Ты здесь? (СИ)

— Айви? Эй, что происходит? Айви!
Айви не отвечает. Я не сразу понимаю, что это не шутка или, возможно, очередная попытка подколоть и притвориться, что такое действительно возможно — реакция Айви не похожа на игру даже самого талантливого актера, способного за секунду войти в свою роль. Невозможно сыграть настолько реально, так, чтобы внутри все содрогнулось и подорвалось. Я продолжаю лежать рядом, не смея показывать свою растерянность, хотя внутри меня все безбожно дрожит и трясется.
— Лео, ты это специально?
— О чем ты?
— Это не смешно! — оборачивается, взглядом пытаясь зацепиться за мою фигуру, но все никак не может её найти. — Лео, я серьезно. Ты здесь?
— Айви, эй, — я пытаюсь взять Айви за руку, на секунду замечая облегчение, сорвавшееся с её губ вместе с выдохом. — Ты чего?
— Ты… пропал, — она старается привести дыхание в норму. — Как бывает в дурацких играх, когда персонаж то появляется на экране, то исчезает. И твой голос… стал тише, словно кто-то убавил звук. Что происходит?
Мы встречаемся взглядами.
— Лео? — она задерживает дыхание. — Что происходит?
— Я… я не знаю.
Молчание опускается тяжким грузом на плечи. Растерянность, осознание, горечь разом отражаются во взгляде Айви, вызывая слезы — она не сразу понимает, что плачет, только когда пальцами касается щек. Ногти впиваются в волосы, пытаются сжать отросшие пряди, но ощущений от этого ноль. Впервые мне кажется, что мир действительно переворачивается с ног на голову, заставляя тело соприкоснуться с жесткой поверхностью пола.
Я пытаюсь сжать Айви в своих объятиях, надеясь, что она успокоится и позволит эмоциям выйти наружу, но тихий плач превращается в громкую историку, что режет по ушам и которая в конечном итоге являет истошный крик. Крик, что сотрясает стены и меня всего изнутри.
Я насчитываю около десяти «Ты здесь?» и ровно столько же «Вернись».
Шторы в комнате парят над паркетом, закрывая окна от солнечного света. Темнота навевает не самые оптимистичные мысли, как и положение Айви: она лежит на кровати, свернувшись калачиком и смотрит на нарисованного мною жирафа, которого освещает неяркий свет лампы. Тишину разбавляет шум волн, что смешивается с её тяжелым дыханием, и мне впервые становится так больно — даже принятие того, что я умер, было легким укусом комара по сравнению с тем, что я вижу сейчас.
С тех пор прошло два дня, за которые мало что изменилось — Айви так и продолжает погружаться в пучину своих страхов, не обращая внимание ни на голод, ни на мои уговоры, ни на вибрацию своего мобильного, который раз в полчаса снова начинает ездить по поверхности прикроватной тумбы.
Ни тяжелее, ни легче — вроде как и понимаешь, что происходит что-то совершенно ужасное, но наивно веришь, что все образуется. Слепая вера, бессмысленная, но желанная, как чертово озарение, которое внезапно ударяет по голове, становится единственным, что крутится в голове помимо: «Я здесь, но она не видит».
Она не видит. Увидит ли?
— Лео, — тихо зовет меня Айви. Я сижу на кровати, смотрю на неё и не понимаю, что теперь делать. — Пожалуйста, появись.
— Я здесь, Айви. Здесь.
Она отрывается от подушки. Лицо немного опухло, в отсвете горящей настольной лампы проглядываются мокрые дорожки. Голос с легкой хрипотцой выдает, что плакала — беззвучно, чтобы я не увидел. Но я вижу. Настолько ярко, что хочется закричать.
— Неужели… — всхлип — долгий, протяжный, почти с надрывом, — я не хочу, чтобы ты уходил. Не сейчас, черт возьми, мы ведь… мы ведь пообещали…
— Я тоже. Больше всего на свете не хочу, зная, что будет вот так.
Но Айви этого не слышит. Комната снова наполнена тягучей тоской и безысходностью, и я понимаю, что по-прежнему остаюсь немым зрителем, а Айви ведет монолог сама с собой. От этой мысли все внутри сжимается, грозясь разлететься на части — я уже напоминаю себе потрескавшееся стекло.
— Я знаю, что ты наверняка слышишь, — она утирает слезы, закусывает губу и пальцами сжимает покрывало. — Знаю, что ты здесь, знаю, что наверняка просишь меня успокоиться, но… одна только мысль о том, что тебя не станет, выворачивает изнутри. Я никогда не думала, что это настолько больно. Пожалуйста, покажись.
 
