Ноктикадия (ЛП)

— Кто-то из моего университета подговорил тебя на это?
— Да. Но я не скажу, кто. Это секрет, — прошептал он, прижав палец к губам и ухмыляясь.
Когда он снова дернулся, я рывком выдернула нож.
Вздохнув, он прищурился глядя на меня.
— Мне надоело это дерьмо. У нас впереди долгая ночь, так что, может быть, начнем?
— Анджело, не надо. Я знаю людей. Людей, которые могут тебе заплатить.
— Ты не знаешь нужных людей. Видишь ли, Кошечка Лили, власть — это то, что нужно, а у тебя нет такого влияния в твоем углу. Убрать тебя — значит защитить меня. Это значит, что мне не придется гнить в гребаной комнате в ожидании смерти. — Значит, он заключил с кем-то сделку, чтобы убить меня. Вопрос в том, с кем? Он наклонился ко мне. — Раздевайся.
— Нет. — Моя рука все еще дрожала, когда я протягивала нож.
— Сними. Свою. Чертову. Одежду. Или я прострелю тебе коленные чашечки. — Он поднял пистолет, направив его ствол на мои ноги.
Удушающий страх заполнил мои легкие, когда я уставилась на него.
— Не делай этого, — прошептала я.
— Ты знаешь, как ощущается пуля? Она жжет. А когда она дробит кость? Ничто не сравнится с этой болью. Так что я досчитаю до десяти, а потом просто выстрелю из этого долбаного пистолета в это тело. Если мне придется трахать тебя до смерти, то так тому и быть. Это будет не самое худшее из того, что я сделал. — Глаза-бусинки устремились на меня, губы растянулись в оскале. — Раз. Два.
Все еще держа нож, я расстегнула свои брюки и одной рукой сбросила их на пол.
— Рубашку, — сказал он.
Я покачала головой.
— Три. Четыре. Пять.
Неровное дыхание вырывалось из меня, когда я зацепила подол своей рубашки и быстро стянула ее через голову, чтобы не запутаться в ней. Я скрестила руки на кружевном лифчике, который все еще носила.
Глаза загорелись тошнотворным очарованием, он облизнул губы, оглядывая меня с ног до головы.
— И трусики тоже.
Рыдания вырвались из моей груди, когда я стояла, как парализованная, пытаясь осознать, что происходит в этот момент.
Под действием адреналина я крутанулась на месте и бросилась через кровать к окну. Я только успела приоткрыть его, как его ладонь врезалась мне в горло, выбив из меня воздух и повалив на пол.
Крик вырвался из моей груди, прерванный его рукой, сильно прижатой к моему рту.
— Заткнись, мать твою! Заткнись!
Я замахнулась на него, и лезвие вонзилось ему в щеку. В шоке он потрогал рану, которую я нанесла, вытер кровь и, расширив глаза, уставился на нее, как бы не веря.
Подняв руку для нового удара, я замахнулась на этот раз целясь ему в горло.
Он поймал мою руку прежде, чем смертельный удар был нанесен.
Из него вырвалось рычание, и он придавил мою руку к полу, небольшие удары боли пронеслись по костяшкам пальцев, ослабляя хватку ножа. Он снова и снова бил по моей руке, разбивая кости. Вспышка в периферийном зрении была единственным предупреждением, прежде чем костяшки пальцев врезались в мою щеку, отдавая вибрации от удара в зубы. Он затуманил мое зрение и вызвал стреляющую боль в ухо. Та же рука, что ударила меня, зажала мне рот; его пальцы впились в место удара, делая ещё хуже.
Я закричала, глядя на его ладонь, слезы исказили ее форму.
— Я хотел, чтобы ты была более вменяемой для этого, но, похоже, это не имеет значения, не так ли? — Откуда-то снизу он достал маленький пакетик с таблетками.
Я молотила руками и ногами, крича до тех пор, пока мой голос не охрип, и он навалился на меня всем весом своего тела, прижимая к полу.
Его рука отстранилась от моего рта, и я зажмурилась. Пальцы впились в мою челюсть, надавливая на подбородок с такой силой, что мне показалось, будто он пытается сломать мне кости. Когда он положил мне в рот таблетки, из моего горла вырвался булькающий звук. Он заставил меня сомкнуть губы и обеими руками закрыл мне рот и нос. Воздух ослаб. Головокружение затуманило мой взгляд. Легкие бьются о мои ребра в поисках глотка воздуха.
