Синтия

Эта встреча состоялась в десять минут девятого на следующее утро. Мы приехали в аэропорт и собирались садиться на самолёт, вылетающий в Нью-Йорк. Я сказал спасибо тому и другому.
— А это, стало быть, Синтия Брендон, — заключил констебль Бримптон. — Не моё дело давать советы, и учить американцев воспитывать детей, но лично я считаю так: кто бережёт розгу, тот портит ребёнка.
— Вы всегда так думали? — осведомилась Люсиль.
— Всегда, — подтвердил констебль Бримптон.
— Это не мисс Брендон, — сообщил я.
— Харви!
— Мы не в Нью-Йорке, сержант, — говорил я Келли, — мы даже не в Соединённых Штатах. Мы в доминионе Канада, в этом самом доминионе, а, впрочем, идите отсюда к чёртовой бабушке…
— Вы, мистер Крим, забываете обо мне, — сурово напомнил констебль Бримптон.
— Но как интересно, вы узнали, что мы здесь? — с удивлением осведомилась Люсиль.
Человек по фамилии Густин позвонил в управление полиции Торонто, а они уж — лейтенанту Ротшильду. А он велел мне садиться на первый же самолёт, и вот мы здесь.
— Чёртова пародия на Джона Уэйна, — буркнул я.
— Это просто прелесть! — воскликнула Люсиль. — Только я не Синтия Брендон.
— Нет, вы Синтия Брендон, — возразил Келли. Констебль Бримптон присоединился к нему:
— Послушайте, мисси, — сказал он, — препирательства только осложняют всем жизнь, а зачем нам это, верно я говорю?
— Как вы меня назвали? — заинтересовалась Люсиль.
— Мисси, а что?
— А то, чтобы вы впредь не вздумали называть меня так ещё раз. А теперь слушайте оба и внимательно. Меня зовут Люсиль Демпси, и я работаю в Доннеловском филиале Нью-Йоркской публичной библиотеки. Вы слышали о такой библиотеке? Я, например, знаю об Экспо-67…
— Не будем втягивать сюда Экспо-67, мисси! — буркнул Бримптон.
— Опять мисси! Да как вы смеете!
Это было для меня нечто новое, такой я Люсиль никогда не видел. Я вернул себя в реальность, сообщив Келли:
— Как ни странно, но она говорит правду. Сколько лет Синтии Брендон?
— Двадцать.
— Отлично. Посмотрите повнимательнее на моего доброго друга Люсиль Демпси. Разве она выглядит на двадцать?
Келли уставился на неё, а я спросил его:
— Вы видели фотографии дочки Брендона?
— Вроде как видел…
С белым от гнева лицом Люсиль открыла сумочку и вынула права и ещё какие-то бумажки. Келли изучил их, после чего мы получили возможность с удовольствием распрощаться с констеблем Бримптоном. Вернее, это я попрощался. А Люсиль не сказала ни слова.
Мы пошли к самолёту. Келли двинулся за нами. Я стал уверять его, что это совершенно необязательно.
— Так велел лейтенант. Ротшильд приказал мне приклеиться к вам прочнее, чем клей.
— Но мы не в Нью-Йорке и не в Штатах. Это Канада.
— Потому-то я так вежлив и деликатен, — объяснил Келли.
Его место было в хвосте, рядов на шесть сзади нас. Я сел рядом с Люсиль, которая за последние пятнадцать минут не проронила ни слова, что было совершенно для неё нехарактерно.
Мы прикрепили наши ремни, и затем я сказал, что, может быть констебль Бримптон и задел её за живое, но он не хотел обидеть.
— Хотел, но не он, а ты.
— Я?
— Ты, Харви Крим. Ты просто дрянь.
— Почему? Что я такого сделал?
— Безмозглая дрянь, — повторила она. — Харви Крим. Последний из великих мотов и расточителей. Великий Гэтсби. Знаменитый бонвиван…
— Если бы я хоть понимал, что такого сделал…
Мы уже взлетели, самолёт набрал высоту, и это позволило сержанту Келли отстегнуть ремень и подойти к нам. Он спросил у Люсиль, не могли бы они переговорить наедине.
— Ступайте, — сказал я. — Мисс Демпси вам нечего сказать.
— Мисс Демпси сама будет решать, — поджав губы отвечала Люсиль. Она встала и спросила: — Рядом с вами кажется, есть свободное место, сержант?
— Так точно, мисс Демпси.
