Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Понятия не имею, сохранились ли в этом мире подобные реликты. Впрочем, героя романа научная достоверность не интересовала. Он лихо отбивался от шаманов, в зависимости от внешних данных занимался любовью или убивал корякских ведьм и расхищал могильники с золотом. В конце книги он все же нашел какую-то кошку с длинными зубами и пристрелил ее, но это событие как-то потерялось на общем фоне лихих приключений.
В четыре пополудни паровоз втянул свою ношу на территорию омского вокзала и устало пыхнул клубами пара на встречавших поезд носильщиков и городовых.
Дежурный по вокзалу узнал меня и с улыбкой козырнул. На удивление с омскими полицейскими у меня сложились неплохие отношения. Особенно с ветеранами. Они относились ко мне с отеческим участием – и в то же время после охоты на Мясника испытывали уважение. Исключением были полицмейстер и давно утративший хватку омский видок. Но, имея в покровителях генерал-губернатора, на недовольство сих мужей можно наплевать.
– Антон Терентьевич, – козырнул я в ответ на приветствие старого унтера. – Как здоровье? Как супруга?
– Пилит старая, – улыбнулся в усы полицейский. – Кого другого уже распилила бы напополам, а об меня только зубья гнет. А как ваши дела, Игнат Дормидонтович? По делу к нам али отдохнуть?
– Какой там отдых, – с деланой озабоченностью отмахнулся я. – Дел невпроворот.
Обменявшись в общем-то пустыми фразами, мы разошлись. Носильщик мне не понадобился, потому что легкий чемодан я мог понести и сам.
Подкативший на привокзальной площади незнакомый лихач весело предложил воспользоваться именно его услугами. Торг прошел быстро, и через минуту мы уже ехали по улицам Омска.
Как обычно, я остановился в отеле «Европа» – небольшой, но уютной гостинице.
Метрдотель, увидев меня, встрепенулся и даже выбежал из-за конторки консьержа, где обычно проводил время в ожидании постояльцев. И это была не простая угодливость обслуги.
Бесконечно прав был Антон Павлович: «Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как вежливость».
Пара добрых слов там, где это не так уж обязательно, – и в ответ получаешь повышенное внимание и усиленный комфорт. Да и щедрые чаевые тоже неплохо работают.
Ну нравится мне жить в обстановке доброжелательного отношения окружающих, вот и пользуюсь этими простыми приемами.
Не успел я дойти до лестницы, как в холл гостиницы как на пожар влетел местный шеф-повар, впечатляющий не только своими габаритами, но и кулинарными талантами.
– Ваше благородие, как мы рады вас видеть! – едва ли не дословно повторил Тихомир приветствие метрдотеля. И тут же перешел к делу: – Проголодались небось с дороги. Прикажете накрыть стол в ресторации?
– Нет, Тихомир, я спешу.
– Так быстренько сотворим бульончика и канапешек ваших любимых, – не унимался повар. – Небось все всухомятку питаетесь в вашем медвежьем углу.
Сей персонаж был немного назойливее остальной обслуги, пребывая в полном убеждении, что имеет на это право. Ведь некогда я избавил бедолагу от тюрьмы, и теперь повар как бы взял надо мной шефство. Точнее, над моим желудком.
– Хорошо, давай, но только быстро.
– Сей момент, – улыбнулся Тихомир, словно я сделал ему большой подарок. – А как насчет ужина?
– На твое усмотрение, – отмахнулся я, чем порадовал его еще больше.
Порой хорошее отношение окружающих может дойти до слегка раздражающего панибратства. Но так все же лучше, чем холодная обходительность и фига в кармане.
В давно ставшем привычным гостиничном номере я сбросил китель и умылся. Чистить одежду смысла не было, лишь сменил рубашку. И тут подоспела горничная с подносом еды. Вкусный бульон с дольками вареного яйца вкупе с креативно подобранным ассорти-канапе утолили легкий голод и даже подняли настроение. Тихомир хоть и выглядел как увалень, но свое дело знал туго. За что его и ценили в этой гостинице.
