Малах ха-Мавет (СИ)

— Эй.
Он осторожно обхватил ее запястья и медленно отвел руки от лица. Шена посмотрела на него сквозь пелену слез: Сидни стоял перед ней на коленях. Когда он заговорил, его голос приобрел какую-то особенную мягкость и бархатистость.
— Хочешь покататься?
Она перестала плакать.
— Что ты имеешь в виду?
— Увидишь. Обувайся, — и Сидни отпустил ее руки, — я подожду за дверью. На случай если…
— Хорошо.
Шена умылась, надела сапоги и пиджак, потратив не больше двух минут. Взглянув на себя в ручное зеркальце, она припудрила щеки, скрывая их нездоровую бледность, и вышла в коридор. Они втиснулись в маленький лифт. Сидни все еще выглядел немного озадаченным, держал руки в карманах и всячески избегал ее взгляда. Ему определенно требовалось время, чтобы свыкнуться с новыми аспектами их отношений. Шена даже ощутила укор совести, что так спонтанно вывернула перед лидером душу и будто бы взвалила на него ответственность, от которой он хотел уклониться.
На улице Сидни подвел девушку к мотоциклу и остановился, улыбаясь. Шена широко распахнула глаза от изумления.
— Ты купил себе байк?
Он кивнул. Поневоле она вспомнила, как он честил их за малейшее нарушение правил, взять хотя бы ту историю с мобильниками, а уж Хетт из-за ее непримиримой натуры вообще влетало с завидной регулярностью. Но Шена предпочла обойтись без упреков: она ведь тоже снимала квартиру. Вместе с Хетт они арендовали ячейку в хранилище, Райс навещал старого отца… У каждого был свой секрет, а тайны девушка хранить умела. Им был отведен особый уголок в ее памяти. И она воскликнула с неподдельным восхищением:
— Классный!
— Правда? — В его глазах плясали веселые огоньки. — Садись.
Когда они оба уселись на мотоцикл, Шена прижалась к спине Сидни и сцепила руки у него под мышками. Это во многом походило на полноценные объятья, и ее затопило какое-то приятное умиротворяющее чувство, что-то наподобие благодарности. Шена с удовольствием вдохнула его запах, а ведь она и не подозревала, как сильно соскучилась по теплу его тела и по чужому теплу вообще. Промежуток, в который она не была ни Шеной, ни кем-то другим, те вырванные годы, проведенные в неподвижности, в пустой анабиотической дреме, начисто лишенной грез, в один момент перестали иметь значение. Это уже не набрасывало тень на ее существование. Шена ощущала себя живой, живее нормальных людей, раньше вызывавших у нее зависть.
Остаток ночи они колесили по городским улицам. Незадолго до рассвета, когда небо начало светлеть, их застал небольшой дождик. Сидни притормозил возле мигающей вывески супермаркета и соскочил с «вдовы». Вдвоем с Шеной они юркнули под стеклянный козырек над входом в магазин.
— У меня кончились сигареты. Зайдем?
Шена кивнула, одновременно поймав себя на мысли, что, наверное, впервые в жизни забыла прихватить с собой «Кэптен Блэк». Он остался на тумбочке в квартире. Теперь ей уже не надо притворяться и носить сигареты: в этом отпала всякая нужда.
На пути к кассе они прогулялись между торговыми стеллажами. По первому импульсу Шена схватила с полки грошовую соломенную шляпу, нахлобучила на голову, лихо заломила набок и кокетливо повертелась перед зеркалом. Кончики ее светлых волос намокли от дождя и начали виться, придавая ей слегка растрепанный вид, словно она недавно искупалась. Шена показала своему отражению язык и улыбнулась. Пока она дурачилась, Сидни на секунду впал в задумчивость, а потом предложил:
— Может, встретимся на выходе?
Она кивнула.
Хотя обычно Шена производила на людей хорошее впечатление, угрюмый охранник в потертой униформе ходил за ней по пятам, неодобрительно поглядывая на мокрые потеки на ее пиджаке. Вероятно, он полагал, что приличные девушки не шатаются ночью по магазинам, и в другой раз Шена обязательно бы сделала ему замечание. Сегодня же она купила пакетик карамели и решила подождать Сидни на улице.
Появившись спустя минуту, тот без предисловий вручил девушке яркую квадратную коробку. Она с нетерпением сорвала ленту и заглянула внутрь: на подушечках из хрустящей бумаги лежало восемь бледно-розовых «макаронов». Пирожные так и просились в рот. Шена взяла «макарон» двумя пальцами и откусила половинку. Сладкое безе с клубничным кремом буквально таяло на языке.
 
