Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
— Так, Вини, найди тропу, девочки — за ним, Акира прикрывает. Теперь пленницы. — Батя повернулся к освобожденным пленницам и застыл: — А что это с ними?
Вопрос он, естественно, адресовал Андрею, словно тот мог на него ответить.
— Не знаю, но попробую сделать хоть что-нибудь.
У него появилась идея, но тут же возникли серьезные опасения. Он осторожно подошел к ближайшей пленнице и прикоснулся к ее голове пальцем. Женщина вскрикнула от боли, но потом замолчала, и в ее глазах появился смысл.
«Похоже, заклинание сидело крепко, но недостаточно глубоко, чтобы причинить сильную боль или вред», — подумал Корчак и, оставляя объяснения с очнувшейся пленницей на Батю, пошел к следующей девушке.
…Место побоища они покинули только через пять минут. Пришедшие в себя пленницы подняли вой, и Андрей уже пожалел, что рядом нет лучниц, но пара пощечин от Бати и свирепые взгляды от Сурка сделали свое дело. Несколько минут споров — и они все же двинулись вслед за передовой группой.
По разведанной Вини тропе новый караван двигался на удивление быстро и скоро нагнал ушедших вперед бойцов. И все это благодаря лошадкам. Пленниц разместили верхом по две, а на передовую посадили Андрея. Батя взял под уздцы орловскую красавицу с раненым и повел вперед, а все остальные покорно, но резво побежали следом. Животные настолько испугались монстров, что готовы были идти за людьми куда угодно.
Как только они догнали передовой отряд, Свету усадили позади Корчака, а все тяжелые вещи нагрузили на последнюю лошадь. Через несколько минут стало понятно, что это не Андрей везет Свету, а наоборот. Парень от слабости все время клевал носом, а позже вообще лег на шею лошади, и Света старательно придерживала его тело, при этом умудряясь не свалиться самой.
В себя он пришел уже на стоянке. Посреди поляны весело горел костер. Его отблески играли на лицах бывших пленниц, которые, можно сказать, открыв рот слушали байки Вини. Вместе с девушками сидела Света, на ее лице играла ехидная улыбка — она-то уже слышала все эти байки и ядовитые комментарии Бати и Наты. Огонь разожгли явно в психотерапевтических целях, хотя с учетом последних событий это было не очень разумно.
Андрей некоторое время смотрел на всю эту идиллию, а потом повернул голову и увидел Лену. Девушка сидела рядом и пристально смотрела на раненого. Осознав, что он очнулся, она вскочила и убежала в темноту.
«Ох, как все непросто», — подумал мститель и попробовал встать.
Плечо тут же дернула боль, и он лег обратно. Кто-то заботливо подстелил под него каремат и укрыл термоодеялом. Впрочем, Лена убежала не просто так, а чтобы кому-то сообщить важную новость, и Андрей решил расслабиться и подождать: тот, кто хочет услышать новости, сам подойдет.
Его догадка полностью подтвердилась, и через пару минут к импровизированной больничной койке подошел Батя.
— Ну что, вояка, как самочувствие? — искренне улыбнулся егерь и присел рядом.
— Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем боялся, — ответил, принимая сидячее положение. — Батя, а чего это мы стоим и костры жжем?
— Нам, Андрей, боятся уже нечего, — спокойно ответил егерь. — Погоня за нами будет в любом случае, — нужно решать, что делать с женщинами.
— И что, есть какие-то идеи?
— Идеи-то есть, — невнятно высказался Батя и, подумав, продолжил: — У нас тут по лесам ходит сказка о том, что в Шишкине, есть такой ПГТ, [12] живет некий дед Мазай.
— Ну-ну, — сморщился Андрей больше от недоверия, чем от боли.
— Не «ну-ну», а дед Мазай. Говорят, старичок так же, как его тезка зайцев спасал, помогает детям и женщинам, а потом прячет их в этом самом Шишкине.
— Ага, а гвулхов он, значит, не боится? — усомнился Корчак.
Батя на непривычное слово только поморщился — в отряде уже привыкли, что Убивец упорно не желает использовать народные названия монстров.
— Не знаю, может, это сказка, а может, и нет, но деда одной их наших пленниц зовут Матвеем, и работал он сторожем в детском доме. А дом этот как раз в Шишкине и находился. Так вот, Алена говорит, что все воспитанники детдома называли его дедом Мазаем.
