Притворись, прошу! (СИ)
Мимо меня в кабинет педиатра вбежала медсестра и уже через пару секунд вышла вместе с Риной и Сарой. Втроем они отправились на верхний этаж; Сара успела крикнуть мне, что вернется минут через пять, чтобы поговорить. Ну, вот и все, да?.. Осталось подождать всего ничего, чтобы получить по шее — это, к сожалению, лишь самую малость очистит мою совесть. Когда мысли исчезали из измученного разума, я вновь и вновь начинал слышать отчаянный плач Рины…
По безмолвному коридору все громче разносили тяжелые частые шаги. Из-за угла вылетел Отис. К моменту, когда он, взмыленный, задыхающийся, остановился передо мной, я отставил нетронутый стаканчик кофе на диван. Его растрепанная челка липла ко лбу от пота, лицо было бледным, ноздри широко раздувались — от ярости, как я тогда подумал.
— Где Рина?! — раненым медведем прорычал Отис.
— Сара увела ее куда-то, пообещала вернуться в течение нескольких минут.
Отис с вымученным воплем вытер лоб ладонью, но в этом жесте не было ни капли облегчения.
— Что случилось?! Выкладывай все!
— В парке она упала с качелей — те ударили ее по голове…
— Господи!.. — в ужасе выдохнул Отис, возведя глаза к потолку.
— Врач сказал, что с ней все в порядке!.. — зря выпалил я. — Сотрясение мозга…
— Сотрясение — это нихрена не в порядке, Кэм!.. Как она сейчас?! Как себя чувствует?!..
— Она в порядке…
— Перестань это повторять!..
— …врач дал ей плюшевого медведя, леденец — она больше не плачет, сказала, только немного гудит голова…
— Голова… — убито повторил Отис, глядя вглубь пустого коридора за моей спиной. — Где ты был, когда все произошло?!
— Рядом! Я стоял возле качелей, просто не успел ничего предпринять! Клянусь! Как только я отослал прицепившегося к нам в парке Ларри, тут же подошел к Рине!..
Зря я так об этом поведал… В глазах Отиса сверкнули молнии, кулаки сжались, ногти поранили кожу. Он сделал твердый шаг вперед — я хотел отдалиться, но не позволил телу ничего предпринять. Что бы Отис ни сделал, я это заслужил…
— Я просил, — пробасил он, свирепо приближаясь к моему лицу. — Специально сказал ни на кого не отвлекаться! А ты вместо присмотра за Риной — был с Ларри?! — Он двинул меня в скулу так резко, что я не успел заметить, как оказался на полу, впустую хватаясь правой рукой за диван. Головокружение не позволяло встать или хотя бы поднять глаза на продолжающего Отиса: — Сукин сын! Да что с тобой не так-то?! Почему моя дочь должна была пострадать из-за твоего неумения думать мозгами, а не членом?! Всего раз я попросил тебя присмотреть за ней — и вот она в больнице!..
— Да я же предупреждал тебя! — в отчаянии выкрикнул я. — Говорил, что не умею следить за детьми, никогда этого не делал! Я не снимаю с себя вину за то, что случилось, но почему бы тебе не взять немного — так будет честно и справедливо!
— Справедливо?! — опешил Отис, тем не менее не растеряв, а лишь прибавив ярости. Он накинулся на меня, сидящего на полу, схватил одной рукой за грудки, второй замахнулся…
— Какого черта?! — испуганно и гневно взвизгнула Сара, так вовремя вернувшаяся на этаж. Она стащила с меня Отиса за воротник, грозно встала между нами, сжав наманикюренными пальцами собственную талию. — Вы совсем ополоумели?! А что если бы я с Риной сюда пришла?! Это вы бы хотели продемонстрировать ей?! Мало того, что ее родители развелись, так отец избивает своего бойфренда — отличная модель семьи! Вы что, дикие звери, раз не умеете разногласия словами решать?! Два идиота!..
— Из-за того, что этот кобель отвлекся на мужика, Рина здесь оказалась! — поспешил вставить Отис, по-детски ткнув в меня пальцем.
— Рина получила сотрясение по своей вине! — непререкаемо одернула его Сара. — Ей не четыре года, Отис! Она думает, анализирует, принимает решения! Она ударилась, потому что спрыгнула с качелей!..