— Так это свидание? — невинно поинтересовалась она.
— Ну да, — Сидни распечатал сигареты и покосился на девушку. — Или ты хотела, чтобы я сразу опрокинул тебя на кровать?
— Пошляк! — И она легонько ткнула его кулаком в плечо.
Дождь все шел, и лидер успел выкурить три сигареты, а Шена приговорила почти всю коробку пирожных. Остался лишь крохотный кусочек, а она ведь так и не предложила Сидни попробовать… Робея, она спросила:
— Хочешь?
— Ты же знаешь, что нет. — Сидни мельком взглянул на пирожное с мокрым следом ее губ. Вывеска «24 часа» отбрасывала синие отсветы на их лица. — Ешь.
Они проторчали под козырьком еще десять-пятнадцать минут, пока дождь не перешел в мелкую морось. Беседа не клеилась. Наконец лидер выбросил окурок, подошел к мотоциклу и завел мотор.
Шена думала, что он отвезет ее обратно домой, но вместо этого Сидни взял курс на главную магистраль. «Вдова» уверенно мчалась навстречу восходящему солнцу: над горизонтом показался его сверкающий край. Центр города остался далеко позади, по сторонам тянулись жилые кварталы, мелькали спящие дома и магазины с темными витринами, а затем возникли и покинутые здания мертвых районов с коронами из золотого света. Сквозь выбитые двери и окна проникали солнечные лучи.
На мосту лидер до упора выжал газ. Все слилось в расплывчатую серую полосу. Краем глаза Шена заметила перечеркнутый указатель, предупреждавший о выезде из города, и тут же насмерть перепугалась. Что задумал Сидни? Подняв забрало шлема, она выдохнула ему в шею:
— Сид!
Он не отреагировал. Шена повысила голос, стараясь перекричать ветер:
— Эй! Сид! Ау! Разворачивайся! Пожалуйста! Я очень хочу вернуться!
Сидни мотнул головой, выразив несогласие, и в следующий миг над рулем треснуло зеркало, а его виски пронзила жуткая боль. Голос Видящей, чудовищно искаженный и многократно усиленный, ворвался в сознание пронзительным визгом, вышибая все остальные мысли.
(ИиИИииИИННИииисьСииднИИииИИииииИиИИиии)
Этот дикий вопль достигал таких высоких частот, что у лидера едва не лопнул череп. Невзирая на расстояние, Дроу все-таки смогла до него достучаться. Ее влияние простиралось гораздо дальше, чем он себе представлял. Кровь текла у него из носа и струилась по губам. Оглушенный и полуслепой, почти теряя сознание, Сидни судорожно схватил ртом воздух и на всей скорости развернул мотоцикл.
  
Глава 4.
 
— Начнем с азов, — произнесла Хетт, — слушай и мотай на ус. Правило первое: поменьше раскрывай рот. Говорить буду я. Правило второе, — она загибала пальцы, — следи за тем, что я делаю, и подыгрывай мне.
Трис не нравился начальственный тон, который взяла собеседница, но она понимала, что без ее указаний не сможет ступить и шагу. Тем более что Хетт заранее предупредила: она вводит ее в курс дел, и Трис либо соглашается с планом операции, либо же сразу выходит из игры.
— Третье, самое важное: никакой инициативы. Если ты допустишь ошибку, подставишь нас обеих. Нас могут убить, изнасиловать или что-то похуже… — Хетт передернула плечами, — все зависит от их фантазии. Так что ты будешь моей глупенькой легкомысленной подружкой, которая только и умеет, что строить глазки, выпячивать губки и дебильно улыбаться. Это понятно?
 
— А кто был главным в вашей паре с Шеной?
— Мы менялись ролями. Но ты не Шена.
Они сидели на одинаковых розовых пуфиках, касаясь друг друга коленями. Хетт взяла Трис за руку и положила в раскрытую ладонь прозрачный пакетик с двумя круглыми белыми таблетками.
— Бросишь им в бокалы по одной, как только они отвернутся, — сказала она. — Остальное я беру на себя.