Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Сделав глоток пусть и не самого дорогого, но вполне приличного напитка, барон перешел к делу:
— Никита, давай напрямую. Сколько ты хочешь за то, чтобы мы забыли о глупости моего сына и никогда об этом не вспоминали?
Очень сложный вопрос, особенно учитывая наш дырявый бюджет, но тут жадность может вылезти боком. Головоруб до смерти останется бандитом, пусть и покрывшись медной патиной удельного боярства.
— Вы мне предложили дружбу, — чуть подумав, все же ответил я, — оценивать ее в золоте станет только дурак. От помощи в восстановлении менгиров не откажусь, а с остальным ущербом мы справимся и сами.
Барон задумался. Он, как и я, явно предпочитал расплачиваться за косяки деньгами. Но то, что было сказано наверху, касалось именно спасенной жизни единственного ребенка, а не материального ущерба.
— Раз ты так решил, быть по сему, — хлопнул он себя ладонью по коленке. — Но все, что снял с этих думкопфе, и броневик — остаются тебе.
Если честно, отказываясь от денег, я втайне надеялся на трофеи, но не думал, что получится настолько легко.
Мои сомнения явно отразились на лице, и барон уточнил:
— Не думай, это не ответная любезность. Таковы законы внешки. Что с бою взято, то свято. Это моя любимая русская поговорка, особенно потому что самая понятная. Можешь их хоть догола раздеть.
— Ну, значит, мне вообще грех жаловаться на несдержанность вашего сына.
Как я и надеялся, шутка барону понравилась.
— Хорошо сказал, — подмигнул он мне и, чуть подумав, добавил: — Хочешь дельный совет?
— Конечно, — тут же сделал я стойку, — кто бы не хотел?
— Мой сын, например, — погрустнел барон. — Мои советы его только раздражают.
Я решил никак не комментировать подобные откровения и просто промолчал.
— Ладно, — отмахнулся от печальных мыслей Головоруб, — вернемся к совету. Как по мне, ты слишком откровенен. О том, что твой Баламут — сильный боец, можно было и не говорить.
— А смысл? — не согласился я. — Вы все равно узнали бы, как и любой другой, кому это действительно нужно. К тому же скрывать от друзей подобные вещи как-то не очень хорошо.
— Тут ты прав, но в остальном следует быть более осторожным. Особенно со всем, что касается артефактов. Как думаешь, сколько на мне амулетов?
Я попытался прощупать ауру собеседника, но не ощутил ни одного отклика от магических конструктов. Впрочем, говорить, что у него ничего нет, было бы верхом глупости.
— Ты умен и не зря прожил свою жизнь, но об этом мире ничего не знаешь, — оценив мое выразительное молчание, ухмыльнулся барон, хорошо хоть без издевки. — Что ты слышал о привязке амулетов?
— Ну, вроде они позволяют их маскировать, — сказал то, что слышал от Барабаша.
— Все верно, — подтвердил мою догадку барон, — артефакторы привязывают конструкты к ауре владельца, и, если приходит запрос от постороннего, они просто не реагируют. На мне цацек из истинного серебра на пару миллионов, но ты ничего не почуешь, как ни старайся. А вот любой опытный маг с легкостью поймет, что у тебя на голове вместилище конструкта. И если ты таскаешь его постоянно, даже покидая станцию, то это не просто контактный обруч оператора магопреобразователя. И хуже всего то, что расположение артефакта выдает его ментальную природу. Как думаешь, приятно ли будет кому-то, если он поймет, что собеседник способен залезть ему в голову?
— Не так уж многое я могу…
— Неизвестная опасность распаляет страх сильнее, чем известная. Обруч и все то, что хочешь скрыть, нужно привязывать. Это дорого, но оно того стоит. Хотя со временем я понял, что и у такой тактики есть свои изъяны.
— И какие? — искренне удивился я.
— Тот же довод насчет неизвестной опасности. Ты ведь задумывался над тем, чем этаким убойным я могу владеть? — прищурившись, спросил барон.
— Было дело.
— Вот, а если бы я светился, как рождественская ель, десятком артефактов, да еще и низкого ранга, соперник мог бы поверить, что ничего серьезного у меня нет. Точнее, меня это как раз не касается. Мои враги вряд ли настолько тупые, чтобы заподозрить, что я пожалел золота на хорошие арты.
