Долгорукий. Суетолог Всея Руси (СИ)
К слову… стоит ли мне посетить её перед сном, пожелать спокойной ночи?
Я задумчиво покрутил остатки вина на дне бокала. С одной стороны, мне на сегодня хватило общения со взбалмошными девчонками. С другой стороны, пара коротких фраз мне сон точно не испортят. Чисто для разведки обстановки.
Я решительно опрокинул в себя остатки вина.
После ужина я отправил Полину подготовить мне ванную. А сам, взяв связку ключей у экономки, спустился по каменной лестнице в подвал.
Там располагались различные хозяйственные помещения. В одном крыле находился просторный винный погреб со стеллажами бутылок, дубовыми бочками.
Рядом располагались технические комнаты со старыми котлами, электрощитами и проводкой. Также там хранились инструменты и хозяйственный инвентарь.
В другом конце подвала находился большой зал для торжеств и приемов. Сейчас там стояли длинные столы, стулья, была сцена для выступлений. Обычно его использовали для праздничных банкетов и светских мероприятий. А дядя со своими культистами вчера пытался там принести в жертву княжну Пушкину…
А рядом с кладовой, примыкающей к залу, находилась особая комната Иры с кроватью, столом и прочими принадлежностями.
Я подошёл к массивной металлической двери. Это была прочная конструкция из стали с несколькими замками и запорами — её специально спроектировали, чтобы выдержать ярость разъярённого Одарённого.
В верхней части двери располагалось зарешеченное смотровое окно. Заглянув в него, я оглядел комнату. Она была небольшой, но уютной. Стены были обшиты деревом, стояла кровать, письменный стол, шкаф. На столе лежали книги, на полу — пушистый ковёр.
Однако самой Иры почему-то нигде не было видно. Может быть она где-то за пределами угла обзора?
Я постучал в дверь и окликнул кузину. Некоторое время царила тишина. Но затем из комнаты откуда-то сбоку раздался холодный голос Иры:
— Чем обязана, дорогой кузен?
Она говорила со мной подчёркнуто вежливо и отстранённо. От ее голоса отчетливо веяло холодком. Я прямо чуял в ее словах некое скрытое лезвие.
— Это я, Кирилл, — ответил я, — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь нужно?
— Благодарю, у меня всё есть, — сухо ответила она.
— Я сейчас войду. Хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты не против?
Последовала пауза. Тишина… Лишь капли воды, срываясь с какой-то протекшей подвальной трубы, отсчитывали секунды одиночества.
— Раз вы настаиваете, князь… прошу, заходите, — наконец произнесла Ира.
Я с сомнением посмотрел на дверь. Что-то в голосе Иры… тревожило меня. Но не уходить же? Раз пришел, значит, надо увидеть кузину.
Я повернул ключ в замке и открыл дверь. И тут же мне в лицо устремился поднос с едой!
Как в замедленной съёмке я наблюдал, как тарелка с остывшим супом, чайник и салатница летят прямо мне в физиономию… Сверкающим полотном выплескивается холодный бульон, окруженный веером отдельных капель. Медленно вращались дольки нарезанной картошки, огурцов, морковки и помидор, чертя смертоносные траектории…
Глава 18
Шлеп! Шлеп! Шлеп!
Комната княжны Насти Демидовой была обставлена со вкусом и роскошью. Мягкий ковёр на полу, пышная кровать с балдахином, резной туалетный столик, огромное зеркало в золотой раме и некоторые другие детали интерьера. Хоть Настя и не являлась старшей наследницей, ей по праву все равно полагалось жить в роскоши и достатке.
Настя как раз вошла в комнату, чтобы переодеться. От её рваной одежды всё ещё шёл дымок. Равно как и от самомнения девушки…
— У-у-у… Долгорукий, — бубнила она, подойдя к шкафу с одеждой, — Ух, я тебя… ух, я тебе покажу… Ух, я натренируюсь…
Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возникла её мать — княгиня Демидова. Властной уверенной походкой она вошла в комнату, за ней тенью следовала служанка в черно-белом платье горничной.
Княгиня была высокой худощавой дамой лет сорока пяти, с горделивой осанкой и суровым взглядом. На ней было строгое тёмное платье с кружевным воротничком. Волосы были убраны в аккуратную причёску.
