Арахна(Большая книга рассказов о пауках)

Но о чем это я? Все это ложь. Нет ни людей, ни библиотек, ни книг. Ничего, кроме необъятного моря облаков, водоворотов испарений, и я несусь в нем, я, существо меньше атома! Слышен хор многих голосов — тихая и печальная песнь. Если я пойму слова, я стану свободен. Тише! Нужно прислушаться. Безумное потустороннее пение нарастает, звучит ближе, громче, я различаю слова! И теперь я вижу громадное стечение людей с кожей всех оттенков меди; они выплывают из тумана, простирая молящие руки — мускулистые руки мужчин, пухлые детские ручки, ухоженные руки молодых и красивых женщин, морщинистые узловатые руки стариков. Руки указывают на меня, летящего в вихрях облаков, они сжимаются в гневе, они молят и упрашивают на собственном языке, и вся вселенная словно превращается в спутанный узел переплетающихся, свивающихся рук… О Господи! Люди поют скорбными и горестными голосами:
 
 
Как прутья частые одной темничной клетки,
 
Дождь плотный сторожит невольников тоски,
 
И в помутившемся мозгу сплетают сетки
 
По сумрачным углам седые пауки…
 
 
Спутанные руки и пальцы, извиваясь и переплетаясь, взывают сонмом голосов: «Отомсти за нас! Отомсти! Месть!» И я клянусь отомстить, я разрываю липкую завесу тумана и оказываюсь на каменной крыше в городе пауков!
Я с содроганием понял, что последнее видение было даровано мне одному. Царь пауков не посылал его, не делился им. Как я это понял? Не могу сказать. Я лишь осознал, что по крайней мере одно видение сохранил в тайне от своих тюремщиков.
Снова начало смеркаться. На западном склоне показались охотники, гоня добычу на бойню. Царь отнес меня в хижину и сбросил вниз. Люк захлопнулся.
Я провел в трансе около шести часов. Я гадал, что удалось узнать этим существам помимо тех вспышек воспоминаний, что мне запомнились. Я чувствовал себя опустошенным не только физически, но и духовно, словно все мои драгоценные познания были жестоко похищены, оставив по себе одну пустоту. Я попытался припомнить то, другое… воспоминания не исчезли, все было на месте. Странный, потусторонний опыт!
Снаружи поднялась адская свистопляска стонов и воя. Поблизости взревело какое-то гигантское животное, и стены строения затряслись. Маленький агути выбрался из-под помоста и положил голову мне на колени. Животное дрожало в агонии ужаса. Я погладил его. Судорога прошла по телу агути, но он только крепче прижался ко мне.
Резкое стрекотание и щелканье, точно снаружи бесновалась стая саранчи — и снова жуткий, наполненный жалобным удивлением вой ягуара, точно хищник не мог поверить в то, что с ним происходит. Бей крепкими лапами, El Tigre, сражайся, могучий зверь! Увы! Властелин джунглей повстречался со своим властелином, и больше El Tigre не бегать по вольным лесам!
Послышалось яростное шипение, и я понял, что еще одна храбрая ящерица навела опустошение в рядах мясников. Затем шипение оборвалось: исход битвы был очевиден.
Глухой рокот сражения постепенно стих, лишь где-то в долине взвизгивало гонимое пауками стадо диких свиней. И после тишина — пауки любят обедать спокойно, в молчании.
Через несколько минут сверху упал большой кусок мяса. Я не стал раздумывать и сразу набросился на него. Мясо было сырым, конечно, но я пожирал его с жадностью: человек, голодавший три дня, с аппетитом набросится на любую пищу. Верно, агути я не убил, но тогда мне не хотелось есть, я страдал от боли в ране и был потрясен неожиданным пленением.
Я лег на лежанку и заснул. Проснулся, когда лунный луч осветил лицо сквозь открытый люк. Я стал раздумывать о побеге. Спать уже не хотелось. Я поднялся к люку и выглянул. Была тихая лунная ночь, и все в долине спало, насколько я мог видеть. У меня сложился план действий, и я стал срывать клейкие сети, пока не обнажились нижние камни стен. Как я и ожидал, промежутки между большими валунами были заполнены мелкими камнями. Я стал отгребать их в сторону и наконец проделал проход, достаточно широкий для худощавого человека. Когда я наклонился, чтобы убрать последний камень, маленький агути заметил путь к свободе, бросился в лаз и выскочил на лужайку. Не успел он отойти и на десять футов от здания, как за ним погнался черно-серебряный призрак; агути метнулся было обратно, но еще несколько пауков навалились на него.
 