Вот умеют некоторые приготовить простую еду с такой любовью, что, вкушая ее, невольно заражаешься оптимизмом и благодушием. Запив относительно быстрый перекус чаем с ватрушками, я закончил сборы и вышел из номера.
 
У входа в гостиницу меня уже ждал вызванный метрдотелем извозчик. До резиденции генерал-губернатора Западной Сибири князя Петра Александровича Шуйского пролетка долетела минут за десять, благо ехать было недалеко.
Помпезное здание резиденции генерал-губернатора бурлило жизнью и движением, тем самым отражая характер местного властителя. Раскланиваясь со знакомыми чиновниками, я наконец-то добрался до приемной князя. Там на своем посту привратника обосновался один из двух его адъютантов. Когда эти парни находились за спиной своего начальника, они казались роботами, вышедшими с одного конвейера. А вот по отдельности, да еще и в неформальной обстановке, были совершенно разными. Сегодня за столом секретаря находился Андрей Федорович Карбышев, который хоть и не так легок в общении, как напарник, но все же его угрюмость была скорее напускной, нежели врожденной.
О своем появлении я предупредил начальство телеграммой еще вчера днем, так что меня должны ждать.
– Андрей Федорович, категорически вас приветствую, – в шутливом тоне поздоровался я, но отзыва у слушателя этот заход не нашел.
Впрочем, адъютант босса не стал возмущаться и лишь проворчал:
– Здравствуйте, Игнат Дормидонтович. Надеюсь, у вас большой запас хорошего настроения и вы сумеете поделиться им с его сиятельством.
Похоже, дела у князя не многим лучше, чем у меня, и есть серьезное подозрение, что наши неприятности имеют общую природу.
– Мне можно пройти? – спросил я, стараясь не показать стремительного падения своего настроения, которое так бережно выпестовал Тихомир своим кулинарным искусством.
Автоматически пройдясь руками по кителю в поисках складок и одернув его, я потянул дверь на себя и едва ли не строевым шагом вошел в кабинет начальства.
– Здравия желаю, ваше сиятельство! – не доходя до стола метра три, вытянулся я.
– Хватит паясничать, не в балаган пришел, – недовольно проворчал князь, не поднимая взгляда от документов.
– Прошу прощения, Петр Александрович.
– Рассказывай, зачем явился, – ткнув зажатым в руке энергетическим пером на гостевой стул, приказал князь.
– За указаниями, – присев, сказал я, – дабы по неведению не наломать дров.
– Матюхин уже начал действовать? – проявил прозорливость мой босс, чем несказанно озадачил меня.
Не понял. Неужели передел власти в Топинские идет с согласия, а то и вовсе по приказу князя? Если так, то судье я уже ничем не помогу, тут бы самому не потерять расположения покровителя. Не то чтобы мне так уж сильно понравилось ходить под чьей-то рукой, но очень уж выгодно сложились наши с князем отношения, и рушить их дико не хотелось.
– Так он работает с вашего позволения? – осторожно спросил я.
– С попустительства, – вздохнул князь, – так это нынче называется.
Ситуация яснее не стала, даже наоборот.
– Значит, мне тоже не вмешиваться?
Неожиданно мой вопрос вызвал у князя задумчивость. Он даже встал с кресла и подошел к окну. Пришлось вскакивать и мне.
– Хотелось бы дать тебе волю, – задумчиво сказал князь, глядя сквозь стекло, – знатная могла бы выйти интрига, но тебя же опять понесет.
Развернувшись ко мне, князь жестко приказал:
– В дела Матюхина не лезь. Мне пообещали, что все пройдет тихо и мирно. Тебя не тронут. На то коллежскому асессору было указано отдельно.
Тон князя не предусматривал с моей стороны никаких возражений, но я не зря долго и нудно укреплял в его глазах противоречивый образ эдакого парадоксального вежливого смутьяна и дисциплинированного вольнодумца.
– А если мирно у него не получится?
– Не смей шельмовать, – начал злиться князь.
Но мне почему-то казалось, что злится он не на меня.
– И в мыслях не было. Вы же знаете, ваше сиятельство, что я никогда не позволил бы себе бросить тень на вашу репутацию.
– Сильно ты думал о моей репутации, когда перессорился со всем высшим светом столицы.