— Здравствуй, дочь, — произнесла княгиня холодным тоном, — Чем это ты занималась, что на тебе лохмотья вместо одежды?
Настя замялась, поеживаясь под строгим взглядом матери.
— Это… ну… в Москве что-то странное творится, — произнесла она, — Кафе, в котором мы с Верой были, внезапно загорелось… Мы едва успели выбежать!
— А эти дыры на ягодицах откуда? — прищурилась княгиня. Её сканирующий взгляд выхватывал самые важные детали.
Служанка нервно теребила передник, переводя взгляд с хозяйки на княжну.
— Э… ну… это… — заикалась Настя, заливаясь краской. Мама обладала на дочь прямо таки гипнотическим воздействием. Обычно дерзкая и непокорная, Настя в присутствии мамы всегда становилась белой и пушистой, — Понимаешь, маменька, там был взрыв… осколком задело… вот…
Княгиня молча выслушивала сбивчивые объяснения, её лицо оставалось непроницаемым.
Настя закончила свои сбивчивые объяснения и замолчала, не смея поднять взгляд на мать. В комнате повисла напряжённая тишина.
Вдруг княгиня Демидова достала телефон и безмолвно показала экран дочери.
Там была сама Настя посреди оживлённой московской улицы. Рядом с ней стоял высокий мускулистый обнажённый мужчина, а в руках у Насти был огромный боевой топор. Кажется, это было некое очень красивое средневековое оружие.
— Что это значит, юная леди? — холодно поинтересовалась княгиня, — Чем вы там занимаетесь вдвоём с этим голым незнакомцем?
Настя залилась краской по самые уши.
— Это… Это не то, что вы подумали! — запинаясь, пролепетала она, — Этот мерзавец просто приставал ко мне… Извращенец какой-то! Я его отвергла!
— Вот как? — прищурилась княгиня. И включила воспроизведение.
Картинка оказалась кадром остановленной видеозаписи!
Мужчина выхватывает у княжны топор, и та начинает возмущенно кричать и прыгать вокруг него, пытаясь топор отобрать. Слышны их голоса:
«Ну и чёрт с тобой. В следующий раз тебя достану. Сегодня ты мне не интересен!» — заявила Демидова.
«Не спеши, юная леди. Ты уничтожила мой костюм. Наговорила мне гадостей. Потратила моё время. И после этого ты собираешься так просто уйти?»
«Что-что? Я должна извиниться? Ещё скажи извиниться за то, что чуть не надрала тебе задницу! Не дождешься! Пока-пока, князь-лошара! Было весело пообщаться, но мне пора бежать!»
Настя вспыхнула ещё сильнее. Какой-то простолюдин заснял их с Долгоруким на камеру и выложил видео в интернет! Она обязательно вычислит его по IP и голову оторвёт за такое вопиющее нарушение личной жизни! Ещё один гад в личный список мести! Сразу после князя!
— Ну… это… я могу всё объяснить! — пролепетала Настя, не в силах поднять взгляд на мать.
— Эти… видеозаписи уже повсюду! — строго произнесла княгиня-мать, глядя на дочь, — Они разлетелись по всему интернету. Все обсуждают твоё поведение! Какой позор на наш род!
Настя сглотнула и попыталась оправдаться:
— Но… это же подделка! Нейросети, высококачественные фейки! Какие-то недоброжелатели пытаются опорочить меня и нашу семью!
— Так, значит, на записи — не ты? — прищурилась княгиня.
— Конечно нет! — заверила Настя, хотя понимала, что её враньё уже зашло слишком далеко, — Это клевета и монтаж! Дипфейк! Происки врагов рода! Я бы никогда…
— Хватит врать! — рявкнула вдруг княгиня, хлопнув ладонью по столу, — Думаешь, я не вижу очевидного⁈ Это ты на том видео!
Настя испуганно отшатнулась. Мать никогда не повышала на неё голоса. Настолько сильно.
— Говоришь, это козни врагов рода⁈ С такой дочерью мне и враги не нужны!
Лицо матери пылало гневом, губы подрагивали.
— Я уже поговорила с твоей подружкой Верой, — продолжала она, — И что же? Оказывается, пока в Москве творится настоящий хаос, моя дочь, урождённая Демидова, развлекается тем, что нападает на мужчин!