Алое сердце черной горы (СИ)

— Что ты хотел, Исхилий, сынок? — ласково спросил барон. Он очень любил сына и дорожил им.
— Я привел к тебе гостя, отец. — ответил с легким поклоном Исхилий. — В свете последних событий, я посчитал, что тебе будет интересно его выслушать.
— Ну так зови его, посмотрим, что за фрукт такой… — зазывающее махнул рукой барон.
Исхилий опять поклонился, и молча вышел из залы. Как только двери закрылись за наследником барона, они открылись для другого человека. Нежданный гость бесшумно зашелестел подолами своей темной, грязной и поношенной мантии к престолу барона, склонив голову, сокрытую капюшоном.
— Ты кто таков? Чего ты от меня хотел? — грубовато выпалил барон, удивленный тем, как такой замшеловец смог убедить его сына в своей интересности барону.
Неприглядный посетитель остановился, скинул капюшон, оголив свой лысый череп, который некрасиво был обтянут бледной кожей, и глубоким, монотонным голосом представился, пристально буравя своим бесстрастным взглядом блеклых глаз фигуру барона:
— Господин, меня зовут Пириус, и мне есть, что сказать Вам.
  
Глава XVI
 
— Дайте пару холостых предупредительных… Пусть знают, что замок и его укрепления уже наши. — решительно отрезал Артемир одному из своих адъютантов, который пришел доложить о том, что войска заняли стену и готовы открыть артиллерийский огонь по приближающимся серпийским силам.
Приняв приказ приора, молодой адъютант шмыгнул обратно на лестницу, ведущую вниз, дабы донести его до капитанов.
— В тебе все более решительности, мне это по душе. — с улыбкой похвалил Артемира Датокил.
— Когда передо мной появляются простые решения, я просто хватаю их за хвост. — пожав плечами, просто объяснил Артемир.
— Что ж, с опытом ты изловчишься схватывать так же скоро и решения посложнее. — Датокил одобрительно похлопал по плечу товарища.
В этот момент несколько настенных орудий выстрелили холостыми зарядами в воздух. Словно напуганное затихающим раскатом стрельбы, серпийское «войско» остановилось, и из этого озерца верховых солдат вытекло несколько капель — всадники с поднятыми вверх пустыми руками. Артемир воспринял это, как призыв к переговорам, и с готовностью спустился с цитадели. Оседлав коня, в сопровождении генералов и Датокила приор вышел из задних ворот захваченного замка навстречу переговорщикам.
— Эти из высшей знати… Посмотри только на их доспехи… — с восхищением пробормотал Кориган, завороженный роскошью облачений всадников, которые приблизились достаточно, чтобы рассмотреть их.
— Это, ни дать, ни взять, сам старший герцог Серпийского Альянса со свитой. — с удивлением в голосе проговорил Салатор. — Я думал, этот старый пердун уже достаточно немощен, чтобы возглавлять войско.
Не слыша оскорблений Салатора, к равенцам на расстоянии метров пяти подъехали всадники Серпии. Во главе группы был седой и старый, но сохранивший надменность и величие во взгляде и осанке человек, облаченный в богатый доспех с позолотами и инкрустированный драгоценными камнями. Голову его защищал кольчужный капюшон, на котором плотно покоился железный обруч в виде змеи. Вместо глаз у символа Альянса поблескивали изумруды, судя по зеленоватому блеску. С плеч его ниспадал богато расшитый золотистым узором зеленый плащ, под правой наплечной пластиной красовалась зеленая повязка Нордиктовской Лиги.
— Кто вы, и по какому праву вы, без объявления войны, захватили собственность Серпийского Альянса и навредили множеству моих людей? — первым заговорил старший герцог, в голосе которого чувствовалась сила и вера в свою правоту, хоть он и был по-старчески сухим и сдавленным.
— Мы — равенские воля и сила, пожелавшие сбросить ярмо Нордиктовской Лиги! — громко выкрикнул Артемир, сам не ожидавший от себя такой смелости.
— Хм, и вы действительно верите в успех своей… миссии? — скривился в издевательской усмешке герцог.
— Да, верим, и будем сражаться за свою веру до конца! — заразившись героической бравадой Артемира, выпалил Салатор.
 