— Глотай, сука!
В моей груди раздался всхлип, и таблетки проскользнули в горло. Я поперхнулась и задыхалась от боли в руке, и только тогда он убрал ладонь, закрывавшую мой нос. Я задыхалась и снова кашляла, отвратительный запах металла забивал мне нос.
 
— Вот и все. Через минуту ты станешь чертовски податливой. Просто лежи спокойно. — Скользкий язык скользнул по моей щеке. — Расслабься, — прошептал он.
Что-то внутри меня хрустнуло, как хрупкая веточка.
 Расслабься. 
Это слово эхом отдалось у меня в ушах.
В тумане хаоса в моей голове появилось видение.
 Кровь. Ванна. Я поднимаю глаза и вижу темную фигуру, стоящую надо мной. 
 Лилия! Лилия! 
 Звук голоса моей матери эхом отразился от моего черепа, и я вздрогнула. 
 Темная фигура переступает через меня и направляется к ванне, где через край перекинуты стройные ноги моей мамы. 
 Ее нога дергается. 
 Она жива. Жива! Я думала, она умерла, но она жива! 
— Моя... моя мама. Она была жива, — шепчу я, пересказывая видение, прокручивающееся у меня в голове.
Анджело остановился где-то на периферии моего сознания.
Снова нахлынули воспоминания.
 — Не подходи ко мне! — кричит она. 
Боль пульсирует в моем черепе от резких вспышек света перед глазами. Воздух слишком густой, чтобы двигаться.
— Мама, — хриплю я.
 Темная фигура хрипит, протягивая руки. Топит ее. Он топит ее! Нога моей матери напрягается, пальцы скрючиваются. 
 Я кричу. 
 Тьма. 
 Громкое журчание сливаемой воды приводит меня в чувство, и я моргаю, просыпаясь. 
 Я цепляюсь за мокрую плитку, пытаясь добраться до нее, но мои мышцы не слушаются. 
 — Расслабься, — говорит мне тень, и запах грязи и металла застревает у меня в носу. 
Горло сжимается от осознания того, что произошло.
— Ты был там той ночью.
Еще больше отголосков воспоминаний проникают в память.
 Тук-тук-тук. 
 Я оглядываюсь на входную дверь квартиры. 
 — Я друг Коннора. 
— Это ты стоял у двери. Потом... Я видела, как ты ее утопил. Ты утопил ее! — Ухмылка на его лице расплылась за новыми воспоминаниями.
 Фигура проводит лезвием по запястьям моей матери. Густые капли красной крови стекают по абсолютно белым плиткам. 
— Ты убил ее. Она была жива, но ты убил ее!
— Меня послали прикончить эту суку. Представь мое удивление, когда ты меня опередила.
Я замерла. Ледяной туман паники заполнил мои легкие, пока я пыталась переварить его слова. Перед глазами промелькнуло воспоминание.
 Руки, тянущиеся ко мне. Крики. Ужасные крики. 
Закрыв глаза, я замотала головой.
 Нет. Нет. Не смотри на это. Это не реально. Не реально. 
— Ты мало что помнишь о той ночи, не так ли? — Злобное хихиканье у меня над ухом пробудило демонов от их дремоты. Зубы и когти заскрежетали по моему сознанию.
Мой желудок скрутило от ужасного страха, который скребся в моих внутренностях.
 — Мама! Остановись! 
Отдаленный крик пронесся по моему черепу, и я заскулила, когда он впился в мой мозг, как гвозди в струп.
— Тебе повезло, — продолжал Анджело. — Я бы с удовольствием забыл об этих отвратительных тварях, извивающихся в ванне и питающихся ее кровью, прежде чем отправить их в канализацию.
 Кровь на ванне. Ногти моей матери, впивающиеся в мою кожу. Черви вылезали из нее, как черный дым, клубящийся и перемещающийся по воде. 
 Темнота из моего живота переползла в грудь, сдавливая легкие своими отравленными пальцами. Я не могла дышать. Я не могла дышать. 
 — Мама! Пожалуйста! 
 — Я не могу дышать! 
 Я кричала и билась под ним, чудовище внутри меня отчаянно пыталось вырваться на свободу. Пожалуйста! 
— Да. Ты держала ее под водой.