Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Да ничего оно не затрагивает. Нужно кое-что забрать на болоте. А там твои подружки сидят. Просто отпугнуть их не получится. Да еще и лодка твоя летающая не помешает. Лебедку ты с нее еще не снял?
– Лебедка на месте. А ведь я, помнится, предлагал вам купить аэрокатер. Что вы мне тогда ответили? – прищурившись, попенял я собеседнику.
– И сейчас повторю, – совершенно не смутился ведун. – Мне твоя шустрая жужжалка только мешать будет. В Топи нужно быть тихим, медленным и очень осторожным. Особенно летом. Сейчас же другой случай. Так что, подсобишь?
– Конечно, подсоблю, как не подсобить такому хорошему человеку. Но не рановато ли лезть под воду? Апрель все-таки, а мы не в Сочи живем.
– Как бы поздно не было. А то, что водица холодная, так сам же костюмчик придумал, в коем и под лед можно лезть.
– Ну, раз так, тогда возражений нет, – с показным равнодушием пожал я плечами. – Мне нужно что-то знать об этом деле дополнительно?
– Нет, к тому, что мы с тобой уже обговаривали, мне добавить нечего. Просто сопроводишь меня до дна. И присмотришь, чтобы русалки не порвали, – сказал ведун и подставил свою лопатообразную ладонь.
– Договорились, – хлопнул я по этой лапище, которая от не такого уж слабого удара не сдвинулась ни на миллиметр. – На какой день готовить лодку?
– Послезавтра на рассвете.
На этом мы попрощались, и я, забрав из цепких лапок Василисы облегченно выдохнувшего Чижа, покинул сей гостеприимный дом.
Пока Осип вел паромобиль в город, я постарался осмыслить то, на что согласился. Мы действительно уже давно обсудили с Зоряном почти все, что он знал о ду́хах, как природных, так и подселенцах. Вообще-то по данному вопросу в этой реальности имелось два разных мнения. Точнее, три, но православная церковь относилась ко всему, что не является обычным человеком или животным, исключительно как к проискам темных сил.
А вот Белецкий и тот же жрец Велимир, сделавший мне татуировку крыльев Семаргла, считали, что русалки, лешие, домовые и прочая нелюдь являются осиротевшими слугами ушедших славянских богов. Отсюда и относятся к ним как к существам вполне разумным, имеющим свою волю и подчиняющимся древним ритуалам. Но имеется и другое мнение, сформированное учеными-энергетиками. Пионером этой науки считается сам Леонардо да Винчи. Но отцом почитают все же Ломоносова.
По мнению энергетиков, так называемые свободные и несвободные энергетические агенты всего лишь результат естественной эволюции представителей бестелесной энергетической формы жизни. А лешими, русалками и тому подобным эти простые существа стали благодаря людям, точнее, их богатой фантазии. Именно люди придумали оправдание собственным страхам перед окружающим миром. А наши чувства – это переработанная энергия мира, причем созидающая. К примеру, испугал кого-то в древности странный шум в лесу, вот он и придумал лешего. Да других страшилкой напугал, а уже они напитали энергетическое создание своим страхом и фантазиями. Многие поколения пугливых хомо сапиенс усиливали и формировали образ энергентов, усложняя их структуру порой до такой степени, что те обретали псевдоразум. По мнению профессора Нартова, таким образом были созданы даже древние боги, но повторять эту теорию в присутствии Зоряна я точно не буду – зашибет.
Честно говоря, я так и не решил, кому верить. Мнение энергетиков было разложено по полочкам и наполнено логикой. Но поверить в имитационность разума того же Кузьмича было трудно. Да и как объяснить влияние моих татуировок Семаргла на русалок? То, что курьера древних богов еще называли Переплутом – покровителем русалок и берегинь, известно очень немногим. А сами русалки вряд ли общались с московскими жрецами или читали древние книги. Хотя, конечно, на них могли влиять мои эмоции и осведомленность по данному вопросу. Но тут нужна была железная убежденность на уровне веры, а у меня в момент первой проверки ее не было, причем совершенно. Да и сейчас нет.
В общем, все сложно.
