Бог Войны (ЛП)

— Быть может, они отстанут, — сказал я, когда мы подхватили ветер, и наш корабль понёсся быстрее, с шипением рассекая воду.
Мы рвались вперед, но та четверка не унималась. Два корабля были подлиннее и шли быстрее, но даже они не могли угнаться за Спирхафоком. Однако они продолжали преследовать нас, даже когда солнце опустилось на западе, и небо потемнело.
С наступлением ночи стало не намного легче. Утренние тучи давно ушли, чистое небо залил свет поднявшейся с моря луны в три четверти. Я опять повернул на восток со слабым ветром, и четыре корабля последовали за мной, правда, два поменьше теперь стали не более чем тёмными тенями на южном горизонте. Я хотел было повернуть на юг, но ветер утих, а значит, идти придется на вёслах. Преследователи тоже могли грести, а гребцов на их кораблях больше, чем у меня.
Кроме того, в море я ощущал свободу и не хотел ни возвращаться на сушу, ни опять связываться с Коэнвульфом. Я решил отдаться на волю судьбы. Этельстан во мне не нуждался. Он позвал меня в плавание лишь для того, чтобы убедиться в верности, и я её доказал, дав ему моего сына и его воинов. Поэтому всю ночь мы шли на север за звездой кораблей, и наш след странным светом блестел на море.
— Ран нас любит, — заметил Эгиль, глядя на мерцающие огоньки.
— Их, видимо, тоже. — Я кивнул на двух ближних преследователей.
Я не мог понять, почему они так настойчивы. Узнали Спирхафок? Его парус и голова ястреба на носу — приметные, но так далеко на север мы забирались редко. Может, дело просто в том, что корабль языческий, без креста, который выставляют напоказ христиане. Они приняли нас за грабителей? Но зачем так долго преследовать? На какое-то время два корабля покрупнее перешли на вёсла и сократили дистанцию, но потом ночной ветер опять усилился, и Спирхафок от них ускользнул.
— Мы оказываем одолжение Коэнвульфу, — сказал я Эгилю, когда тот, проснувшись после краткого отдыха, взял у меня рулевое весло.
— Одолжение?
— Если это те корабли, которые Константин держит у здешнего побережья, мы уводим их от Коэнвульфа. Ему следует быть благодарным.
— Кораблей там должно быть больше, — отметил Эгиль.
Мы знали, что для защиты от норвежских налётчиков Константин держит у своего восточного побережья флот примерно из двадцати кораблей, и хотя этого недостаточно для победы над Коэнвульфом, они могли доставить огромные неприятности. Коэнфульф намеревался идти вдоль берега, поддерживая связь с сухопутной армией Этельстана, готовой снабдить его припасами и оружием. Я вырвался из-под его раздражающего командования, однако единственным оправданием моего побега был поиск кораблей Константина, и более чем вероятно, что ночью мы прошли мимо их стоянки. Но если тот флот прослышал про корабли Коэнвульфа, то наверняка повернул бы навстречу ему, на юг, и нам следовало бы предупредить о его приближении, однако четыре преследователя продолжали гнать нас на север. Я сплюнул за борт.
— Нам надо бы идти на юг, — сказал я, — искать его проклятые корабли.
— Но только не сейчас, когда здесь эти. — Обернувшись, Эгиль посмотрел на далёкие корабли, залитые лунным светом. — Только долго они не протянут, — уверенно продолжил он, — как и ты, если не поспишь хоть немного. Выглядишь, словно только что выбрался из могилы.
Я заснул, как и бо́льшая часть команды. Думал, что просплю пару часов, но очнулся, когда солнце уже встало, и услышал рёв Гербрухта с рулевой площадки. Сперва я не разобрал слова, но потом догадался, что он кричит на родном фризском. Поморщившись, я поднялся на онемевших ногах.
— Что случилось?
— Торговец, господин!
Я увидел, что Гербрухт приспустил парус. Мы покачивались на волнах возле крутобокого грузового судна.
— Они все пошли на север! — кричал их кормчий, тучный и с густой бородой. Фризский язык сходен с нашим, и понять его мне нетрудно. — Все пятнадцать!
— Dankewol! — прокричал в ответ Гербрухт и велел команде снова поднять парус.
Ветер дул в корму. Когда наполнился парус, Спирхафок качнуло, и я пошатнулся на ступенях.
 
