Синтия

— Но это просто глупо.
Наступила долгая пауза, после чего Макс сказал:
— Да. Наверное, это выглядит глупо. Но тем не менее это делается именно так.
— Но всё равно нам от этого немного пользы, — сказала Люсиль, — если мы не узнаем, куда именно в Канаду они поехали. Вы уж нас просветите!
— Люсиль, опомнись! Откуда Максу знать это?!
— Скорее всего, я вам могу это сказать, — услышали мы Макса.
Мы оба изумлённо уставились на него, а я спросил:
— Это как прикажешь понимать?
— Но ты, кажется, говорил, что у него хорошие консультанты?
— У меня есть основания это предполагать.
— В таком случае у меня есть основания предполагать, что он отправился в Торонто. Видишь ли, Харви, если бы все мои клиенты были такими, как ты, я бы рехнулся. Адвокат — это тот же доктор. Разве ты спрашиваешь своего врача всё время «Почему? Почему?»
— Я, например, спрашиваю, — сказала Люсиль.
— Я хожу только к психоаналитику, — сказал я. — Психоаналитикам такой вопрос задавать бессмысленно. Знаете, что отвечает мой, когда я всё-таки спрашиваю его: «Почему?»
— Нет, скажи, — отозвалась Люсиль.
— Он отвечает, что я псих. Ну ладно, хватит об этом. Значит, он поехал в Торонто?
— Поехал, имея на то веские основания, — сказал Макс без тени улыбки. — Дело в том, что Квебек, Монреаль и Галифакс — морские порты, и потому у тамошних консульств хватает специфических вопросов, связанных с иммиграцией — и ответы тоже имеются. Если ваш приятель — человек с извилинами, он не поедет к морю. С консульством в Торонто у него будет меньше хлопот, а теперь авиакомпания «Америкен эрлайнз» открыла рейс, который доставляет вас в Торонто из Нью-Йорка за сорок пять минут.
— Не знаю, не знаю, — задумчиво произнёс я. — Что же делать?
— Это твой ребёночек, — отозвался Макс, — так что делай, что хочешь. У меня и без того хлопот полон рот. В конце месяца получишь от меня счёт. Ты на ней женишься? — вдруг спросил он, кивая в сторону Люсиль.
— Ты же знаешь, что сейчас я не в состоянии жениться, — буркнул я.
— Разговоры о браке приводят Харви в уныние, — сказала Люсиль. — Как его адвокат вы должны это прекрасно знать.
— Вы умная девушка, — отозвался Макс, — и мой совет вам црост: чуть надавить в нужном месте, и всё выйдет по-вашему.
— Пошли, — буркнул я Люсиль.
Я встал, двинулся к двери. Макс крикнул мне вдогонку:
— Харви!
Я открыл дверь перед Люсиль.
— Харви! Небольшой бесплатный совет.
— Слушаю.
— Позови полицию.
— Что?
— Позови полицию, Харви. Им платят деньги за то, чтобы убирать мусор.
— Большое спасибо, — сказал я.
— Приглядывайте за ним, — сказал Макс Люсиль.
  
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
 
 
На улице золотистая дымка весеннего солнечного дня потускнела, уступая место нью-йоркским сумеркам. Здания из стекла и бетона выбрасывали на улицы миллионы людей, устремлявшихся по домам. Пройдёт ещё час, и настанет лучшее время суток: улицы совсем опустеют, загрустят. Кое-где ещё временами напоминает о себе бурный деловой день, но такие всплески делаются всё реже и реже, и наконец наступает блаженная тишина. Только те ньюйоркцы, кто живут в центре, могут по достоинству оценить эти часы. Но в ближайшие сорок минут улицам суждено было напоминать бурлящие реки. Некоторое время я постоял в середине людского потока вместе с Люсиль, размышляя, что мы провели вместе полдня, и это оказалось совсем неплохо, даже если учесть её стремление сочетать роли матери, диктатора, учителя и переводчика. В целом всё вышло неплохо. Я решил, что должен как-то извиниться за своё неважное настроение, и сказал, что мне очень понравился сегодняшний день.
— Мне было сегодня очень хорошо, Люсиль. Правда, я пару раз на тебя огрызнулся…
— Что ты, Харви…
— Но это мои нервы…
— Ну, конечно, Харви…
— Ну, а теперь у меня миллион дел, — учтиво сообщил я ей, — надо доделать то и сё, узнать, когда следующий рейс из аэропорта Кеннеди.
 
