Арахна(Большая книга рассказов о пауках)

Все это я прочитал в их глазах. Но мои воспоминания, конечно, могут быть окрашены тем, что я позднее узнал.
Чудовища ринулись вниз, выбирая добычу повкуснее. Одно схватило оленя и унесло на крышу. Там оно стало высасывать из туши соки, чтобы вскоре оставить от нее иссушенный кожаный мешок с костями. Другое выбрало большого пекари или дикую свинью, третье — яростно сопротивлявшуюся ящерицу, которая успела убить трех черно-серебристых стражников, прежде чем пасть под укусами.
Один из монстров потащил на крышу вопящего человека, стоявшего рядом со мной. Крик оборвался, когда за ним захлопнулся люк.
Что-то с силой вцепилось мне в бок. Я понял, что сейчас буду мертв. Я читал о людях, спасенных из пасти львов и испытавших на себе когти и зубы хищников — они еще долгое время не чувствовали боли от ран. Так случилось и со мной. Я не чувствовал ни боли, ни страха, пока паук волочил меня на крышу, как кот мышь. Я лишь сожалел, что умру слишком рано и не успею осуществить все задуманное.
Существо сбросило меня на каменную крышу и с недоумением обследовало мою одежду. Затем оно потрогало когтем мою кожу — без сомнения, белые ему раньше не попадались — осторожно и с бесконечным тщанием погрузило полые клыки в руку и стало пить мою кровь. Боли не было. Мои глаза затуманились, голова закружилась и я лишился чувств.
Я вынырнул из бездонной пропасти сна, изо всех сил устремляясь к ясности сознания. Открыл глаза. Я был жив.
Я лежал на крыше. Вокруг толпились восемь ужасных тварей. Солнце, как драгоценный камень, сверкало на вершине горы — день клонился к вечеру. В затененной долине продолжалось жуткое пиршество пауков.
Одно из существ, как мне показалось, неслышно заговорило с другими. Этот властный паук был крупнее остальных, и я позднее окрестил его царем. Он-то и выбрал меня и, как ни странно, не довел до конца свою трапезу.
Один за другим они выступали вперед, погружали клыки в мою руку и пробовали на вкус мою кровь. Когда все это было проделано, последовало еще одно безмолвное совещание. После по какому-то таинственному сигналу несколько серебристых стражников стащили меня с крыши и поволокли в другое здание. Там меня сбросили вниз. Люк над головой закрылся.
Воздух внутри был свежим и чистым: трещины в грубо сооруженных стенах обеспечивали вентиляцию. В тусклом свете я разглядел, что комната была пуста, за исключением низкой лежанки, явно предназначенной для одного из громадных пауков, и наклонного помоста, шедшего от пола до люка в крыше. Повсюду висела паутина, местами так густо, что казалась ковром. Я сорвал несколько сетей, надеясь впустить немного света, но солнце уже успело сесть.
Я растянулся на лежанке, утешая себя мыслью, что завтра наступит новый день и что мне, бесспорно, выпало увидеть удивительные вещи.
4
Спал я без сновидений и проснулся внезапно, рывком. Сквозь открытый люк лился солнечный свет. Я стал было раздумывать, не подняться ли наверх, но свет вдруг заслонило громадное тело и стало пятиться вниз, как делает кот, слезая с дерева. На полпути царь пауков развернулся головой вперед и скользнул вниз по гладкому скату, отполированному прикосновениями огромных тел.
Я вскочил и пошатнулся — голова закружилась от боли. Рука за ночь нагноилась.
Монстр приблизился, взял мою руку в челюсти и, как видно, заметил, что она страшно распухла. Он перехватил руку поудобнее, очистил рану когтем и затем впрыснул в нее что-то из полого клыка. Боль утихла. Забегая вперед, скажу, что через три дня опухоль спала и я начал выздоравливать. Когда этот природный антисептик подействовал, паук извлек из своего прядильного органа некоторое количество сырого материала для паутины и наложил на мою руку клейкую массу, которая быстро высохла и отвердела.
Не мигая, он несколько минут смотрел мне в глаза. У меня вновь возникло впечатление, что в его уродливом теле скрывается могучий разум, ищущий контакта с моим. Не дождавшись ответа, царь подтолкнул меня к пандусу и помог мне выбраться на крышу.
 
