Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Ну, не так уж со всем… – тихо проворчал я.
– Молчать! – рыкнул князь, но опять же особой злобы в его возгласе не чувствовалось, что тут же было подтверждено еще одной репликой: – Мне обещали, что все будет тихо, но, если Матюхин взбаламутит ваше болото, можешь действовать по своему усмотрению. Государь возложил заботу о месте Силы на мои плечи, и я оправдаю его доверие, несмотря ни на что. Но не вздумай играть с огнем. Кстати, чего он там уже такого наворотил, что ты столь резво прибежал по мне?
– Начал копать под судью, – ответил я с явным намеком.
– Лихо, – хмыкнул князь. – Неужто так быстро все раскопал?
История с похищением Лизы и трупами в заимке шатунов князю известна. Тайна была очень горячей, и с позволения Бабича я поделился ею с начальником. Момент был щекотливым, но служивший по молодости в гусарах и прошедший не одну горячую точку на карте Империи князь посчитал, что в этом случае честь превыше закона. На что я, честно говоря, и рассчитывал.
– Нет, – мотнул я головой, поспешно успокаивая начальство. – Копать там нечего. Он прицепился к истории со смертью служанки, явно полагая, что следователь что-то знает. Но зашел чужак не с той стороны. Начал с угроз и компрометирующих сведений.
– И что следователь? Кажется, его фамилия Бренников?
– Так точно, – кивнул я, как на докладе у армейского начальства. – Дмитрий Иванович матерно послал Матюхина, за что и был выпнут со службы.
– А что полицмейстер? – удивленно поднял брови князь, но тут же сам себе ответил, бурча под нос: – Да, не его уровень, но все равно некрасиво поступил наш Аполлоша. Дальше.
– Дальше я взял Дмитрия Ивановича в свой отдел.
– Кто бы сомневался, – проворчал князь, угрюмо глядя на меня.
Мне же в ответ осталось лишь покаянно развести руками, но, отыграв эту пантомиму, я заговорил серьезно:
– Таких сыщиков, как Дмитрий Иванович, в Топинске нет и не будет. Я ему и в подметки не гожусь. Пришлым все пироги делить, а нам нужно как-то порядок в городе держать. Не в европейской части Империи живем, Топь под боком.
Князь хмуро глянул мне в глаза и, когда я выдержал его взгляд, спросил:
– Что там за компрометирующие сведения?
– Ерунда, пристрастие к игре да мелкие подношения. Именно подношения, а не взятки, с этим у Дмитрия Ивановича строго.
– Смотри, головой отвечаешь, – сказал князь, чем обозначил свое согласие с моими действиями.
– А когда было иначе? – проворчал я, на что князь лишь махнул рукой:
– Все, сгинь с глаз моих. И смотри не наруби там дров.
Я по-гусарски щелкнул каблуками, на что князь фыркнул как рассерженная рысь. На самом деле он буквально был вынужден благоволить мне, потому что другого видока генерал-губернатору взять негде. За два года, что я прожил в Топинске, количество убийств в нашем городе снизилось как по волшебству. Конечно, моя персона никак не влияла на кражи и другую мелочь, но эта мышиная возня князя не волновала. Главное, что он мог с гордостью рапортовать императору о полном контроле ситуации в прилегающем к режимному объекту городе. За это шеф готов был прощать мне многое. Но и я держал свою демократически воспитанную душу в приемлемых рамках. Как писал Грибоедов в моем мире: «Служить бы рад – прислуживаться тошно». Вот князь и давал мне возможность служить людям без лишнего унижения и необходимости пресмыкаться перед начальством.
Попытка вызвать на откровенный разговор сидевшего в приемной Карбышева ни к чему не привела. Так что пришлось нырять в бумажное море без дополнительных сведений. И побарахтался я там вволю. Причем такое впечатление, словно угодил в самую гадкую трясину Стылой Топи. В этом целлюлозном болоте обитали особые звери, живущие по своим законам и немного оторванные от реальности.
