Малах ха-Мавет (СИ)
Трис рассмотрела таблетки: они имели зернистую структуру.
— А что это?
— Смерть, — ответила Хетт.
— И ты хочешь, ч-чтобы я… — от волнения Трис начала заикаться, — их у-убила?
Хетт выгнула бровь. Куда ей! Девчонка все испортит, лучше уж провернуть все самой. Но Шена в первый раз тоже отнекивалась, да и Дроу нечасто отправляла ловцов на задания вроде этого…
— А чего ты ожидала, дорогуша? — осведомилась она с явным недовольством. — Что мы просто сходим на свидание с двумя симпатичными молодыми людьми? Посмотри на меня, — велела Хетт, и Трис послушно вскинула глаза, — когда мы войдем туда, дороги назад уже не будет. Нельзя будет встать и уйти, если что-то пойдет не так. Поэтому мне надо знать одну вещь: ты сделаешь это или нет? Ты сможешь?
— Я не знаю, — выдохнула Трис.
— Боюсь, мне этого недостаточно. — Хетт скорчила презрительную мину. Однако стоило ей представить лицо Сидни, когда он узнает, что она потащила его ненаглядную дурочку на опасное задание, как к ней тут же вернулась былая энергичность. — Ты знала, на что идешь, и чем мы тут занимаемся. Ты вступала не в клуб по интересам и не в национальную команду по баскетболу. Так теперь докажи, на что ты способна… Или это все был какой-то подростковый бунт?
— Н-но… — Трис неуверенно взглянула на таблетки.
— У меня нет времени на уговоры, — раздраженно бросила Хетт. — Да или нет?
В тишине послышался едва различимый шепот:
— Да.
— Так-то лучше. — Хетт растянула губы в улыбке. — Правило четвертое: не прикасайся к таблеткам голыми руками, если не хочешь раньше времени сыграть в ящик. Это не витамины и не аспирин. — Она обернулась, пошарила в комоде и бросила на колени Трис пару черных перчаток. — Надень их. И давай покажу, куда можно спрятать таблетки… — Стараниями Шены практически на всей одежде в гардеробной имелись потайные карманы: она приделывала их собственноручно. Хетт опустила пакетик с ядом в крошечное отделение на подкладке. — Вот и все. У тебя есть мелочь? Я вызову такси.
— Стой… — Трис схватила ее за рукав. — Подожди…
— Ну что еще?
— Дай мне пару минут, — взмолилась девушка, — пожалуйста.
— Если ты хочешь позвонить Сидни или…
— Нет, нет. Я никому не буду звонить… Мне надо прийти в себя.
— Ладно, — Хетт скрестила руки на груди и нетерпеливо покачивала ногой. Чуть погодя она взглянула на Трис: та сидела как неживая, сцепив пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь. — Что, нервишки пошаливают?
Трис с трудом заставила себя кивнуть.
— Да, с тобой сложно… — протянула Хетт. Она ободряюще похлопала свежеиспеченную напарницу по руке, проявив несвойственную ей заботливость: — Ничего-ничего. Расслабься… У меня появилась идея.
Когда они сели в подъехавшее такси, сердце Трис все еще колотилось где-то в горле, а ее саму мучил один и тот же вопрос, на который все не находилось ответа: о чем она только думала? Неужели правда, что в каждом из нас борются два начала, и то, второе, вдруг начало побеждать? Откуда в ней подобная тяга к саморазрушению, стремление к агрессии и смерти? Она недооценила влияние дурной компании? Или ей вскружило голову само осознание того, что она держит в руках чью-то жизнь, человеческую жизнь?..
Лекарство начало действовать, напряжение понемногу спало. Тело Трис расслабилось и как-то обмякло. Она устало откинулась на сиденье — и тут же вздрогнула от прикосновения ледяных пальцев Хетт. Сладкий искушающий голос прошептал ей на ухо, щекоча дыханием кожу:
— Мы в этом вместе. Заодно… Не подведи меня, ладно?
Хетт предупреждала ее, что встреча состоится в мужском клубе, но не стала вдаваться в подробности, и лишь теперь Трис открылось истинное значение этих слов. Выбравшись из такси, она увидела красноречивую вывеску: изгибающийся силуэт девушки с шестом. Значит, стриптиз-клуб: еще один сдерживающий фактор, который едва не перевесил чашу весов и не заставил ее пойти на попятный.
