Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Надежда Васильевна, скажите, как, по-вашему, маги уничтожили наш мир?
— Андрей, если мы так разоткровенничались, то можете называть меня Надей. Что же касается способа, то думаю, это нечто похожее на электромагнитный импульс, который выводит из строя всю электронику.
— А взрывчатка?
— Насчет этого не знаю, но с чего вы взяли, что этого не знают эльфийские маги? Если можно направленной волной раскалить мелкие металлические детали в микросхемах, то почему нельзя заставить взорваться очень неустойчивые по сути своей вещества?
— В принципе о чем-то подобном думал и я, — сказал Корчак и заметил веселые искорки в глазах Нади. — Действительно думал. Но все же — какая польза в этом деле может быть от меня?
— Во-первых, мне кажется, что вы тоже маг, только какой-то особенный, способный разрушать выстроенные плетения, уничтожать порядок. Так сказать, маг Хаоса. С другой стороны, у вас есть возможность собирать информацию.
Услышав это, Андрей моментально напрягся.
— Я не уверен, что смогу вести с пленными эльфами научные диспуты, — стараясь не вспылить, ответил он. Гость ожидал увидеть в глазах собеседницы осуждение и даже презрение, но не заметил ничего, кроме любопытства. Либо она не осуждала убийцу эльфов, либо не знала всех подробностей.
— Но попробовать вы можете? И еще, — замялась, как школьница, Надежда. — А какие они? Я имею в виду эльфов…
«Женщины всегда остаются собой, даже такие умные, как Надя. Вытравить из них романтику абсолютно невозможно», — внутренне ухмыльнулся Андрей.
— Знаете, в принципе образ, нарисованный Толкиеном, в общих чертах верен, но только в общих чертах. Ведь Голливуд, по сути, пририсовывал диковинные детали к образу обычного человека, а эльфы — существа совершенно другого биологического вида. Спутать эльфа с человеком невозможно. Глаза темнее, кожа другой структуры. Да что я вам рассказываю, вы сами можете посмотреть. — Корчак небрежно достал из кармана смартфон. К счастью, батарея была заряжена наполовину, поэтому ему удалось продемонстрировать все необходимые изображения, при этом стараясь пропускать откровенные сцены пыток.
В какой-то момент Андрей почувствовал себя Гендольфом из творения вышеупомянутого великого фантаста. И старик и молодая женщина с детским восторгом смотрели на привычный для любого современного человека прибор. Впрочем, может, они так смотрели на изображения представителя другого мира…
В один из моментов Надежда одарила Андрея странным взглядом.
«Понятно, ей рассказали не все», — догадался Корчак, силясь углядеть отрицательные эмоции, но ничего, кроме настороженности, не заметил. Ум у Нади был действительно гибким, а взгляды разносторонними.
Под конец просмотра ему пришла в голову еще одна неожиданная мысль:
— Кстати, Надя, если вы говорите, что я всего лишь разрушаю плетения, то как я мог защитить электронику смартфона? Ведь магия создала электромагнитные волны, которые должны были все сжечь!
— Значит, заклинание не создавало волны, а влияло на предметы непосредственно. Просто способ, которым оно это делало, нам неизвестен, — не унималась теоретик магии. — Мы ведь делали свои выводы исходя из привычных для нас знаний. А что до природы вашего дара, то мы его можем проверить прямо сейчас.
— И каким же это способом? — насторожился Андрей, хотя переживать нужно было совсем не ему.
— Элементарно. У нас есть маг, и вы можете к нему прикоснуться, — выпалила Надя и простодушно улыбнулась.
Андрей и Мазай сначала ничего не поняли. До старика дошло быстрее, и он возмутился:
— Надежда Васильевна, вы того-этого, палку-то не перегибайте, не ожидал я от вас такой черствости.
— Да что вы такое говорите, Матвей Александрович, ничего подобного у меня и в мыслях не было. Я уверена, что ничего плохого не произойдет.
Мазай немного помялся, а затем все же согласился на эксперимент. Он решительно встал и протянул для пожатия свою жилистую руку. Андрей тоже встал, подошел ближе и осторожно прикоснулся к руке старика. Мазай напрягся, но действительно ничего особенного не произошло. Старик широко улыбнулся и крепко пожал протянутую руку.