Закопавшись в бумаги по макушку, чиновники порой теряли берега. Документы для Дмитрия Ивановича удалось выправить относительно без проблем, а вот дальше я словно в стену уткнулся. Очередной, уже третий по счету, чиновник сделал умильные глазки и заявил, что он хоть и отвечает за маршрутизацию фондов канцелярии по особым статьям, но для поиска нужных документов нужно сделать еще четыре запроса, шесть согласований, и займет все это как минимум три дня.
 
Ладно, значит, перейдем к плану «Б».
Вежливая, при этом вымученная улыбка сползла с моего лица:
– Я ведь могу и чернильницу на голову надеть, промокашка ты рваная. Меня князь лишь пожурит, а тебе пару недель придется ходить с синей мордой, пока не сойдет.
Мне вообще-то не нравится хамить людям, но для некоторых индивидуумов вежливость является всего лишь признаком слабости. Подобное заблуждение очень часто поселяется в головах мелких чиновников – людей лишь номинально прилипших к власти, словно жвачка к подошве. Именно для таких субчиков я и пестую свою вторую ипостась – образ совершеннейшего отморозка.
Судя по переменившемуся в лице чиновнику, кое-какие слухи до него все же доходили, но для пущей уверенности потребовалась демонстрация моей слабой вменяемости. В итоге дело пошло намного быстрее.
Результаты поиска неиспользованных фондов откровенно удивили. Они, в смысле эти самые фонды, все-таки нашлись, причем в целости и сохранности.
Ох, и невесело живется крохоборам под жесткой пятой князя. Прямо слезы от умиления наворачиваются. И главное, по глазам вижу, что сидящему предо мной чиновнику до одури хотелось отщипнуть от забытых сопливым выскочкой денежек хоть малую толику. Но духу не хватило.
Может, зря я нахамил и без того страдающему бедолаге? Эва как его корежит, и непонятно, от чего больше – от моего наезда или от невозможности ободрать меня как липку.
На счету накопилась солидная сумма. В итоге пришлось оформлять кучу объяснительных бумаг и заверять множество смет. Вот уж где эта канцелярская крыса отыгралась на все сто. В итоге я выдохся, словно провел с Мыколой три схватки подряд.
Увы, за все нужно платить.
Голод и усталость загнали меня в ближайший к зданию генерал-губернаторской резиденции трактир, где я просидел до позднего вечера, потому что вдруг образовалась славная, а главное – полезная компания.
Едва я успел утолить первый голод, как в трактир вошел Корнелий Борисович Фамусов – еще один адъютант генерал-губернатора. В отличие от напарника, он обладал легким, незлобивым характером и за словом в карман не лез. При этом на официальных мероприятиях и выездах князя Корнелий, как и его напарник, выглядел холодным и предельно опасным хищником.
– Игнат Дормидонтович, какой сюрприз! – воскликнул Фамусов, едва увидев меня за столом.
– Рад вас видеть, Корнелий Борисович, – не особо кривя душой, поприветствовал я чиновника, при этом не сомневаясь, что наша встреча далеко не случайна.
Судя по всему, сейчас пройдут, так сказать, кулуарные переговоры. Так уж тут принято – то, о чем промолчал начальник, вполне могут оговорить его подчиненные. Порой это делается даже без ведома вышестоящих лиц.
Испросив взглядом разрешения, чиновник присоединился ко мне за столом и вызвал полового. Похоже, он решил совместить приятное с полезным и сделал довольно большой заказ.
Некоторое время мы молча ели, но ждать конца трапезы не желали ни он, ни я.
– Говорят, у вас в Топинске сейчас весело.
– Обхохочешься, – проворчал я, дожевывая маринованный гриб. – Не скажу, что живем как на пороховой бочке, но близко к этому.
– А вы, часом, не преувеличиваете, дражайший Игнат Дормидонтович? – с подозрением вопросил Фамусов. – За вами и раньше замечалась скоропалительность в суждениях и даже действиях.
– Возможно, – не стал возражать я, – но, когда взбунтуются шатуны, бить в набат будет уже поздно.
– И все же, по-моему, вы слишком сгущаете краски. При чем здесь шатуны? Пока дело касается только топинских властей.
– Очень верное слово: пока, – парировал я ленивое замечание коллеги по службе под рукой князя. – Как вы думаете, зачем пришлым понадобился Топинск, если они не претендуют на завод?