Я как можно бесшумней вернул камни на место и крепко утрамбовал их. Значит, ночной побег исключается. Что ж, ночью всегда можно спать, если нервы железные.
5
Каждое утро царь пауков носил меня на водопой, и каждый вечер меня кормили. Как же я возненавидел сырое мясо и как тосковал по овощам, молоку и соли! Иногда по ночам мне снилась соль, белые горы, по которым я ходил на снегоступах и скатывался на санях и лыжах, время от времени наклоняясь и зачерпывая огромные пригоршни соли. Я с наслаждением глотал их. Я часто просыпался, слизывая с ладоней соленый пот и мечтая о настоящей соли. Даже сейчас я кладу в пищу столько соли, что никто другой не может ее есть. Я похудел, но моя рана быстро заживала, и я более не испытывал таких безумных видений, как вначале.
На следующий день после неудачной попытки побега пауки снова проникли в мой разум. В редкие минуты просветления я видел только людей. Города, подобные роящимся ульям, деревни, стоящие на отшибе дома и коттеджи. Как легко было бы проникнуть в один из этих изолированных коттеджей! С какой легкостью эта орда захватила бы деревню и, воодушевленная первой победой, двинулась дальше, к городу, а под наши знамена стекались бы все пауки в окрестности… Покинуть эту долину и, возможно, очистить от Человека целый континент, создав новое царство!
В ночь после этого бессознательного откровения у меня зародились первые подозрения. Я только что вернулся после «беседы» с царем. Утолив голод, я стал раздумывать о причинах, побудивших царя заняться исследованием внешнего мира и поделиться со мной картинами прошлого. Я узнал немало странного, о чем позднее расскажу. Для чего он пробовал мою кровь? Быть может, на вкус она настолько отличалась от крови туземцев, что казалась паукам деликатесом, и они берегли меня для какого-то особого пиршества? Или же считали проводником в мир, где еще много подобных мне?
Здесь я вынужден попросить вас запастись доверием, ибо сейчас я расскажу вам вещи, сделавшие меня изгоем в научном мире. Я стал предметом самых идиотских и тупых шуток, хотя поведал только о том, что видел и узнал — голую правду, без приукрашиваний, который могли бы сделать мой рассказ более приемлемым.
Это история возвышения и падения Человека. История о первых разумных существах на Земле, их бесславном рабстве и чудесном событии, спасшем нас от печального удела — рубить дрова и таскать воду для насекомых!
Я буду излагать отдельные видения в виде кратких фрагментов, то есть так, как они мне были дарованы. В каждом видении содержится факт, как ядро в скорлупе ореха, и если бы я объединил их в последовательное повествование, оно стало бы менее понятным. Имеются и пробелы — заполните их, используя воображение. Не исключено, что я что-то забыл, но в целом мои видения согласуются с уже известными нам фактами.
На третий день моего заточения царь проник в мой разум один. Видимо, он узнал от меня все, что хотел или что я мог рассказать ему — и теперь открыл передо мной дверь в прошлое.
 
Нижеследующие сцены требуют небольшого объяснения. Действительно, мне было позволено заглянуть в прошлое, но существовали некие границы, которые я не мог нарушить. Часто серый туман отсекал от меня какую-либо захватывающую картину, которую я отчаянно силился рассмотреть. Посредством разума паука я участвовал в сражениях и бывал ранен, но не ощущал боли. Я видел сцены ужасающей бойни, когда крики и стоны умирающих и завывания победителей, должно быть, производили оглушительный шум, но не слышал звуков.