Возникла пауза, и я все же решил задать мучивший меня вопрос, хотя и подозревал, что эта информация далеко не для общего пользования:
— Карл, помните, вы дали мне совет насчет «паука»?
— Помню. И как успехи? — улыбнулся барон, и я понял, что он уже догадался о моем дальнейшем вопросе.
— Очень хорошо. И сам удовольствие получил, и своего друга неплохо встряхнул. Было весело, но, когда мы веселились, на ум пришла одна интересная мысль. Если я могу влиять на артефакт, который носит мой друг, то нельзя ли как-то использовать этот эффект?
Барон выдержал театральную паузу, при этом хмуря брови и делая вид, что пытается принять важное решение, но затем не выдержал и рассмеялся:
— Это не такая уж большая тайна, как ты думаешь. Но сейчас я тебе не стану ничего рассказывать. Лучше покажу, но уже завтра. Не возражаешь, если задержусь у тебя на пару ночей?
— Буду только рад, — искренне ответил я, ведь даже то, что уже поведал мой более опытный коллега, с лихвой перекрывало любые деньги, от которых я отказался совсем недавно.
Мы еще немного поговорили, но когда в ворота станции въехал восточный караван, барон тактично откланялся, дабы не мешать мне выполнять служебные обязанности.
Круговерть заезда затянулась до полуночи, а барон оказался жаворонком и даже не остался на второй ужин. В итоге за столом в кухне сидели только я, Златка, корейская чета и Грета. Ее кавалер с дедом Анджеем решили составить компанию совсем другим людям. Не особо стесняясь задержавшихся в столовой дальнобойщиков, за отдельным столом заливались привезенным немцами шнапсом головорезы барона месте с Геной и старым поляком. Тадеуша там не было — он охранял покой своего господина.
Баламута я оставил налаживать контакты с людьми Головоруба, а вот Анджея пришлось отвлечь.
Позвав старика в операторскую, я высыпал перед ним те из артефактов проштрафившегося мага, которые не смог опознать. Рядом положил специальную экранирующую коробочку, в которую поместил снятый с шеи крестик. Его мне передал, точнее продал, за неплохие деньги, все тот же Барабаш. Крестик хотя и был сделан из сплава с истинным серебром, не нес в себе никакого магического конструкта. Он был предназначен для того, чтобы запомнить мою ауру.
— Пан Анджей, завтра вы поедете в Китеж.
— Раз надо, то поеду, — сначала не очень радостно ответил поляк, но повеселел, когда увидел выложенные мной столбиком червонцы.
— Это вам на расходы, но не особо увлекайтесь. Все, что на столе, хорошо спрячьте. Отвезете это Барабашу.
— Я поговорю с Сосо…
— Сколько раз просил не врать мне? — не дал я ему договорить. — Вы прекрасно знаете Барабаша. Думаю, что семья Ломидзе познакомилась с ним именно благодаря вашей протекции. Никто не заставляет вас выдавать чужие секреты, но врать не стоит. Лучше промолчите.
— Извините, босс.
— Проехали, — отмахнулся я. — Отдадите артефакты Барабашу. Пусть поснимает привязку и найдет, где здесь эфирная фаната. Она точно должна быть. Ее он должен привязать ко мне. Думаю, что гранатой является вот эта бляха. Пусть такая маскировка и остается. Хорошо придумано, но лучше как-то ее покрасить или позолотить. Если, конечно, это возможно.
Действительно маскировка под поясную бляху была неплохой. То, что она — артефакт, я понял только по серебристо искрящемуся цвету, которым отличаются сплавы из истинного серебра.
— Сделаю, босс, — едва ли не щелкнул каблуками старый поляк. И все же не удержался от просьбы: — А можно я вернусь к парням? Очень уж интересная компания образовалась.
— И шнапс вкусный, — добавил я от себя.
— Не без того, — не стал отпираться старик. — Но ведь с разумом принимаем, если уж завтра в дорогу.
— Ну, если с разумом…
— Только две рюмочки — и все! — стукнув себя кулаком в грудь, заверил поляк.
Зная старого Анджея, можно было не сомневаться, что рюмок будет действительно две, но как бы они не оказались полулитровыми.