Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

Правое плечо этого мужчины было заметно выше левого, а спина… Он был горбат и, должно быть, сухорук, иначе к чему прятать половину тела? Однако двигался он так быстро и легко, что невозможно было заподозрить в нем калеку до тех пор, пока взгляд не падал на уродливый горб.
Мне, однако, удалось взять себя в руки и даже сделать реверанс.
— Это, должно быть, от неожиданности, — скрипучим голосом выговорил лекарь. — Я же предупреждал, ваше высочество, что не следует врываться к гостье, кем бы она ни была, без предупреждения. Вдобавок девушка перенесла тяжелую болезнь, а до того — какое-то сильное потрясение, а это не могло не сказаться на ее нервах…
— Да, я сглупил, — негромко ответил принц и взглянул на меня в упор глазами Клауса, но чужим взглядом, холодным и острым, как осколок льда. — Надеюсь, гостья простит мне мою бесцеремонность. Мне не терпелось удостовериться, что с нею в самом деле все в порядке. Увы! В этой глуши я растерял все манеры, что прививали мне с детства, а потому повел себя непозволительно.
Я опустила глаза и склонила голову — дескать, в своем доме хозяин волен поступать как угодно.
— Вы, ваше высочество, довольно долго пробыли при дворе, — напомнил мастер Йохан, — и у вас было время освежить манеры.
— Мне было несколько не до них, — бросил тот через плечо и, обойдя меня, будто статую, подошел к столику у окна. — Анна сказала, ты рисуешь днями напролет, так?
Он не поворачивался, но краем глаза, должно быть, уловил мой кивок.
— Узнаю эти альбомы… — проговорил принц и поднял руку. — Молчи, Анна, я ничуть не сержусь за разбойничий налет на мой кабинет. Мне это все равно ни к чему… Однако у нашей гостьи талант!
— Да, господин, я сама как увидела, так обомлела! — зачастила Анна, пропустив мимо ушей приказ помолчать и успокаивающе пожав мне руку. — Красота какая, вы сами взгляните! Не хуже ваших картин, а то и получше, уж простите…
Мастер Йохан поправил пенсне и подошел поближе.
— Да, у вашей гостьи, ваше высочество, несомненно, отменные способности рисовальщицы, — заметил он.
Я же только молила про себя: «Только не трогай второй альбом, не смотри на него, не открывай, ну пожалуйста!»
Но, конечно же, мольба моя пропала втуне…
Принц открыл этот альбом — ему неудобно было действовать одной рукой, я это видела, — перелистнул… и замер.
— Это же Клаус, — сказал он негромко. — Верно, Клаус…
Он резко повернулся ко мне — только плащ взметнулся, и мне показалось, будто под ним мелькнуло что-то светлое. Подкладка, быть может? Создатель, о какой ерунде я думаю!..
— Откуда ты знаешь Клауса? — негромко спросил принц, делая ко мне шаг. Еще один. И еще — до тех пор, пока я не вжалась спиной в стену, а он не навис надо мной. — Почему ты молчишь? Куда ты шла в такую пургу и почему совсем одна? Что связывает тебя с моим старшим братом? С моим покойным братом!..
«Покойным?» — успела я подумать перед тем, как провалиться в беспамятство.
* * *
В себя я пришла от резкого запаха нюхательной соли, беззвучно чихнула и открыла глаза.
— Сударыня, — проговорила Анна, словно бы осунувшаяся за прошедшие несколько минут (ну не час ведь я лежала без чувств!), — как вы? Всегда так веселы были, на поправку пошли, а тут вдруг сомлели! Или его высочество впрямь вас напугал? Я и забыла предупредить, сама-то привычная… А он нетерпеливый — страсть, просила же — дайте, хоть предупрежу, нет, полетел вперед всех… — Она всхлипнула и добавила: — Вы на него не серчайте, он сейчас сам не свой. Бодрится, как может, а на сердце камень, уж мне ли не знать — я его высочество вынянчила…
Я взяла ее большую натруженную руку в свою и прижала к груди, а другой рукой погладила по щеке. Анна снова всхлипнула и без спросу присела на край моей кровати.
— Он и сам перепугался, — сказала она. — Еле успел вас подхватить, чтобы не ушиблись, ну тут уж мы с Гансом подоспели… Просил, как очнетесь, идти к нему в кабинет, ну, где мы с вами уж бывали. Он еще и рисунки ваши забрал, уж не знаю зачем. Вроде спросить о чем-то хочет.