Презрительно переведя взгляд на Салатора, герцог спросил:
— Кто вас возглавляет, с кем мне стоит говорить? Не хотелось бы перекрикиваться со всем вашим кодлом одновременно.
— Говори со мной, я — Артемир, приор равенского Приората, пришедшего на смену Триумвирату. — представился Артемир.
— Я — Альвидес, старший герцог Серпийского Альянса, и требую от тебя, «приор», сдаться на милость Нордиктовской Лиге, которой я служу! — внушительно и угрожающе закричал герцог. — Иначе мое войско, собираемое воедино сию секунду, и войска Лиги сотрут твой «приорат» с лица Вирида, уничтожив каждого убогого равенца, которого коснется жестокая длань справедливости Нордикта!
Слова Альвидеса разбередили в сердце Артемира все более и более разгорающийся с каждой секундой общества герцога очаг ненависти, но не страха, на что рассчитывал правитель Серпии. Едва сдерживая в узде свой дрожащий голос, Артемир процедил:
— Я не вижу в твоем распоряжении того большого войска, про которое ты сказал, герцог. Ты со своей оравой можешь сойтись со мной в битве, но если ты вдруг стерпишь поражение до того, как придет помощь саргов?
Не рассматривавший даже и на секунду мыль о своем поражении от грязных равенцев, Альвидес недоверчиво прищурился, но промолчал, давая возможность Артемиру высказаться, который продолжил:
— Тогда мои люди, ведомые искренней ненавистью против серпийцев, сожгут все дома, скот и урожай, которые сможет воспламенить равенский факел, убьют всех: мужчин, женщин, детей и стариков, без разбора и пощады. Мои воины заполонили твой замок, а мои корабли уже могут начать бить ядрами твоих солдат! Я уничтожу Серпию! — постепенно повышая голос, Артемир в конце своей речи достиг крика. Если бы у него на затылке были глаза, он бы увидел, с каким удивлением вытаращились на него Салатор и Кориган. Датокил же с мрачным одобрением улыбнулся.
Совсем не ожидавший такой тирады, Альвидес побледнел и невольно отклонился в седле назад. Мысль о геноциде его сильно напугала. Теперь он стал не более, чем стариком, который бессильно страшился за своих детей и внуков…
— Чего ты хочешь? — сдавленно прошипел Альвидес.
Почуяв слабину своего герцога, всадники из свиты предприняли попытку остановить его, но Альвидес с яростью поднял вверх сжатый кулак, мгновенно утихомирив своих подчиненных.
Успокоившись и узрев, что его угроза достигла цели, Артемир сменил гнев на милость в тоне своих слов:
— Пропусти мои войска по своим землям, герцог, дай мне небольшую часть своего войска и снаряжения, и в качестве залога ненарушения договора, хм-м… — Артемир ненадолго задумался, но быстро нашелся, — отпусти со мной кого-нибудь из своих внуков, или же детей, коли внуков нет.
— Можешь брать мое войско и оружие, топтать мою землю, но моей внучки ты не получишь, мерзкое животное! — в исступлении завопил, брызжа слюной, Альвидес, один пес знает, что себе напредставлявший.
— Мне нужна гарантия, что ты не ударишь меня в спину, герцог. — спокойно и резонно проговорил Артемир. — Я не причиню вреда твоим потомкам, делать из тебя своего кровного врага — не в моих интересах. Клянусь именем своего рода — рода Артов.
— Рода Артов?.. — Альвидес с удивлением и страхом уставился на Артемира, припоминая истории о его грозных предках. — Тех самых Артов, к которым принадлежал и Артакан?.. А ведь ты и правда похож, если верить историям моего отца… — Альвидес невольно сглотнул.
Артемир кивнул. Рассудительность приора вкупе с его высоким некогда именем убедили Альвидеса, и старший герцог вынужденно согласился:
— Хорошо, я отправлю с тобой мою прекрасную Монну, но только в сопровождении моего личного писца, с обязательством каждый день отправлять голубиной почтой извещение о ее состоянии тем неповторимым почерком, которым он владеет.
Артемир с радостью согласился на условия Альвидеса, и они рукопожались. Напоследок, расходясь каждый восвояси, Альвидес крикнул: