Остров дракона (СИ)

Пшеничнобородый выразил свое несогласие с подобными способами врачевательства раздраженным фырканьем. Бо отстраненно подумал, что странный целитель взялся за дело, даже не уточнив, что случилось с ранеными.
Над толстяком склонилась громадная, увенчанная копной черных кудрявых волос, голова. Кахазул совершил какие-то действия, но Бо не ощутил даже легкого покалывания, лишь накатила приятная сонливость. Он уже погружался в глубокую дрему, когда раздался яростный крик.
— Вервульф! Вы притащили в мой дом оборотня! — хоррумгар орал так, словно ему прижигали пятки раскаленной кочергой.
— Мы заплатим тебе десять динаров, если ты закроешь глаза на энту странную особенность нашего друга, — сразу же предложил Хилмо.
— Странную особенность?! Да он же — зверюга, коя самих же вас схарчит! — взорвался Кахазул.
— Гнома никто не схарчит! — с бравадой бросил Страндвир.
— Энто будет стоить вам двадцать пять динаров, — выдохнув, молвил хозяин. — Но говорю вам…
— По рукам, — перебил хоррумгара рыжий.
Голоса начали отдаляться, а после вовсе растворились. Торговец погрузился в агатовую тьму.
— У меня осталось всего пять дукатов… — виноватый шепот вывел толстяка из забытья.
— Пять дукатов?! — вознегодовал второй из невидимых собеседников. — Да Кахазул с нас шкуры спустит, если мы ему не заплатим!
— Да где ж я тебя найду шестьдесят динаров посреди ночи?! — жалобно молвил первый.
— Вот и нечего было обещать ему энти суммы! — зашипели в ответ.
— Так давай заплатим токмо за Готрика, толстяк мне не нужен, от него всегда одни неприятности. Отдадим его хоррумгару в качестве раба, — голос зазвучал бодрее, купец понял, что говорит Хилмо. Торговец истово возжелал высказать гному, что он думает о подобных предложениях, но язык и губы не подчинились ему.
— Отдать Бо Хартсона?! — едва не перешел на крик Страндвир. — Да я лучше скормлю ящерице Кахазула тебя и твоего блохастого урода.
— А может, энто тебя следует пустить на харчи драконам? — зло процедил рыжий. Обыкновенно он вещал так перед дракой.
— Кхе-кхе… — послышалось откуда-то сбоку.
— А вот и Готрик очнулся, — обрадовался сын Килто. Послышался топот, верно, рудой подбежал к пришедшему в себя следопыту.
— Что делать-то будем? — озадаченно молвил пшеничнобородый. Судя по звучному шороху, он чесал то ли затылок, то ли бороду.
— Сбежим, — веско сказал Хилмо.
— Сбежим?! — изумился желтоволосый. — Да ты знаешь, что будет, аще Кахазул нас поймает?!
— А ты можешь предложить что-то получше? Или наколдуешь шестьдесят динаров? — сердито пробурчал рудой.
— Ладно, попробуем смыться, но предупреждаю, Кахазул жестоко мстит своим должникам, — обреченно произнес Страндвир.
— Да ничего он нам не сделает, — скорее всего, в этот миг рыжий махнул рукой. — Вчера мы от хаджиров удрали, а сегодня поутру — от Фанджали с Фермундом.
— Хорошо, надо поднимать твоих дружков, — золотобородый начал трясти Бо за плечи. Застилавшая взор мутная пелена исподволь рассеивалась, торговец уже весьма отчетливо видел силуэты копошившихся подле карликов.
— Токмо запомни, — Хилмо подошел и положил сородичу руку на плечо. Голос рыжего негодяя звучал с елейной вкрадчивостью. — Толстяка нужно будет бросить по дороге. Возможно, перебить ноги. Кахазул схватит его и, удовольствовавшись малым, уберется восвояси.
Как ни странно, Страндвир воздел глаза к потолку, размышляя над мерзопакостным советом.
— Ты не знаешь Кахазула, он не отступится, пока не четвертует нас всех. И хорошо, если токмо четвертует, а не придумает чего похлеще, — после минуты раздумий, сообщил соломенноволосый.
— Прости, Хилмо, кому ты предлагаешь перебить ноги? — способность говорить, наконец, вернулась к торговцу.
— А… энто я про хозяина сей дыры, — вывернулся подгорный шалопай.
  