Расплатившись с водителем, Хетт подтолкнула напарницу в спину, словно имела дело с нерешительным ребенком, и подошла к входу. Трис растерянно оглянулась, ища поддержки у прохожих. Никто на нее даже не взглянул, и девушка засеменила за готессой. Таблетки в ее кармане казались тяжелыми, как огромные куски свинца.
Смех, музыка, голоса: все обрушилось на Трис ужасной какофонией звуков. Если бы она не приняла успокоительное, то не выдержала бы и тотчас сбежала. На сцене извивались две танцовщицы, полуголые, в искрящихся серебристых бюстгальтерах. Багровые лучи скользили по их маслянистым телам.
— У нас зарезервирован столик…
Администратор повела их в глубину зала. Хетт в совершенстве играла свою роль. Она никогда не изменяла своему готическому имиджу, в повседневной жизни или на заданиях, и будто бы срослась со своими длинными черными платьями, но все равно приковывала к себе взгляды. Хотя Хетт смотрела на людей свысока, ее холодность и неприступность действовала на них как магнит.
Трис опустилась на диванчик из красного бархата. Безотчетно взяла с подноса бокал и опрокинула в себя одним глотком. Один из мужчин за ее столиком засмеялся, и она впервые обратила на него внимание.
Первая мысль: это какая-то ошибка. Каждый преступник должен иметь хотя бы один видимый изъян, отличительную черту, которая выделяет его из толпы. Уродливый шрам. Или хищный блеск в глазах. Дьявольскую улыбку…
Хетт гораздо больше походила на злоумышленницу, чем двое молодых людей, между которыми она сидела. Оба мужчины были в пиджаках и белых рубашках. Брюнет с густыми вьющимися волосами часто и заразительно смеялся, обнажая ровные красивые зубы. Когда Трис случайно встретилась взглядом со вторым парнем, более сдержанным и молчаливым, у нее екнуло сердце. Она потупилась и залилась румянцем. В течение нескольких следующих минут Трис испытывала страшные муки совести. Никаких оправданий у нее не было: он не был похож ни на ее школьную любовь, ни на бывшего музыкального кумира, ни, тем более, на Сидни.
Она вспомнила про таблетки, вынудила себя вспомнить.
В зале приглушили свет, и все оборачивались к сцене. Начинался новый номер, на сей раз с одной танцовщицей, одетой под ковбоя, в кожаных чапах и с парой бутафорских револьверов — по крайней мере, Трис надеялась на то, что они ненастоящие, слишком уж энергично ими размахивала девица. В этот момент время будто замедлилось: Ричи, темноволосый, и другой парень, с необычным именем Ноа, неотрывно смотрели на стриптизершу, а Трис неожиданно обрела кристальную ясность мысли.
Правая рука потянулась к карману. Следовало действовать сейчас, пока еще удавалось сохранить остатки здравого смысла. Ведь еще немного — и она подпадет под очарование его гипнотического взгляда и растворится в этих черных глазах. Трис нащупала пакетик. Как его раскрыть? Как незаметно вытряхнуть на ладонь таблетки? А если они упадут на пол? Каким-то образом она открыла пакетик непослушными пальцами, когда внезапно ощутила на себе чей-то обжигающий взор.
Хетт моргнула напарнице один раз, затем второй, и, когда Трис закусила губу, силясь расшифровать эти странные ужимки, дико вытаращила глаза и прошептала одними губами: «Нет».
Под конец номера стриптизерша откинула барабан, зарядила револьвер холостыми, и, широко расставив ноги, выстрелила в воздух. Повалил дым, низвергаясь с краев платформы прямо в зал. Раздалась буря оваций.
Больше Трис не предпринимала попыток вытащить таблетки, ждала сигнала, а его все не было. Она не старалась включиться в разговор и отвечала односложными фразами, если к ней обращались, иногда невпопад, тогда как у Хетт рот не закрывался ни на секунду. Готесса пила шампанское маленькими глотками и непринужденно поддерживала любую тему. Трис и не подозревала, что Хетт может выступать душой компании, как ни в чем не бывало шутить и смеяться с малознакомыми людьми. А рассеянность спутницы Хетт объяснила тем, что они пришли сюда с другой вечеринки, где спиртное лилось рекой, так что девушка была просто-напросто пьяна.