Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Так что, может, оно и к лучшему, что от сложнейшего агрегата запредельцев остались даже не запчасти, а порошок из растрескавшихся кристаллов и сплавившиеся колтуны из проволоки. Если учесть, что проволока эта была сделана из чистого истинного серебра, то куш вышел большой и при этом довольно опасный. Все дело в том, что монополия на продажу главного магического металла находится как раз у князей, добывавших его в единственно возможном месте — Запределье. Объяснить им, откуда у меня столько истинного серебра, будет очень трудно.
Ладно, решим эту проблему, когда она станет насущной. Все равно я не собирался реализовывать металл до возвращения в Китеж. А там можно посоветоваться с Барабашем. Личное знакомство с подпольным артефактором у меня стояло первым пунктом в планах на зимовку.
Допив кофе, я стряхнул с себя воспоминания и, окончательно смирившись с принятым решением, пошел в оружейку.
Там меня по уже сложившейся традиции, будто верный оруженосец, начал снаряжать хмурый Баламут. Сейчас они с Корнеем были похожи, как братья. Ничего, отойдут.
Снаружи мои старики-разбойники заканчивали вылизывать наш броневик. Две княжеские машины — и та, что оставалась на станции, и та, которую мы приволокли из леса, бесприютно замерли в углу стояночной площадки. Эвакуированный нами броневик хозяевам придется ремонтировать. Может, Коломбина и сумела бы вырубить экипаж без ущерба для начинки агрегата, а вот Красотка словно запустила внутрь шаровую молнию, не только убив людей, но и угробив аппаратуру.
Сейчас обе магички и группа поддержки Красотки, а также останки Степы находились в наспех сделанной в мастерской холодильной камере. Дядюшка Чхан наотрез отказался предоставлять для этого один из двух своих морозильников. Пришлось деду Анджею проявлять сноровку и создавать импровизированный морг прямо в мастерской. Правда, компрессор и остальную начинку все же пришлось изымать из хозяйства нашего главного повара.
— Готовы, господа маньяки?
— Почему маньяки? — тут же вскинулся батоно Леван, прекрасно поняв, на кого я намекаю. — Шеф, вы же сами говорили, что нужно проверить, как единороги отреагируют на броневик. И только если психанут, нам придется стрелять по ним.
Нездоровый блеск в глазах старого грузина при словах «придется» вызвал у меня обреченный вздох. Нужно особо проконтролировать, чтобы он не пальнул в здоровенную животину сразу, как только увидит ее.
Причем палить нашему фанатично настроенному охотнику есть из чего. Тут технически заточенная душа поляка развернулась во всю ширь. В итоге из похожей на шляпку гриба башенки торчала спарка из родного пулемета и выдвинувшегося значительно дальше и бог знает как закрепленного там противотанкового ружья. Как Леван согласился на частичную разборку своего любимого оружия, мне до сих пор не понятно. Впрочем, Анджей клялся, что собрать все обратно — дело пары минут.
— Ладно, чего уж там… — отмахнулся я и полез на командирское сиденье через передний боковой люк.
Корней уселся в кресло десантного отсека, а батоно Леван угнездился на месте стрелка-оператора.
Дед Анджей зачем-то обежал броневик по кругу и наконец-то забрался на водительское место.
— Ну что, поехали! — изобразив из себя Гагарина, провозгласил поляк и нажал на кнопку. О том, что броневик завелся, нас оповестили лишь тихий шелест вентиляторов и россыпь огоньков датчиков. В такой же тишине мы и тронулись с места.
Когда набрали скорость, добавился негромкий гул, а после съезда с асфальтированной площадки — рокот ударов колес по неровностям в почве.
Пока машина вела себя великолепно, но это на полосе отчуждения, где особых препятствий не было.
Впрочем, когда въехали в лес, проблем не прибавилось, Анджей лишь на всякий случай снизил скорость. Он внимательно выбирал путь, чтобы не налететь на выпирающие корни баобабов. Широкие колеса спокойно притаптывали лиственный наст.
Преодоление заросшего кустарником поля тоже прошло легко — машина с усилившимся гулом спокойно ломала растительность.
 
Признаюсь честно, несмотря на то что и сам понимал необходимость проверить, как на машину отреагирует единственный в долине зверь, способный причинить броневику вред, я специально приказал Анджею свернуть, когда ощутил присутствие единорога неподалеку от нас. Логика и здравый смысл подсказывали мне, что для станции и ее обитателей будет лучше, если в долине вообще не останется единорогов. Но две смерти этих красавцев, случившиеся на моих глазах, оставили неприятный осадок. К тому же я давно хотел посетить водопад на северном краю долины. Пешком туда идти далеко, а адская колесница не пройдет по камням. Вот и подвергнем нашу обновку серьезным испытаниям.
К серьезности этих самых испытаний броневик отнесся с небрежным гулом электромоторов и почти без натуги заскакал по разлившемуся среди камней руслу горной речушки. А вот пассажиры чувствовали себя не так героически — укачивало.
Остановиться решили метров за двести от действительно красивого водопада. Баобабы здесь не росли, да и кустам в таких условиях было неуютно. Лишь трава пробивалась между камнями.
Это было поистине великолепное зрелище. Вода падала с огромной высоты и до земли долетала практически сплошная взвесь. Словно здесь шел вечный дождь с такой же вечной радугой. Туманный перевал уже в который раз поразил меня. Сначала удивил сказочностью Подлеска, затем вызвал восторг безумным буйством жизни Кроны и вот сейчас радовал этой симфонией воды и камня.
Я бы еще долго смотрел на падающую воду, но тут послышался рев единорога.
— Шеф! — взвился батоно Леван. — Вы обещали!..
Ну вот что ты будешь с ним делать? У чудака уже правнуки скоро вино пить начнут, а он ведет себя словно мальчишка.
Впрочем, старый грузин прав, и нам действительно нужно проверить, как единороги воспримут броневик. Не хотелось бы получить рогом в бок при простой вылазке за более мирной добычей.
— Ладно, поехали знакомить двух этих здоровяков, — обреченно махнул я рукой. — Надеюсь, у рогатого сегодня хорошее настроение.
От батоно Левана так несло азартом, что пришлось снизить мощность ментального обруча — слишком шибало по мозгам. Так что я потерял засечку единорога, и дальше мы двигались почти наобум. Опять всплыла надежда, что никого сегодня не убьем. Пусть барон и наш перевозбудившийся охотник правы в том, что убийство этого звери может избавить нас от проблем осенью, но все равно как-то это неправильно.
Иногда кажется, что за мной присматривают откуда-то сверху, потому что едва я подумал о несправедливости бытия, как сработала рация:
«Демон — Баламуту. Прием».
— Демон на связи, — отозвался я, сдернув с панели переговорник. — Что случилось?
«У нас гости, — обеспокоенно ответил Гена. — Пять броневиков. Причем один размером почти с фуру, да еще и с пушкой в башне».
— Цвета рассмотрел?
«Те, что поменьше, — такие же, как стоят у нас во дворе. А большой — с каким-то уродливым орлом на весь борт», — отрапортовал Баламут.
— Все нормально, — облегченно выдохнул я. — Это не уродливый орел, а птица Рух — символ Китежской городской дружины. Открывай и ворота, и все двери. Ну ты сам понимаешь, как и что.
«Принял, — уже даже весело ответил бывший полицейский спецназовец. — Постараюсь не дать повода бить себя ногами. Отбой».
— Ты уж постарайся, — проворчал я и повернулся к деду Анджею. — Быстро домой.
Поляк ничего не ответил и лишь начал разворот, зато его грузинский друг высказался громко и цветисто.
Половину этих ругательств я уже слышал, а вот другая половина оказались новенькими — старик явно расстроился.
— Батоно Леван, — повернулся я к заядлому охотнику, — обещаю: если в долине и умрет еще один единорог, то только от вашей пули. К тому же мне пророчили осенью злостный и умышленный вандализм на станции в исполнении этого товарища. Вот у вас и будет возможность вмешаться в этот деструктивный процесс, сидя на крыше мастерской с ружьем в руках. Поверьте моему опыту, так куда круче, чем стрелять из броневика, целясь через экранчик.