— Ла Гардиа, — мягко поправила меня Люсиль.
— Что значит, Ла Гардиа?
— То, что вылетать нам надо из аэропорта Ла Гардиа, а не Кеннеди. Самолёты компании «Америкен эрлайнз» летают из Ла Гардиа. Последний рейс был в пять. Следующий в семь. У нас полно времени. А в Торонто мы будем в восемь тринадцать.
— Макс сказал, что нам лететь всего сорок пять минут, — промямлил я.
— Правда? Это преувеличение. Конечно, если будет попутный ветер, то мы уложимся в час, но по расписанию полёт занимает час тринадцать.
— Откуда ты это знаешь?
— Я попросила секретаршу Макса навести справки.
— Когда?
— Пока ты препирался с Максом.
— Я не заметил, чтобы ты выходила из комнаты.
— Просто дверь была открыта, я подошла к порогу и тихо попросила её всё узнать.
— Ты обожаешь шептаться. Это дурная привычка.
— Что ты говоришь!
— А что ты имела в виду, когда сказала: мы вылетаем из аэропорта Ла Гардиа?
— Харви, ты делаешься невыносим. Ты не в себе.
— Ничего подобного. Я абсолютно спокоен. Мы прекрасно провели день. Ты была просто прелесть. Ты мне нравишься. Тебе хочется командовать всеми, кто попадётся на пути, но тем не менее ты мне нравишься. Возможно, я отнюдь не герой-победитель, и мною нужно руководить, и я не жалуюсь. Ни в коем случае. Но сейчас я лечу в Торонто. Причём лечу туда один!
— И бросаешь меня на произвол судьбы? После того как я блуждала с тобой весь день по лабиринтам. Тайны о Синтии Брендон. Когда начинается самое интересное, ты задаёшь стрекача, Харви, ты не можешь меня бросить! Я просто не верю, что ты на такое способен.
Она вытащила из сумочки платок и стала промокать им глаза, но я холодно ответил:
— Убери платок. Твои слёзы притворны. Лучше скажи прямо: чего ты хочешь.
— Ну ладно. Мне никогда до этого не было так интересно. Я хочу лететь с тобой.
— Нет.
— Да.
— Ты знаешь, сколько времени у тебя уйдёт на то, чтобы вернуться домой и упаковаться?
— Я готова лететь прямо сейчас. Господи! Час Тринадцать. Это всё равно что поехать в Бруклин.
— Нет.
Мы препирались ещё минут десять, а затем у нас ушло ещё пятнадцать минут на то, чтобы найти такси. В аэропорте Ла Гардиа мы выкроили время, чтобы съесть по сэндвичу, да и в самолёте нам кое-что предложили вместе с коктейлем. Самолёт взмыл в воздух, и в восемь ноль девять, на четыре минуты раньше, чем полагалось по расписанию, совершил посадку в торонтском аэропорту Милтон. Только тогда мы с Люсиль вдруг поняли, что оказались в другой стране — без багажа и (по крайней мере это касалось её) без денег. Когда мы шли по вокзалу, я сообщил, что она должна мне пятьдесят четыре доллара шестьдесят центов.
— За что?
— Я купил два обратных билета. Каждый из них стоит пятьдесят четыре шестьдесят. Ты же сказала, что хочешь играть вместе со мной.
— Харви, неужели я должна ещё платить за билет, когда у тебя полны карманы денег, специально выданных тебе фирмой на расходы? — Она открыла сумочку, порылась в ней и объявила: — Всё равно у меня только двенадцать долларов. Так что теперь тебе придётся либо поверить мне на слово, либо принять от меня чек.
— А вдруг нам придётся задержаться до утра?
— Харви, — мягко спросила она. — Где обратная часть моего билета?
Я вручил ей билет, она сунула его в сумочку и повернувшись зашагала к стойке «Америкен эрлайнз».
— Люсиль, ты куда? — крикнул я ей вслед.
— Обратно в Нью-Йорк. А чек я пришлю тебе по почте.
— Не валяй дурака, — сказал я и пустился её догонять, но она прибавила хода, и догнал я её только лишь у стойки. Я схватил Люсиль за руку и сказал:
— Ладно, я поверю тебе на слово. Хватит об этом.
— Уберите вашу руку, сэр, — холодно сказала она.
— Я был не прав.
— Ты самый фантастический жмот, каких я только встречала, Харви Крим, и единственно, почему я возилась с тобой, — это из чувства сострадания.