Я накрываю её руку.
— Пожалуйста…
Мимолетное тепло касается кончиков пальцев, словно обжигая кожу огнем. На секунду мне кажется, будто я начинаю чувствовать, как дрожит ладонь Айви, какой холодной она может быть. Но ощущение настолько мимолетное, что зацепиться за него дольше секунды не выходит. В этот момент мы наконец встречаемся взглядами. Айви всхлипывает, съеживается, трясется. Я выдавливаю из себя ободряющую улыбку, но вижу, что это мало чем помогает. Горечь застаивается в горле, подобно комку, что не можешь проглотить.
— Это нечестно, — выдыхает она. — Нечестно!
— Айви, послушай…
— Так не должно быть! Это просто несправедливо, Лео. Я должна что-то придумать, — перебивает. — Должна что-то придумать. Хоть что-нибудь!
«Что-то придумать» срывается с губ, как в горячке, отскакивая от стен и превращаясь в своего рода молитву. Взгляд Айви поглощен отчаянием и все той же слепой верой в лучшее. Я пытаюсь вразумить её, подобрать нужные слова, но она не слушает — не хочет слушать. Вместо этого срывается с места, берет ноутбук, вырывая провод зарядки, и садится на кровать.
Вкладки браузера отражаются в её безжизненных глазах.
— Об этом должно быть что-то написано. Хоть где-нибудь. Я не сдамся, Лео. Обязательно что-нибудь придумаю, обещаю.
Я стараюсь улыбнуться — искреннее, чтобы Айви сумела поверить и принять действительность. Слышу, как стучат кнопки клавиатуры, как тяжело она дышит, наверняка мечтая сейчас о том, чтобы закурить. Но поиск не дает никаких результатов, и это заставляет Айви с силой отбросить технику в сторону, вызывая новый поток слез.
— Прости, — зачем-то извиняюсь я, чувствуя себя действительно виноватым. Айви качает головой, шмыгая носом.
— Это не твоя вина, Лео. Ты пытаешься меня утешить и я очень это ценю, но… я справлюсь. Я обязательно найду решение, и все это закончится, слышишь?
Я киваю, хотя сомневаюсь, что получится. Это знак. Вселенная слишком громко кричит о том, что настало мое время уходить.
Но я не хочу.
Я не готов.
Мир медленно трещит по швам, содрогаясь под аккомпанемент все того же шума волн и нового всхлипа Айви. Это действительно нечестно — уходить сейчас. Тогда, когда я только-только ощутил себя счастливым.
Когда ощутил себя более, чем живым.
— Я люблю тебя, — сквозь слезы улыбается Айви. — И я не позволю тебе уйти.
— Мириам, послушай, — на том конце провода отчетливо слышно, как Мириам пытается донести до Айви свои мысли, но терпит фиаско. — Нет же, нельзя так просто смириться с этим!
Айви вышагивает по комнате от стола до кровати. Фаланга указательного пальца прикусана, видно, что она размышляет и пытается найти решение проблемы. Я наблюдаю за этими бесчисленными попытками, ловя себя на мысли, что мы только оттягиваем неизбежное. Но мое мнение навряд ли повлияет на столь решительные действия Айви, равно как и не переубедит её в сомнительности данной затеи. Слишком упертая, слишком верит в нас, и я не могу не делать того же, потому что всем своим нутром мне хочется думать, что в этот раз точно выйдет.
Вот только сознание постоянно возвращает к правде. Неделя с момента первого исчезновения кажется вечностью.
— Ты обещала, помнишь? Сказала, что постараешься мне помочь, если вдруг что-то произойдет. И я прошу тебя, как единственного человека, что знает всю правду. Нет, это не глупо! Это моя жизнь, черт возьми! И я не хочу опускать руки раньше времени, не хочу снова делать вид, что меня это не касается! — вскрикивает Айви.
 
Повисает молчание. Айви останавливается, закрывает глаза и выдыхает, стараясь успокоиться. Ресницы дрожат, мокрые дорожки вновь катятся по раскрасневшимся щекам.