 
Я со страхом взглянула на верную служанку, и Анна поспешила заверить:
— Не бойтесь, ради Создателя! Его высочество никогда на беззащитного руку не поднимет! А если вы тех браконьеров вспомнили, о которых я вам рассказывала, ну так… Их над еще теплыми тушами матки с олененком поймали.
Я кивнула и крепче сжала ее руку.
— Его высочество тоже понять можно, — негромко добавила она. — Уезжал он к старшему брату на свадьбу, а вернулся с похорон…
Меня будто по голове ударили — в ушах зазвенело, в глазах помутилось…
Значит, я не ослышалась? Клаус мертв — а я жива? Как же так? Почему?
— Не бойтесь его, сударыня, и лучше идите поскорей. — Анна помогла мне сесть, а потом и встать.
Я в панике развела руками, мол, как же я стану с ним объясняться?
— Если я, простая служанка, вас понимаю, неужто его высочество не сообразит? — ворчливо сказала она. — Идите, сударыня, не укусит он вас. Он скорей сам себя поедом съест…
Что мне оставалось? Незваная гостья в чужом доме, не способная даже сказать, кто я и откуда родом, я могла лишь послушаться.
Уже у дверей я взглянула на большие часы (помню, они изрядно напугали меня среди ночи, но вскоре я привыкла к их громкому тиканью и глухому металлическому бою). Как, уже вечер? В самом деле, солнце клонится к закату, обеденный час давно миновал…
— Может, сперва изволите отобедать? — спросила Анна, заметив мой взгляд.
Я покачала головой: что зря время тянуть?
— Ну, тогда сразу поужинаете, — решила она. — Вряд ли его высочество станет долго вас томить! Идемте, сударыня…
Уже когда она постучала в дверь, а из кабинета раздалось нетерпеливое: «Войдите!» — я поняла, что у меня дрожат руки, и сцепила пальцы, чтобы это было не так заметно.
Дверь распахнулась, и мне вновь показалось, будто я вижу Клауса — так падал свет на знакомое и в то же время чужое лицо.
— Ты можешь идти, Анна, — сказал принц и, взяв меня за руку, заставил войти. — И будь любезна не подслушивать под дверью. Если понадобится твоя помощь, я позову.
— Как прикажете, господин, — кивнула она и прежде, чем уйти, бросила на меня ободряющий взгляд и осенила знаком Создателя. И снова другой рукой, что ж ты будешь делать…
Принц дождался, пока она скроется за поворотом коридора (хотя Анна всегда могла вернуться), закрыл тяжелые двери и задвинул засов. Потом в замочной скважине дважды провернулся массивный ключ, и его высочество повернулся ко мне.
— Так нам никто не помешает, — серьезно сказал он. — Проходи, прошу. Будь моей гостьей.
Я, повинуясь его жесту, пересекла уже знакомую комнату и оказалась в другой, видимо, служившей библиотекой. В усадьбе была еще другая, большая, а здесь, должно быть, хозяин хранил те книги, которые желал постоянно иметь под рукой.
Присев на краешек узкого жесткого дивана с прямой спинкой, я сложила руки на коленях и осторожно взглянула на его высочество.
Он переоделся, сменил дорожный плащ на другой, легкий, но тот все равно окутывал его до пят и, я заметила, был не просто накинут на плечи, а закреплен тонкими ремешками с застежками на шее, на груди и на поясе, должно быть, чтобы не распахнулся случайно и не сполз.
«Что же такого ужасного кроется под этой тканью? — подумала я. — Вряд ли принц искалечен настолько, что этого нельзя показать даже приближенным, — подумала я. — Должно быть, ему самому не хочется видеть своего увечья. И, наверно, получил он его уже будучи взрослым — Анна ведь говорила, что прежде он и рисовал, и…»
Тут я припомнила подписи к рисункам, сделанные твердым красивым почерком, и те каракули, адресованные Элизе, что мне удалось разобрать на листке. Наверно, теперь ему приходилось писать левой рукой, а разве переучишься с ходу?
— Еще раз прости, если напугал тебя, — промолвил принц, придвинув поближе кресло с гнутыми ножками и усевшись напротив меня. — Признаюсь, я устал и с дороги, и… от всего. Думал порадоваться тому, что ты очнулась наконец-то, но увидел это…