Даже не поглядев в мою сторону, Люсиль отправилась с Келли. Мне и раньше доводилось сносить её фокусы, но это уже било все рекорды! Оскорбление оказалось таким тяжким, что некоторое время я неподвижно сидел в кресле. Похоже, мои чувства вполне отразились у меня на лице, потому что подошла стюардесса и осведомилась, всё ли со мной в порядке.
 
— Более или менее, — отозвался я. — Скажите, мисс, сколько вам лет. Или я проявляю нескромность?
— Сегодня я занята, — отозвалась она и добавила, — мне двадцать четыре. А завтра я свободна.
— Вы бы обиделись, если бы я сказал, что вряд ли кто-то принял бы вас за семнадцатилетнюю?
Она улыбнулась и сказала, что была бы только счастлива.
— Другое дело двадцать лет. Никому не хотелось бы, чтобы её приняли за семнадцатилетнюю, но мои друзья говорят, что за последние четыре года я ни чуточки не изменилась. Ой, меня зовут.
Она ушла, а я сидел без движения. Впрочем, не совсем без движения. Я пытался показать тем, кто глядит на меня сзади, что я абсолютно спокоен и в прекрасном настроении. Минут десять я не вставал с места, потом поднялся и прошёл в хвост самолёта, чтобы выпить воды. Келли сидел ближе к проходу, посадив Люсиль к окну. Я подошёл к ним, улыбнулся, выразил надежду, что у них приятная беседа, и вдруг пролил воду из стакана на колени Келли. Потом засуетился, заизвинялся, но это не смогло подавить естественный рефлекс в Келли, который вскочил на ноги, схватил меня за лацканы и прошипел:
— Ах ты, гадёныш! Я же тебе все кости переломаю!
— Ладно тебе, Келли, — охладил я его пыл. — Мы с тобой не в Нью-Йорке, а в самолёте. Ты только подумай о газетных заголовках. «Нью-Йоркский полицейский избивает частного детектива в авиалайнере». Или ещё хлеще: «Детектив в штатском незаконно пересекает границу Канады». Прелесть. Ротшильд будет в восторге.
Я шипел так же, как и Келли. Люсиль, увидев меня в объятиях этого громилы, с упрёком сказала Келли:
— Я похоже, ошиблась в вас, сэр!
Он отпустил меня и обернулся к ней.
— Пустяковое происшествие, но вы готовы убить человека, — продолжала она. — Неужели ваш первый импульс — применять грубую силу, проявлять жестокость?
Он тупо смотрел на неё, разинув рот. С его брюк капала вода. Я вернулся и сел на своё место, пытаясь не думать о том, что может случиться, когда мы с Келли снова встретимся в Нью-Йорке. Вскоре появилась и Люсиль. Усаживаясь рядом, она спросила:
— Ну-ка, хоть раз в жизни скажи правду, Харви, это ты нарочно облил брюки сержанту Келли?
— Да.
— Умышленно?
— Да.
— Но почему?
— Он мне не нравится.
— Я, правда, говорила с ним всего несколько минут, но он показался мне вполне приличным человеком — честным и вполне образованным.
— Вот это-то мне особенно не нравится. Похоже, он оказался настолько приличным парнем, что ты всё ему растрезвонила.
— Разве симпатичные и честные люди вызывают у тебя антипатию?
— Дорогая, давай не будем говорить на эту тему.
— Ну признайся, что это так, — не отставала от меня Люсиль.
— По крайней мере, ты мне нравишься. Порой я даже делаюсь от тебя совсем без ума.
— Харви…
— Но потом ты начинаешь мною командовать. Так всё же, что ты успела разболтать Келли?
— В сущности, ничего. Мне очень приятно было от тебя это услышать, но я вовсе не пытаюсь командовать. Не могу представить себя в этой роли, Харви. Я всего-навсего библиотекарша. И ты зря считаешь, что я всё растрезвонила сержанту Келли. Я, например, и словом не обмолвилась о тех деньжищах, что ты возишь с собой.
— Но почему же тогда…
— Он поинтересовался, как я думаю, похитили Синтию или нет. Я сказала, что не похоже. Вряд ли кто похитит девушку, по собственной воле вышедшую замуж за будущего короля мафии. Кстати, Джимми совершенно не верит в мафию. Он говорит, что это просто великий миф, а на самом деле никакой мафии в природе не существует.
— Кто, чёрт возьми, этот Джимми?
— Харви, ты опять ревнуешь. Ты прекрасно помнишь, кто такой Джимми. Это тот милый мальчик из консульства, который угостил меня обедом. Он очень мил, но совершенно тебе не соперник…