Ноктикадия (ЛП)

— Придется начать все заново. — Вздохнув, он сделал еще один глоток, более длинный, чем предыдущий, и протянул мне стакан. — Я не любитель чая. Даже твоего жутко мрачного варианта.
Неловко улыбнувшись, я приняла стакан и уставилась на искрящуюся жидкость.
— Это черный камень. И, судя по всему, его очень трудно достать, так что я не позволю этому пропасть даром. — Я выпила остаток, а это было не так уж много, и вытерла рот тыльной стороной ладони. Еще одна неудача означала, что он снова в опасности. Что он мог умереть у меня на руках в той бухте. Я даже не хотела думать о том, что могло там произойти. — Я думаю, что он довольно неплох на вкус. — Отгоняя мрачные мысли, потому что, черт возьми, с ним все будет в порядке, я улыбнулась. — Каково это — знать, что я только что проглотила твою слюну? — спросила я и заставила себя хихикнуть, отчаянно желая отвлечься.
— Ты глотала и похуже. — Он застонал и толкнул себя вперед, к пассажирской двери. — Давай уберемся отсюда, пока она не принесла еще больше этого дерьма.
— Будь вежлив. Благодаря ей у тебя сейчас нет фебрильных судорог.
— Токсин — вот причина. Но я подозреваю, что эта доза не продержится дольше пары дней. Приступы будут усиливаться. Так что мне пора возвращаться в лабораторию.
Я выбралась с заднего сиденья, давая ему возможность встать рядом с машиной, и, когда он это сделал, его шатнуло в сторону.
— Может быть, мне стоит сесть за руль?
— Не стоит. Мне нужна минутка.
— Я еще раз поблагодарю Франческу и сообщу ей, что с тобой все в порядке. Ты уверен, что можешь вести машину?
— Я в порядке.
— Хорошо, сейчас вернусь. — Я побежала обратно в магазин, где Франческа встретила меня с улыбкой и, когда я передала ей пустой стакан, она протянула мне пакет.
 — Еще немного черного каменного чая.
— О, нет. Я не могу. Вы мне и так много дали.
— Пожалуйста. На случай, если его лихорадка вернется. — Передавая его мне, она сжала мою руку в своей. — Он Брамвелл.
— Да. — Я не решалась признаться в этом, хотя уже с подозрением относилась к ее мнению.
— Они живут на этом острове уже несколько десятилетий. Просто будь осторожна, дорогая.
Я улыбнулась, несмотря на желание сказать ей, что все, что она слышала о Деврике, было не более чем сплетнями.
— Обязательно.
— Берегите себя.
Когда я вышла из магазина, Брамвелл уже сидел на водительском сиденье, и машина взревела, подзадоривая меня поторопиться. Я пересела на пассажирское сиденье, а он поехал в сторону университета.
— Мне нужно уехать по делам на пару дней, — сказал он, взглянув на меня.
— О. Хорошо. — Черт, сегодняшний день превратился в американские горки: визит Гилкрист, то, что произошло на пляже. А теперь еще и разочарование от того, что он уезжает.
— Ты зарегистрировалась на следующий семестр?
Я получила письмо от Лэнгмора, но еще не нашла времени, чтобы сделать это.
— Нет, еще нет. Но зарегистрируюсь.
— Хорошо. Я собираюсь предварительно утвердить тебя на нейропаразитологию во втором семестре. И на лабораторную по анатомии.
— Я думала, что это только для студентов-медиков, — возразила я.
— Так и есть. Но я профессор. Я могу добавить кого угодно, если считаю, что они достаточно умны, чтобы не отставать. Так что не забудь добавить это.
Улыбка заиграла на моих губах.
— А если я не захочу это делать?
— Ты согласишься, хочешь этого или нет. — Он схватил меня за бедро и быстро отпрянул, дернув машину своим движением. Нахмурившись, он поднял руку и покрутил ею так, словно перед ним было что-то чужеродное.
— Что случилось?
— Ко мне вернулись чувства.
Я посмотрела на его руку и обратно.
— Это фантастика.
— Это невозможно. — Он остановил машину, съехав с главной дороги на какую-то непонятную боковую улочку. Когда машина затормозила, он нажал на кнопку зажигалки. Когда она вспыхнула, он поднес нагретый конец к коже и нахмурился. — Он холодный.
