Все его желания (СИ)

Слава богу, мой лорд успевал делать все сразу. Он избавил меня от куртки и колдовал над джинсами, но все время отвлекался, чтобы погладить меня между ног. Я стонала и покусывала его губы, пока Бенингтон дразнил меня.
— Бен, пожалуйста. Прошу тебя, расстегни их, — умоляла я, сходя с ума от возбуждающих поглаживаний через деним.
Он словно не слышал, продолжал целовать меня и гладить. Мне было приятно, но хотелось больше, сильнее. Чтобы палец Бена ласкал меня без преград.
— Перестань мучить меня, — взмолилась я.
— Не могу, Кэти, — проговорил Бен, отклонившись.
Он смотрел на меня так серьезно и печально, что я даже позабыла о своих похотливых потребностях. Торнтон повторил:
— Не могу, детка. У меня нет сил перестать.
Кажется, он говорил совсем о другом, но сейчас у меня не было сил заострять на этом внимание и вообще продолжать разговор. Противореча самому себе, Торнтон наконец расстегнул мои джинсы, дернул их вниз, бросил меня на кровать и избавил от остатков одежды, быстро разделся сам.
У меня больше не было сил терпеть. Я протянула руку, и Бен взял мою ладонь в свою, опустился на меня, накрывая своим телом. Его губы снова накрыли мои. Он что-то бормотал, но я больше не разбирала слов.
Головка его члена коснулась моего центра. Я развела ноги шире и чуть согнула в коленях, приподняла таз, чтобы Бену было удобнее. Он вошел в меня одним быстрым мощным движением. Я сжала его руку, которую он так и не отпустил. Ногти впились в кожу. Крик боли я почти заглушила, но вряд ли моя невинность осталась незамеченной.
— Ох, Морковка, — только и сказал Бен.
Он замер, не двигался, лишь немного приподнялся и внимательно изучал мое лицо. А я старалась заново научиться дышать и пыталась привыкнуть к необычному ощущению наполненности.
Боли почти не было больше. Лишь небольшое жжение напоминало о моем первом разе. Я поёрзала под Беном, побуждая его двигаться.
— Уверена? — спросил он.
Я закивала. Слова застряли где-то в горле. У меня не было сил говорить, мне хотелось чувствовать.
Бен начал медленно и осторожно. Это было так странно и необычно. Я совсем не знала такого Торнтона. Все, что связывало нас до этого момента, было порывистым и стихийным, ненависть на грани со страстью, похоть и противостояние. Сейчас же рождалось что-то новое, совершенно неожиданное, но приятное.
Я отпустила руку Бена, чтобы он мог придерживать меня за попку, и сама стала приподнимать бедра, встречая его медленное, томное скольжение.
— Не больно? — спросил он, осыпая мое лицо поцелуями.
— Нет, — с трудом простонала я. — Кажется, хорошо. Можешь… быстрее? Немного.
— Ох, Морковка, — вздохнул Бен, сжимая мою попку сильнее. — Я не…
Он снова остановился и тяжело задышал мне в шею. Кажется, ему непросто давались эти медленные движения. Во мне проснулся бес, который снова требовал разозлить Торнтона.
— Давай же, — почти зарычала я и подняла ноги, нажала пятками на бедра Бена. — Сильнее, Торнтон.
Он поднял голову и прищурился на меня. Следующее проникновение я встретила звонким криком.
— Черт, да, — подзадорила я моего лорда. — Еще.
Он больше не тормозил и не спрашивал меня ни о чем. Только шикал и целовал, чтобы заглушит мои крики.
Проклятье! Я кричала, как он и обещал.
Мы оба полностью растворились в безумном ритме и таких острых ощущениях. Даже через отголоски саднящей боли я чувствовала нарастающую пульсацию удовольствия. Это было иначе. Что-то похожее на оргазмы, которые дарил мне Бен раньше, но одновременно иное. Большое, объёмное, стихийное. Во мне словно рождался ураган, закручивая невероятным удовольствием напряжения. Я сжималась и вздрагивала, встречая каждый новый толчок Бена. Меня буквально подбрасывало над кроватью. Я хотела быть ближе, встречать его на полпути, забирать все, что он давал мне, и отдавать не меньше.
— Кэти… — прохрипел Торнтон. — Кэти, пожалуйста…
Он протолкнул руку между нами, потер мой клитор, который тоже пульсировал.
— Кончи, детка. Сейчас. Пожалуйста.