Дел вроде на сегодня особых не осталось, кроме заблаговременной подготовки к походу в озерную часть болот. Вот как раз проверим готовность катера и покатаемся по реке, а то что-то перекормила меня тетка Милана.
 
Перед поездкой на берег Стылой мы заглянули в контору Бронштейнов, и я отдал прошение Зоряна Белецкого на опеку несовершеннолетнего Дмитрия Зуха. Дава уверил меня, что завтра не позднее полудня парень будет на свободе. Правда, на всякий случай предупредил, чтобы я до обеда из дома не уезжал и был на связи. Вдруг прокурор закусит удила и мне придется подтверждать протокол освидетельствования места преступления личными показаниями. Увы, времена, когда документ, заверенный печатью видока, являлся неоспоримой уликой, уже ушли в небытие.
Из центра мы сразу поехали в Портовую слободу, вытянувшуюся вдоль извилистого русла реки. Откуда появилось такое название, непонятно, потому что никакого речного порта в Топинске не было, зато хватало частных причалов и лодочных сараев, в которых держали орудия своего труда многочисленные рыбаки. Они с лихвой обеспечивали город рыбой. Воды Стылой были очень комфортной средой обитания для различных водоплавающих. Так что рыбы там полно. Большее разнообразие можно найти только на Жемчужных озерах, но туда нужно добираться на паромобиле.
Ближе к северной оконечности слободы, на территории сразу трех участков, некогда принадлежавших рыбакам, раскинулось нечто, что мастерской уже не назовешь, но и до завода это предприятие недотягивало. Расширилось оно после того, как мой друг Боря уехал в Омск, захватив с собой основную часть оборудования и некоторых мастеров. Мы оба понимали, что в Топинске собирать паромобили – не самая разумная идея в плане логистики. Городской паромобильный рынок быстро насытился, и теперь везти комплектующие от Транссиба, чтобы гнать обратно собранные машины, было попросту глупо. А вот в столице западносибирского генерал-губернаторства талантливый инженер уже развернул сборочное производство почти до уровня завода. Правда, мне иногда приходилось наведываться и решать проблемы с попытками регулярных рейдерских захватов. Чиновничество в империи обитало жадное до одури и потери инстинкта самосохранения.
Некоторые не особо светлые умом люди думали, что раз уж я в опале, то можно и нагнуть. В результате в Омск приезжали мы с Осипом, и вдруг выяснялось, что опала-то больше для вида, и в интересную позу ставили уже доморощенных рейдеров. Не обошлось и без трупов, но об этом лишний раз лучше не напоминать.
В общем, сборочный паромобильный цех покинул наш славный город, а оставшихся в Топинске мастеров нужно было куда-то девать, так что я перевел их на нашу микроверфь, и теперь она выдавала по три аэрокатера в месяц. Причем выкупались плавсредства быстро, да и специальных заказов тоже хватало. Популярным наш товар стал после того, как местные дельцы осознали, что это пароход по Стылой не пройдет, а вот аэрокатер не только перекаты возьмет, но и многочисленные мелководные разливы, поросшие густыми водорослями, одолеет, даже особо не притормаживая.
Большой каменный ангар дальней частью находился практически в воде и казался китом, который за какой-то надобностью выбросился на берег. Справа и слева от ангара плотным строем шли шесть павильонов для готовых катеров с возможностью спустить оные на воду в считаные минуты. В одном из таких строений и находился мой катер. Еще четыре павильона пустовали, что являлось признаком успешности предприятия. А в крайнем слева ждали своего часа аэросани, не выкупленные заказчиком еще с осени. Увы, этот товар шел не так живо, как катера, что, честно говоря, озадачивало. Но если вспомнить слова Зоряна о том, что походы в Топь не любят лишнего шума, можно понять, почему шатуны отказываются от настолько удобного средства передвижения. Ну и ладно, пусть топчут снег снегоступами.
Можно было сразу пройти к моему катеру, но это как-то не совсем вежливо. К тому же нужно кое-что обсудить со старшим мастером.
Как только мы прошли через небольшую дверцу в наземных воротах ангара, различный скрежет и звуки ударов по металлу стали намного громче. На стапелях как раз монтировали парные корпуса нового катера. Судя по компоновке, модель, можно сказать, бюджетная.