— Значит, токсин действует?
— Я так не думаю. — Он сжал руку в кулак. — После инъекции я все еще чувствовал онемение.
 
В недоумении я покачала головой.
— Тогда как?
— Что она дала мне в аптеке?
— Я не видел всего, кажется, только кристаллы фосфата калия. И цветок бузины. И чай, конечно. — Я достала из сумки подаренный ею маленький ранец и протянула ему.
Он выхватил его из моих рук и поднес к свету, где сквозь сумку блеснула сверкающая поверхность.
— Лилия... Возможно, это то, чего так не хватало. Это может быть тем, что может поддерживать токсин.
— То есть... в этом есть смысл, верно? Птицы, которые не заражаются. Те... те... туземцы, которые использовали черные камни в качестве зубов. — Я жестом указала на свои собственные, заметив, как по мне пробежала дрожь от волнения.
— Я должен проверить его. Чтобы убедиться, что он вообще не разрушает токсин. Но, возможно, ты только что придумала блестящее дополнение.
— Ну, технически, я не... — Не успела я договорить, как он притянул мое лицо к себе и впился в мои губы поцелуем.
— Иди сюда, — сказал он, отодвигая сиденье в лежачее положение. — Иди сюда, блять.
Грубый и нуждающийся тон его голоса отражал потребность, пульсирующую во мне. После пережитого стресса во мне бурлил чистый адреналин. Перспектива сжечь его в себе достаточно соблазнительна, чтобы двигаться, не слишком задумываясь о том, как, черт возьми, мы будем делать это в его машине.
Я перелезла через консоль и оседлала его колени на тесном сиденье, руль прижимался к моей спине, пока он суетился, расстегивая брюки.
Торопливыми руками он освободил себя и задрал мое платье.
— Презерватив, — сказал он, глядя на меня снизу вверх. Опасное волнение в его глазах заставило мое сердце забиться в бешеном ритме. Он смотрел на меня так, словно фантазировал о своем ребенке во мне, а затем быстро сморгнул.
Застонав, он приподнял бедра ровно настолько, чтобы подтолкнуть меня вверх. Он засунул руки в карман брюк и, вырвав презерватив из упаковки, разгладил его по своему торчащему члену.
Я только успела сдвинуть трусики в сторону, как он взял меня за бедра и опустил на свой член. Уже мокрая, я с легкостью опустилась на него, прикусив нижнюю губу, когда его член заполнил и растянул меня.
— Блять! — Он запрокинул голову, в глазах застыл экстаз.
Положив руку мне на затылок, он притянул меня для поцелуя и прижал наши лбы друг к другу.
Моя рука метнулась к окну, пальцы царапали стекло, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Разорвать, расцарапать, испортить. Мои руки жаждали разрушения, так же, как он разрушал меня изнутри, делая ненасытной и жадной для него.
— Ты — жар в моих венах, — говорил он сквозь стиснутые зубы, с яростной решимостью входя в меня. — Неизлечимое безумие, от которого я не могу избавиться. Трахаться с тобой — единственное, что помогает мне оставаться в здравом уме, Лилия.
Он впился в мои губы, лишив меня дыхания, а когда оторвался от них, его рука переместилась к моему горлу, сжав его настолько, чтобы раздвинуть мои губы и задержать следующий вдох. Головокружительная эйфория охватила меня, и мое тело затрепетало, когда он задрал бюст моего платья, обнажив мою грудь, так что она подпрыгивала и покачивалась при каждом толчке.
— Эта киска — все, о чем я думаю. Все, чего я жажду. Ты заразила каждую мою частичку, и я не могу остановиться. Я не могу остановить это наваждение.
От нехватки воздуха, его слов и ощущения его члена, заполняющего меня, в моей голове царил хаос, мое тело было полностью обездвижено. Он сжал меня сильнее, и с моих губ сорвался слабый стон.
— Нет. Никаких тихих звуков от тебя. Я хочу слышать, как ты кричишь. Ты сейчас в муках огня, Маленький Мотылек. Покажи мне, как сильно ты горишь. — Он ослабил хватку настолько, что я издала хриплый и громкий стон.
Я ухватилась за сиденье позади него и жестко оседлала его, наслаждаясь болезненным выражением экстаза на его лице, когда он откинул голову назад, челюсть сжалась, вены выступили на шее.