Я огляделся. Долина купалась в ясном свете. Ничто не двигалось, лишь несколько стражников тащили куда-то скелет ленивца. Моих индейцев нигде не было видно, но я догадывался, какая судьба их постигла. Все они ночью погибли. Я был единственным выжившим.
Царь, впившись клыками в одежду, отнес меня к воде. Я жадно напился, после чего был отнесен обратно в здание и сброшен на пол, как мешок с провизией. Спустя примерно час люк открылся, вниз упал живой агути и люк снова закрылся.
Не ожидал ли паук, что я стану высасывать кровь из похожего на кролика животного? Для этого я был недостаточно голоден. Я устроился на лежанке, баюкая раненую руку, а мой товарищ по заключению спрятался под помостом.
Около полудня вновь появился паучий царь и осмотрел мою рану. Воспаление начало спадать, и он с серьезной миной уставился на меня. Он выглядел совсем как мудрый врач, задумавшийся над больным, и очень походил на одного моего знакомого, маленького доктора-немца. Я так и ожидал, что он скажет: «Йа, это есть гут!»
Паук снова помог мне выбраться по полированной плоскости на крышу. Там собрались и другие чудовища. Мой тюремщик усадил меня, будто демонстрируя восхищенным зрителям какую-то диковинку, и сел напротив, глядя мне в глаза.
Я отметил, что все восемь колоссальных пауков были самцами. Интересно, подумал я, есть ли в их городе самки. Если так, они должны быть совершенно жуткими: самки у пауков, как правило, больше и свирепей самцов. Последние часто идут в пищу, если самка не может найти иные деликатесы.
Погруженный в эти мысли, я поначалу не заметил, что предметы вокруг начали утрачивать четкость и расплываться. Между мной и пауками словно опускались тюлевые завесы. Они становились все более густыми. Я напрягал зрение, силясь разглядеть пауков — но вот опустился еще один занавес, и мир потемнел.
Мозг будто зачесался в черепе — не могу подобрать лучшего сравнения — как если бы на него набросили легкую паутину. Невесомое щупальце шарило по закоулкам моего мозга и щекотало, как невидимый палец. По коже у меня забегали мурашки, волосы встали дыбом. Время от времени щупальце останавливалось и резко куда-то нажимало; при этом я видел в темноте яркие вспышки и слышал треск, какой издает электрическая искра. И вдруг связь установилась, мой мозг и мозг паука слились воедино. Паучий царь читал мои воспоминания, как открытую книгу. Я чувствовал, как из меня, точно жизненная сила, вытекает энергия.
Мне мало известно о том, что узнал от меня царь пауков. В свете последующих открытий я могу предположить, что он получил очень сжатую и точную информацию о внешнем мире. Сквозь серый туман, окутывавший сознание, до меня долетали лишь обрывочные картины.
Я сидел над книжкой и учил буквы. Со мной была девочка постарше. Я с детства не видел ее и годами не вспоминал о ней, но сейчас передо мной ясно, как цветные рисунки в книге, возникло ее лицо со всеми веснушками. Затем видение исчезло и снова сгустился серый туман. Потом я шел по оживленной городской площади. Я узнал Таймс-сквер в Нью-Йорке. Я остановился и заговорил с другом, шедшим навстречу. Эта встреча произошла много, много лет назад, понимаете? Пока мы разговаривали, во мне бродили мысли настоящего каннибала. Я страшно жалел, что не могу вцепиться ему в горло и сожрать его, а между тем, этот человек был лучшим из друзей, какого только можно пожелать. Я не мог понять, как не воспользовался такой чудесной возможностью. Бродить целыми днями по городу, среди толп замечательной пищи, и ни разу не угоститься, хотя добыча — вот она, рядом!
 
Туман сгустился. Я понял, что то были мысли царя пауков.
Я сидел в библиотеке и читал — читал о людях. Другие люди проходили мимо, садились рядом, приносили мне книги. Во внешнем мире столько еды! Скорее туда! Никогда больше не стану коситься на соседа: он такой аппетитный, такой питательный, вкус у такой него особенный, и никакое животное с ним не сравнится! Вперед, в охотничьи угодья, где мяса хватит на всех!