно, а потом стало темнеть, и я потерял его из виду и не смог найти, как ни искал. Не знаю, сколько времени это длилось… Вернее, теперь уже знаю, но там не мог сосчитать. Потом… потом я увидел свет маяка и полетел на него. К Марлин.
— И выбрался… — протянул Кристиан. — А потом решил вытащить нас?
— Мы не были уверены, что получится, — сказала я. — Вы ведь Эрвину родные братья, не мне, а он не умеет призывать. Хотя… нет, вру! Если бы не умел, вас бы здесь не было. Я стала будто бы рупором, через который он ухитрился докричаться до Вернера. А Вернер уже позвал Кристиана…
— А я захватил Герхарда, чтоб не болтался в нерешительности, как цветок в проруби, — непосредственно ответил тот. — Жалко, с Андреасом не вышло. Его с курса так просто не собьешь, а младшие слушаются его беспрекословно. Ну, кроме Эрвина.
— Постойте, но если вы говорите, что были там все вместе, неужели вы не видели меня? — нахмурился он.
— А… не знаю, не могу сказать, — честно сказал Кристиан. — Там все так странно и зыбко… Я только старался не потерять из виду Вернера, а он меня, но вот остальные… Вроде бы только что рядом был Андреас, глядь — а это уже Манфред! И ты где-то мелькал, и…
— Мартин и Клаус, — тихо сказал Вернер. — И Михаэля я видел.
— И я, — кивнул Герхард, помрачнев. — Тогда я и решил, что мы все-таки умерли. Их ведь больше нет среди живых, и раз мы видим их, то…
— То творится какая-то ерунда, — завершил Кристиан, допив вино. — Нет уж, братья-лебеди, похоже, помереть просто так у нас не выйдет! А судя по загадочно-мрачной физиономии Эрвина, он знает почему. Так, братец?
Эрвин не выдержал и улыбнулся.
— Да, знаю. Или, по меньшей мере, догадываюсь. Только это разговор долгий и тяжелый, и…
— И нам все равно некуда деваться с маяка, потому что волны внизу с вековой дуб высотой, — закончил Кристиан, выглянув наружу. — Поэтому рассказывай! И да, милейший Юрген, если у тебя найдется к твоей превосходной выпивке какая-нибудь закуска…
— Конечно, господа! — воскликнул смотритель. — Припасов у меня достаточно, уже к зиме готовиться начал. Там и еще пара бочоночков имеется, я нацежу, сколько будет угодно!
— Чем туда-сюда с кувшином бегать, мы лучше бочонок принесем, — ответил тот. — Пошли, Вернер. А вы без нас не начинайте, а то наливать не станем!
— Погодите, я с вами, а то вы половину по пути выпьете, — вздохнул Герхард и тоже вышел.
— Иногда мои братцы бывают на редкость деликатными, — вздохнул Эрвин и улыбнулся. — Как же мне их не хватало…
— Нужно вернуть остальных, — напомнила я. — Но сегодня уж точно не выйдет. Кажется, одному человеку — и даже русалке — такое не по силам.