Бен надавил сильнее, и это стало последней каплей. Напряжение во мне распустилось словно цветок, даря немыслимо яркую кульминацию освобождения. Горячая волна пронеслась по всему телу, заставляя громко стонать и выгибаться навстречу Бену. Несколько кипящих лавин накрыли с головой, а потом оставили остывать, размазав по простыне бессилием и томной негой.
 
Бен дождался, когда я успокоюсь, и только потом толкнулся в меня еще несколько раз, вышел, провел рукой по члену и кончил мне на живот.
— Это было охренеть как круто, Морковка, — прохрипел он, свалившись рядом со мной.
Я не смогла сдержать усмешки.
— Ну и выражения, лорд Торнтон.
Бен закатил глаза и протянул мне салфетку, которую вытащил из коробки на тумбе. Он взял себе вторую и помог мне убрать сперму с кожи, бросил салфетки прямо на пол у кровати, накрыл нас обоих одеялом, прижал меня к себе.
— Почему не сказала, Кэти? — спросил Бен почти сразу.
— А ты бы остановился, если бы я сказала?
— Нет. У меня больше не было сил держаться от тебя подальше, Морковка.
— Поэтому я ничего и не говорила. Все стало не важно.
Бен поднес мою руку к губам и поцеловал каждый пальчик. Я следила за его действиями, все еще не до конца веря, что это реально.
Бен сходил вниз и принес нам вина. Я стояла у окна и смотрела на нарядный праздничный Кенсингтон, когда Бен вложил мне в руку бокал. Он обнял меня сзади, прошептав:
— С Рождеством, Морковка.
— С Рождеством, мой лорд, — ответила я в том же игривом тоне.
— Вернемся в постель? — предложил Бенингтон.
Предложение было очень заманчивое, но вид из окна никак не отпускал. Я повела голыми плечами.
— Сейчас. Еще минутку.
Бен не оставил меня. Он лишь взял одеяло, закутал нас обоих. Мы сидели на широком подоконнике, смотрели на улицу, пили бордо.
— Откуда ты знаешь Ви? — спросил Бенингтон, сделав глоток вина. — Я чуть в обморок не упал, когда тебя увидел.
Я захихикала, довольная его реакцией и признанием, хотя сама была на грани припадка в момент встречи.
— Мы познакомились в лагере под Лондоном. Я была в программе по экстремальному изучению языка. А Ви, кажется, разругалась с отцом и решила быть ближе к народу. Первый месяц мы провели в лагере, второй я гостила у них. С тех пор мы дружим, стараемся видеться хотя бы раз в год. А ты дальний родственник?
— Мой отец — троюродный брат Маргарет. А мама, кажется, приходится дальней племянницей самому Виконту.
Я даже не пыталась вникнуть. Виконт Йоркский вроде бы дядя отца Вайолет.
— То есть ты два раза родственник? — обтекаемо уточнила я.
— Да. Это Британия, Кэти. Мы все каким-то боком друг другу родственники.
Мы — это, разумеется, аристократия, которая перемешана браками и родством так, что черт ногу сломит.
— Ясно. Кажется, ты не частый гость здесь.
Бен покивал, снова отпивая из бокала.
— Моя сестра достаточно часто гостила раньше у Маргарет. Но сейчас она учится в Штатах и не особенно рвется на родину. Мы договорились встретить Рождество дома, но она отменила все буквально два дня назад. Если бы я знал, то остался бы в Торнвуде. И тебя бы никуда не отпустил.
Я оценила его искренность, но не могла не пихнуть кулаком в плечо.
— Ты такой засранец, Торнтон.
— Но ты все равно меня любишь, — бессовестно подмигнул он, притягивая меня к себе.
— Люблю, — согласилась я, подставляя губы.
Поцелуй был долгим и очень нежным, со вкусом терпкого красного вина и сбывшихся надежд.
— Не знала, что у тебя есть сестра, — сказала я после долгого уютного молчания вперемешку с поцелуями.
— Я бы тоже предпочел не знать. Она стерва, — оправдался Бен, заставляя меня хохотать.
— Ты придурок, а она стерва. Видимо, это семейное.
— Угу, — подтвердил Торнтон. — Наверно, это у нас от отца.
Бен продолжал улыбаться, но мне сразу стало невесело. Я вспомнила все слухи и разговор в машине. Если и был подходящий момент, чтобы спросить, то сейчас это именно он.