— Батя, — устало выдохнул Андрей, — ты сам-то хоть веришь в эти сказки?
— Не верю, но другого выхода не вижу. В Демидово нам путь заказан. До ближайшего поселка пятьдесят километров, а у нас очень неудобный груз. С другой стороны, возможно, там действительно сохранился детский дом. Может, не в самом городе, а где-то поблизости спрятались. А с нашими «трофеями» все равно нужно что-то делать.
— Нужно, — кивнул Корчак: воспоминания разговора с пленником заставили его помрачнеть. — И чем скорее, тем лучше.
— Та-ак, давай выкладывай, — тут же насторожился Батя.
— В общем, побеседовал я с ушастиком. Все самое интересное он выложил сразу же в угрозах. Смешно, но факт: любят эльфы грозить всякими карами. Так вот, ушастый сказал, что на нас уже идет охота.
— Что, так и сказал, что именно на нас? — напрягся командир.
— Похоже на то. Некий Сатока обеспокоился тем, что в лесах пропадают охотники. В случайности он не верит, поэтому собрал отряд добровольцев и встал на след. Думаю, после того как мы угробили отряд с магами во главе, и тем более караван, они вообще на уши встанут.
— Да уж, веселого мало, — опечалился егерь. — Есть еще что-либо важное? Я думаю, стоит выйти уже сейчас: отдохнули — и хватит. Хорошо, хоть эти мрази по ночам не бродят.
— А вот с этим могут быть проблемы, — разочаровал Батю Андрей. — Это они у себя по ночам не ходили. Леса их старой родины — нечто вроде филиала ада. А у нас тут — так, пионерский лагерь. Первое время они боялись темноты по привычке, но теперь уже и ходят, и даже бегают. Я об этом специально спросил.
— Тогда не будем тормозить. — Батя встал и направился к костру, но внезапно остановился. — А что там насчет девушек: куда их вели?
— Человеческие женщины рожают овров и фэйри, — глухо ответил Убивец.
— Не скажу, что это хорошо, но хоть не на убой ведут.
— На убой, Батя… — С каждым словом Андрей становился все мрачнее. — Когда эта мерзость вылезает наружу, она разрывает своего родителя.
— Как такое может быть? — Егерь застыл на одном месте и сжал кулаки.
— Не знаю, Батя, не знаю.
Глава 14
НОВАЯ ЖИЗНЬ
Серый взъерошенный воробей свалился с неба и, сделав стремительный пируэт, буквально спикировал на ветку яблони. Он затрепетал, стряхивая с себя капельки предрассветного тумана, и громко зачирикал, стараясь передать миру свое восхищение весной, рассветом и этим чудесным местом. Словно эхом его чириканью, в воздухе разлился мучительный стон. Воробей испуганно подпрыгнул, но любопытство оказалось сильнее, и он слетел ниже. Заинтересовавший его звук долетал из зарослей странного желтовато-красного растения. Плотные витки мягких лиан бугрились волнами и на первый взгляд не несли угрозы. Но серый хитрец рисковать не стал и сел не на саму лиану, а спрыгнул на склонившуюся над лианами ветку шиповника — колючего, неудобного, но родного и понятного. Птица, наклонив голову, всмотрелась в сплетение лиан. Внезапно заросли вздрогнули и… раскрылись. Что-то округлое провернулось в месиве гибких ветвей разной толщины, открывая воробью человеческое лицо. Лицо принадлежало женщине, но сейчас в это было трудно поверить, настолько оно было истерзано болью.
Ссохшиеся губы пленницы вздрогнули, и слабое дыхание вытолкнуло еще один стон. Глаза на измученном лице открылись и посмотрели на птицу. Судорога боли еще сильнее исказила тонкие черты, а по щекам потекли слезы.
Внезапно стоны прекратились. Лианы, растущие немного в стороне, раздвинулись, открывая мерцающий внутренним светом тоннель. Из глубины прохода появился эльф в длинном, сплетенном из грубых волокон балахоне. Эльф заинтересованно посмотрел на женское лицо и махнул рукой. Лианы вновь затянули голову жертвы. После этого маг протянул руку к птице. Осторожный, битый жизнью воробей прожил долгую жизнь, он с легкостью избегал человеческого гнева и кошачьей хитрости. Но в этот раз серый бродяга покорно запрыгнул на открытую ладонь. Пальцы эльфа резко сжались, отрезая птице путь к бегству.