Глава 8
 
Бо натужно присел и осмотрелся. Их окружали грубые, сработанные из серых глыб стены. Лишь в одном месте голый камень прикрывала медвежья шкура. В мрачной комнате имелось всего два крохотных окошка, расположенных под самым потолком. Помещение освещала стоящая на широком столе лампада, рядом с коей находились две ведроподобных кружки, пузатый бочонок и золотое блюдо с горкой сушеной рыбы. В углу громоздился огромный рундук, накрытый красным покрывалом с небрежным угловатым узором из желтых и зеленых нитей. Торговец располагался на приставленном к стене жестком топчане, подле кровати на забранном шкурами ящериц полу сидел Готрик.
 
— Так значить, сматываемся? — произнес Страндвир, оглядев товарищей.
— Нет, знаешь, стоим и ждем, пока твой Кахазул явится сюда и наломает нам бока, — передразнил сородича Хилмо.
Рыжий прихватил следопыта подмышки и поставил на ноги. Верно, чувствовавший себя неважно Тихий покачнулся и едва не рухнул обратно. Подскочивший желтоволосый резко сдернул толстяка с ложа. Комната внезапно перевернулась, и Бо понял, что падает, одначе крепкая рука карлика удержала его. Прислонив следопыта к стене, ровно бревно, рудой выволок из-под стола оружие и походные сумки. Гномы почали грузить скарб на спины еще не восстановивших силы товарищей.
Внезапно рыжий остановился.
— Слушай, мужики, а чего нам бежать-то? — Хилмо воскликнул так, будто его осенила выдающаяся идея. — Пристукнем энтого Кахазула да и всего делов. Он — один, а нас — четверо.
— Укокошить хозяина?! Ты что, злочинец даркландский?! Мы его обокрали, так ты еще и убить жаждешь?! — накинулся на соплеменника пшеничнобородый.
— А что в энтом такого? — невозмутимо повел плечами Хилмо. — Либо — мы его, либо — он нас.
— Дык, тогда иди и прикончи его, я тебе в энтом деле — не помощник, — Страндвир выразительно отворил дверь перед рыжим. — Токмо знай, Кахазул — боец умелый, тролля голыми руками скрутит.
Нахохлившись, сын Килто шагнул к выходу.
— Чего вы там бузите?! Коли сейчас же не умолкните, спущусь и обоих так отделаю, неделю ходить не сможете! — точно рык дракона, пронесся по дому глас хозяина.
Хилмо замер и медленно обернулся к товарищам.
— Линяем отсюда, — отчего-то шепотом произнес он.
— Токмо тихо, — Страндвир прихватил торговца за руку и потащил к выходу. Гном осторожно ступал на цыпочках, но шума от его движений исходило больше, чем от печатающей шаг роты лорданийских гвардейцев.
Следом за толстяком и желтоволосым, рыжий вытолкнул за дверь Готрика, коего пшеничнобородому тоже пришлось ухватить за запястье. Сам рудой болван задержался в комнате. Оттуда донесся стук и звон металла.
Они попали в широкое продольное помещение с высоким потолком. Густую тьму рассеивал лишь слабый свет притулившейся в углу лампадки. Вдоль стен залы громоздились многочисленные мешки и ящики. Встречались тут и сосуды всевозможных размеров — некоторые глиняные, другие — стеклянные, с фосфоресцирующим, подрагивающим содержимым. На второй этаж вела широкая лестница с высокими каменными ступенями — сработанная, будто для того, чтобы сдерживать ворвавшихся в жилище врагов. Дом Кахазула наполнял тяжелый дух из смеси сотен запахов. Торговец узнал многие из них — мускус, зверобой, мирра, пустырник. Но большая часть ароматов оказались ему незнакомы. От ударившей в нос мешанины закружилась голова.
Из дверей комнаты появился сын Килто. В правой руке оболтуса находился поднос с рыбой, а левая прижимала к боку пивной бочонок.
— Ты что вытворяешь, обалдуй?! — забыв о собственном пожелании не шуметь, в полный голос обратился к сородичу желтоволосый. — Почто тебе яства Кахазула?
 
— Как энто почто?! — искренне изумился Хилмо. — Пиво и рыбка у него знатные. Не оставлять же столь выдающееся брашно такому скряге, как энтот твой лекарь.
В ответ Страндвир лишь махнул рукой и потащил спутников по залу. Они очутились в задней части лавки, отсеченной от выхода прилавком. Шкаф у стены наполняли предлагавшиеся к продаже товары — в основном различные сосуды с зельями.