— Я рассказал ей, что мы так делали в детстве…
— И что с того?! — фыркнула на меня Сара. — Каждое утро, когда я готовлю ей завтрак, она в новостях слышит: кто-то выпрыгнул из окна; кто-то погиб под колесами машины, перебегая на красный; кого-то пристрелили грабители ночью — но она же не повторяет все перечисленное, только услышав об этом! Потому что у девочки своя голова на плечах, Отис! — обратилась она снова к пока-еще-мужу. — Если ей кто-нибудь скажет, что некоторые люди наркотики принимают и умирают потом от СПИДа или отказа внутренних органов, а Рина решит попробовать, ты начнешь убивать всех наркоманов?! Они будут виноваты в неверных поступках нашей дочери? Или она — и мы тоже, так как не донесли до нее, что наркотики — это плохо? Как и черепно-мозговые травмы! Кэмерон-то тут при чем?! При тебе Рина ни разу в жизни не падала и колени не разбивала? При мне она на той неделе занозу в палец засадила — так давай, ударь и меня тоже! Ну же! — прикрикнула она и толкнула его, совершенно растерянного, в грудь. — Ты не сделаешь этого, потому что я — женщина? «Женщин бить нельзя, а мужчин можно»? Ты до своих лет дожил, а как был идиотом, так им и остался! Никого, черт побери, бить нельзя! У тебя есть мозги, есть язык — координируй их слаженные действия, а не руки распускай!
Мы с Отисом молчали, вытаращив глаза на запыхавшуюся Сару. Ни у меня, ни у него не было подходящего ответа, ведь все озвученное этой яркой сильной женщиной укладывалось в рамки логики и было неоспоримо.
Сара помогла мне подняться, усадила на диван, отставила на подлокотник стаканчик кофе, чтобы я его не опрокинул.
— Пойду, передам врачу, что тут у нас появился новый пациент: пусть обработает твою скулу. А ты, — метнула она суровость в лицо Отиса, — после того, как встретишься с Риной, поедешь к нам домой и соберешь для нее одежду. Она останется в клинике на три дня — И В ЭТОМ НЕТ НИЧЕГО СТРАШНОГО, НЕ НАДО ПУЧИТЬ ОТ ЗЛОСТИ ГЛАЗА! ВООБЩЕ В СТОРОНУ КЭМЕРОНА НЕ СМОТРИ! Если только попытаешься сказать ему что-нибудь или тем более ударить, Рину в ближайшую половину недели не увидишь!
Она зашла в кабинет педиатра. Через не шибко толстую деревянную дверь можно было услышать ее на удивление милый и вежливый голос, который стал еще более медовым, когда Сара получила от врача комплимент о ее туфлях.
В моем кармане затрезвонил мобильный. Трясущимися пальцами я достал его наружу; сердце никак не желало успокоиться после стычки с Отисом — его словесные выпады до предела разгоняли кровь.
— Ларри, небось, звонит? — едко осведомился Отис, сплетя руки на груди. — Столькое, надо думать, не обговорили — упавшая с качелей Рина помешала, да?..
Я бы мог попытаться еще раз, уже не так сбивчиво, объяснить Отису, что же на самом деле произошло в парке, однако не было ни сил, ни желания. Имя на экране телефона ввело меня в легкий ступор, я приложил трубку к уху, кратко поздоровался. В это время Сара и улыбчивый врач вышли в коридор; у него в руках был антисептик и упаковка пластырей. Молодой мужчина присел перед диваном на корточки, деловито осмотрел мою скулу. Пока я ничего не говорил, только до белизны кожи вжимал трубку в ухо…
Мобильный выскользнул из моих трясущихся пальцев, треснуло стекло при ударе о пол. Внезапный приступ усталости сдавил ватностью все мое тело, и руки безвольно упали на колени, чуть не выбив у врача антисептик. Сердце билось так быстро, словно колотило в дверь беглеца, задолжавшего ему миллион. Судорожно я хватал воздух губами, но не мог нормально вдохнуть, голова закружилась на порядок сильнее. Еще немного — и я потеряю сознание…
— Дьявол, Кэм!.. — окликнул меня перепугавшийся не на шутку Отис.
— Что с ним такое?! У него сердечный приступ?! — воскликнула Сара, ободряюще сжимая мое онемевшее плечо.
— Не думаю, — взволнованно мотнул головой педиатр. — У Вашего друга паническая атака. Сэр! Сэр, посмотрите, пожалуйста, на меня! Все хорошо! Что бы Вас ни беспокоило, мы вместе со всем этим справимся…
Его голос я слышал как со дна колодца. Сосредоточиться на чем-то было в тот момент для меня практически невыполнимой задачей, но, справившись с собой еле-еле, я сфокусировался на виноватом лице Отиса и разомкнул дрожащие губы: