Древнегреческий для скептиков (СИ)
Как сквозь туман до Дельфиновой донеслось нетерпеливое:
— Алина Игоревна?
Оказывается, пока она пыталась удержать челюсть от позорного «отвисания», блондинка, цокая каблучками, подошла к ней и, судя по вежливому недовольству, сквозившему в голосе, обращалась к ней не в первый раз.
— Д-да, это я, — ответила девушка, с трудом фокусируясь на сотруднице отдела кадров, которая очевидно стояла перед ней.
— Очень приятно, я Виктория, пойдёмте со мной, — и она, не оглядываясь, прошла через турникет мимо охранника и направилась к выходу из вестибюля. Алина, конечно же, пошла следом, но все её силы были героически брошены на то, чтобы ни в коем случае не обернуться.
Такого не бывает!
Как будто из рога изобилия — в огромном количестве.
Однажды коза Амалфея, которая вскормила своим молоком младенца Зевса, случайно обломила себе рог, а громовержец придал ему чудодейственную способность бесконечно наполняться тем, что пожелает его владелец, и никогда не иссякать.
— Да, Ленчик, и меня просили выйти уже через неделю.
— …
— Нет, не говорила еще с начальницей. Когда бы я успела? Сразу после собеседования домой на радостях поехала. В понедельник поговорю, попрошу пораньше отпустить. Она у нас хоть и грымза, но не должна палки в колёса вставлять.
— …
— Конечно, рада! Что за вопрос? Ты же знаешь, как я давно мечтала поменять работу! А академия — это же… это… ну как гора Олимп в сфере образования! Круче только Оксфорд с Кэмбриджем, да и то не у нас в стране.
Болтая по телефону с Ерофеевой, Алина лежала на диване у себя дома и рассматривала потолок. Она и сама пока не очень верила в произошедшее — шутка ли, сразу же после собеседования ей сделали предложение о работе! И рассказать кому-то о том, как всё прошло — лучший способ, чтобы случившееся приобрело реальные очертания, хоть немного стало больше похоже на правду.
…После того, как Виктория провела девушку в небольшую комнатку для совещаний, все проходило по классической схеме интервью. Алине задавали ответы, а она старалась продемонстрировать максимально возможное количество своих положительных качеств. Улыбалась, держалась дружелюбно и тактично намекала, что мол всегда мечтала работать только в академии и более нигде. А весь предыдущий опыт только и делал, что постепенно готовил её к этому.
Разговор плавно перешел на обсуждение служебных обязанностей, и Алине удалось, как ей казалось, незаметно поинтересоваться, на какую, собственно, вакансию её сейчас собеседуют. Оказалось, что освободившееся место — помощник директора магистратуры, того самого Андрея Зайцева, про которого упоминал иностранец на проходной. Работа по словам Виктории была насыщенная (что в переводе означало — дел невпроворот), но интересная (про общежитие с китайцами тоже говорили «интересно»). Сотрудница отдела кадров особенно подчеркнула, что, несмотря на зачисление в штат деканата, помощник директора подчиняется непосредственно директору, так что работа его имеет к студентам минимальное отношение. Оказалось, что директор магистратуры, в числе прочего, занимается подбором иностранных преподавателей для программ факультета, заключением с ними контрактов и оказывает им всяческое содействие в дальнейшем. Именно для этих целей ему и требуется помощник — ведь за красивым словосочетанием «заключение контракта» стоит просто уйма бюрократии и работы с документами. Да и сами иностранцы зачастую в России — как дети, за ними требуется глаз да глаз. Виктория даже пошутила, что мол Алину еще не приняли официально, а она уже приступила к своим потенциальным обязанностям. Оказывается, иностранец с проходной действительно оказался профессором. Как удачно совпало, что они встретились!
В какой-то момент их беседы Виктория произнесла:
— Если Вы не возражаете, дальше мы будем общаться на английском…
Алина, конечно же, не возражала. Наоборот, ей очень понравилось, как изящно сотрудница отдела кадров провела проверку её английского — вот что значит, солидная организация! Алина-то наивно ожидала, что её попросят сделать какой-то тест и «рассказать о себе» на английском. Во всяком случае прежде её собеседования в компаниях, где требовался сотрудник со знанием иностранного языка, проходили именно так.
Когда, казалось бы, они уже обсудили все возможные нюансы, Виктория сообщила:
— Алина Игоревна, у меня вопросов больше не осталось, и теперь я готова пригласить Вашего непосредственного начальника, Андрея Евгеньевича, если не возражаете. Он обычно лично знакомится с кандидатами.
Девушка вышла из кабинета, а Алина потихоньку посмотрела на часы. Ух, уже оказывается сорок минут пролетело, ничего себе собеседование! Время шло и шло, а сотрудница отдела кадров всё не возвращалась. Алина уже начала было волноваться, но, наконец, дверь открылась, и Виктория вернулась, сияя как начищенный самовар.
— Прошу простить мою задержку, у Андрея Евгеньевича внезапно оказалась назначена срочная встреча, и он не сможет с Вами познакомиться сегодня. Но мы кратко переговорили с ним, практически на бегу, и он просил передать, что успел рассмотреть Вас, и кроме того, профессор Катракис очень положительно о Вас отзывался. Одним словом, у меня отличная новость — мы готовы предложить Вам занять эту должность!
Алина была настолько ошеломлена, что не успела выхватить главное из радостного монолога собеседницы.
— Постойте, что значит «успел рассмотреть меня»? Когда? У вас тут что, скрытая камера в кабинете?
Виктория засмеялась.
— Ну что Вы, какие камеры! Вы же виделись сегодня в вестибюле. Когда я пришла за Вами на проходную, Андрей Евгеньевич был вместе со мной — он спустился лично поприветствовать профессора Катракиса.
Алину прошиб холодный пот. Господи, этот знойный мачо что, её будущий непосредственный начальник? Мама дорогая!
— Что вот так вот сразу, и больше никаких этапов собеседования? — с подозрением продолжила Алина свои расспросы, всё еще пребывая в тихом шоке.
— Да, обычно так не делается. Но грех упускать такую удачу, как отличный кандидат с подходящим опытом работы, подходящий по всем пунктам, — подмигнула Виктория, — Да еще и сразу же получивший положительную характеристику. Так что скажете?..
Конечно же, Алина согласилась, не колеблясь более ни секунды. Они еще некоторое время обсуждали детали, какие нужны документы, и когда необходимо выйти на новую работу. А после этого Дельфинова поняла, что она слишком взбудоражена и ни о каком возвращении в институт не может быть и речи. Как же ей повезло с этой новой программой, на которой была занята начальница!
Теперь она блаженно потягивала кофе, развалившись на кровати. Разговор с Ерофеевой в этот раз затянулся — она хотела узнать все подробности прошедшего интервью, и Алина честно все пересказывала. Впрочем, об одной детали она умолчала — не стала описывать своего будущего руководителя. Зачем раньше времени давать подруге повод для двусмысленных подколов?
Положив трубку, Алина еще некоторое время бессмысленно таращилась в белый потолок. Несмотря на несомненную радость (божечки-ты-мой, я поменяла работу, и пусть даже мне снова придется проверять общежития — я готова это делать, если зарплата станет в 2,5 раза больше!) и банальное облегчение (не такой уж я и невостребованный специалист!), что-то её беспокоило. Что-то царапалось на самом краю подсознания после разговора с подругой. Что-то такое неуловимое, но мешающее расслабиться окончательно… Что-то сказанное Ленкой про невероятно удачное стечение обстоятельств!
Нет, Алина не обиделась, Ерофеева, конечно же, не хотела принизить её заслуги. Но ведь всё действительно сложилось один к одному, как кусочки мозаики, как идеально подобранные друг к другу ноты чарующей мелодии:
и само появление этой вакансии,
и приглашение приехать в день запуска новой программы, когда начальница была занята,