— Мы всё так же идём на север?
— Всё так же на север, господин, — охотно подтвердил Гербрухт.
Я забрался на рулевую площадку, посмотрел на юг и кораблей не увидел.
— Они отстали, — сказал Гербрухт. — Думаю, приняли нас за викингов и решили, что отогнали!
— Тогда кто ушёл на север?
— Флот Константина, господин. — Гербрухт кивнул в сторону торгового корабля, который удалялся на восток. — Три дня назад он был в гавани и видал, как они уходили. Пятнадцать больших кораблей!
— А ты им доверяешь?
— Да, господин! Они христиане.
Я коснулся своего молота. За Спирхафоком увязались три дельфина, и я принял их появление за добрый знак. Земли не было видно, но скопление белых облаков на западе указывало на владения Константина. Значит, его флот ушёл на север? А зачем? Я был уверен, что весть о вторжении Этельстана не дошла пока так далеко на север, иначе те пятнадцать боевых кораблей поспешили бы на юг, громить флот Коэнвульфа.
— Мы должны идти на юг, — сказал я.
— Господин, Эгиль сказал, что нужно искать те корабли.
— Эти проклятые корабли пошли на север! Ты же сам мне сказал.
— Но куда именно на север, господин? На Оркнейяры?
— А зачем им туда? На тех островах правят норвежцы.
— Я не знаю, господин, но прошлой ночью господин Эгиль говорил, что мы должны идти на Оркнейяры. — Голос Гербрухта зазвучал жалобно. Фриз — прекрасный мореход, он никогда не бывал счастливее, чем когда в его умелых руках дрожало рулевое весло. Ясно, что он хотел нестись по ветру, а не пробиваться на юг. — Ты бывал на Оркнейярах, господин?
— Один раз, — сказал я, — но сейчас мы не можем туда зайти.
— А лорд Эгиль сказал, что должны туда заглянуть.
— Ну еще бы! Он же норвежец, хочет выпить со своими кузенами.
— Он сказал, мы узнаем там новости, господин.
Я решил, что это правда. Я сомневался, что пятнадцать кораблей пошли к тем островам, если только не хотели сразиться с норвежцами, которые там правят. Более вероятно, что Константин отправил флот к западному побережью, надеясь устроить в Камбрии побольше неприятностей, и командующий тем флотом воспользовался хорошей погодой, чтобы обогнуть коварный северный берег. Это значило, что все новости на Оркнейярах сведутся к отсутствию новостей. Если корабли скоттов не на тех островах, то, скорее всего, идут на запад.
— Где Эгиль?
— Спит, господин.
Этельстан хотел, чтобы я шёл на юг, но меня манил ветер. Беббанбург под командованием Финана в безопасности, а желания связываться с флотом Коэнвульфа я не имел — если он и выбрался из Фойрта, значит, медленно движется вдоль побережья. Я мог присоединиться к нему, выказав ещё раз свою преданность, или же позволить Спирхафоку бежать на север, к диким Оркнейярским островам, узнать новости у норвежцев. Я сказал себе, что в военное время новости драгоценны, как золото, и кивнул.
— Продолжай держаться того же курса.
— Да, господин, — ответил довольный Гербрухт.
Я позавтракал элем, чёрствым хлебом и сыром. Море было пустынно, нигде ни паруса, лишь дельфины сопровождали Спирхафок. Над невидимой землёй собрались облака, но с другой стороны небо было чистым. После полудня далеко на западе показались утёсы, а немного позже мы увидели невысокие острова, расположенные к северу от земель Константина.
— Знаешь там кого-нибудь? — спросил я у Эгиля.
Он уже проснулся и пришёл на нос, а гнавший корабль ветер трепал его светлые волосы.
— Ярла Торфинна. Познакомился с ним в Снэланде.
— Он нас примет?
 
— Его прозвище — Раскалыватель черепов, — ухмыльнулся Эгиль.
— Хм, — ответил я. Про Раскалывателя черепов я слышал, как и все, но известно мне о нём было только то, что он знаменитый норвежский вождь, носит боевой топор с длинным древком, Хаусаклюфр, что и значит «Раскалыватель черепов». — Он живёт на Оркнейярах?
— Он правит этими островами вместе с двумя братьями, — сказал мне Эгиль.