 
— А можно к голове прикоснуться? — осторожно спросил Корчак.
— Валяй, — весело ответил Мазай. — Только не вздумай гладить, как собаку, — дам в зубы.
Андрей улыбнулся в ответ, аккуратно дотронулся пальцами до виска старика — и опять без малейших последствий.
— Вот видите, наша теория оказалась верной, — подвела итоги довольная собой Надя.
— А еще это может означать, что Матвей Александрович никакой не маг, — парировал Андрей, но решил особо не перегибать. — С другой стороны, ваши доводы действительно выглядят разумно.
— Ну что, вы присоединяетесь к нашей маленькой исследовательской группе? — спросила Надя с детским задором.
— Хороший вопрос, — грустно улыбнулся Убивец. — Но есть и другой. Вы знаете, куда я иду?
— Да, и я, если честно, не очень-то вас понимаю.
— У Вини длинный язык и нездоровый интерес к красивым женщинам.
— Он просто переживает, — попыталась смягчить обстановку директриса.
— Ладно, это все не так уж важно, — вздохнул Корчак. — Важно то, что я вряд ли вернусь. Но если случится чудо и я не пойду на корм гвулхам, то всю собранную информацию я принесу сюда, и мы вместе попытаемся в этом разобраться, — серьезно сказал он.
— А я буду ждать, — с очень спокойной и доброй улыбкой ответила Надежда.
У Корчака внутри что-то сжалось — это было уже второе место, где его будут ждать, но радости он почему-то не испытывал. Всю жизнь он искал таких людей, но повезло ему только с Лизой, а вот сейчас почему-то начало везти и с другими, да только теперь это везение было совершенно бесполезным. И все потому, что он идет умирать.
«А что, если? — пискнул инстинкт самосохранения, и Корчак весь заледенел. — Нет, иначе тогда, у горящей машины, ты просто струсил».
Лицо Убивца стало бледным, черты окаменели, а глаза словно подернулись коркой льда.
— Андрей, с вами все в порядке? — Голос Надежды дрогнул. Она впервые в жизни увидела, как лицо обычного человека за секунду превращается в маску смерти.
— Да, — хрипло выдавил он из себя. — Извините, но мне нужно идти.
Не дожидаясь ответа, резко встал и вышел из кабинета.
Через полчаса весеннее солнце и пение птиц, смешанное с детским смехом, растопило душу Андрея и пустило туда тихую боль. Он поднял глаза и осмотрелся. Как оказалось, в неожиданном приступе депрессии он вышел во двор детского дома и присел на единственной уцелевшей лавочке. Невдалеке от него с десяток ребятишек одного возраста ковырялись в грядке под присмотром пожилой, но очень бойкой дамочки. Жилистая женщина, которой на вид можно было дать лет шестьдесят, объясняла ребятне правила прополки зеленеющих грядок:
— Лидочка, я же сказала, что вырывать надо травку с продолговатыми листиками и жестким стеблем. А ты что делаешь?
— Анастасия Петровна, но вот эта травка дергается легче, — совершенно серьезно заявила девочка с огромными глазищами и застиранным бантиком на волосах.
— Следовательно, зимой мы будем есть не помидоры, а сушеные сорняки. Ты этого хочешь? — мягко надавила учительница.
— Я не люблю помидоры, — с железной логикой гнула свою линию девочка.
— Но ведь другие дети любят. Вот скажи, Петя, ты любишь помидоры?
Корчак не стал вникать в суть дальнейшего развития воспитательного процесса и просто наблюдал за работающей компанией. У него даже мелькнула мысль помочь ребятне, но тут же угасла — он никогда не чувствовал тяги к крестьянскому труду, поэтому совершенно не умел ничего делать. Дети продолжали усердно работать, а скучающий гость умиротворенно наблюдал. И дети и учительница были одеты в одинаково потрепанные наряды, но, несмотря на тусклый вид, было видно, что за одеждой внимательно ухаживают и даже стараются украсить. К примеру, тем же застиранным и потускневшим бантиком.