Малах ха-Мавет (СИ)

Когда Лотти снова очнулась от забытья, Хлоя писала что-то за столом. Что произошло после того, как она ввела ей несколько препаратов подряд? Этот эпизод стерся из дырявой памяти Лотти и затерялся среди сотен ему подобных. Хлоин халат висел на стуле, она сидела в джинсах и сером свитере. В подвале запахло чем-то новым: бензином? Лотти приподнялась на локте. Что-то мешало ей двигаться свободно.
— Ты… выходила?
Хлоя обернулась.
— Конечно, — сказала она, — я же не узница, как ты. Но это так трогательно… что ты не хочешь расставаться со мной ни на минуту. И кстати… — она подергала за свитер, — у тебя очень удобная одежда. Донашиваю, как за старшей сестрой, не выбрасывать же, а ты теперь в обновках… — Хлоя скрестила лодыжки и наклонилась вперед. — Прямо зависть берет. Сидит на тебе, как влитая, и открывает ноги. У тебя длинные ноги, Лот. Мальчикам нравится. Такими можно гордиться.
Лотти опустила взгляд: на ней была смирительная рубашка. Подол задрался во время сна, и из-под него торчали худые ляжки. Двухметровые рукава были связаны в тугой узел за спиной, на ключицы давила странная тяжесть. Лотти задергалась, пытаясь освободиться. Что-то зазвякало и загрохотало: пришла в движение огромная цепь, лежавшая на каменном полу. Цепь тянулась к узнице и крепилась к ее ошейнику сзади. Внутри у Лотти все вскипело. Она захрипела и выкатила глаза.
— Ты… ты… уб… убью…
— Так, — Хлоя погрозила ей пальцем, — давай обойдемся без истерик. Подумай о других. У тебя будет припадок, и кому потом убирать? Ты очень нестабильна, Лот. Иногда ты меня пугаешь.
Скрежеща зубами, Лотти с ненавистью глядела на нее.
— Ладно, — сжалилась Хлоя, — продолжим позже. Я дам тебе поспать еще немного… а то ты слишком возбудилась. — Она взяла со стола миску, налила туда воду из бутылки, поставила на пол и ногой подтолкнула к Лотти. — Может, у тебя пересохло в горле? Пей.
Узница не шевельнулась.
— Пей, — повторила Хлоя, — сколько сможешь. Хочешь ты или нет, мне надо вывести из твоего организма остатки лекарств.
За окном барабанил дождь. Райс вновь лежал в больнице, а она сидела у его постели. Не зря ведь говорят, что история идет кругами… Хетт отдала бы многое, чтобы вырваться из этой бесконечной петли.
На первых порах они оба не ладили с Сидни. Пока Шена была жива, у Хетт и мысли не возникало, чтобы сблизиться с кем-то еще, Райс тоже ни в ком не нуждался и прекрасно справлялся собственными силами. К командиру он поначалу относился с изрядной долей настороженности, но время сгладило острые углы. Вот только Хетт упустила момент, когда это случилось. И хоть на нем все заживало, как на собаке, а врачи сказали, что на лице не должно остаться никаких следов, готесса никак не могла взять в толк, откуда берет корни его фанатичная преданность, его готовность жертвовать собой. Это порождало целый ворох новых подозрений и выводило ее из себя.
Райс почесал руку. Хетт не раз обращала внимание на его шрамы, однако не решалась ничего спрашивать, иначе пришлось бы отплатить услугой за услугу и рассказать что-то о себе. Таковым было негласное соглашение, и до сих пор готесса ревностно оберегала свои секреты. Любой вопрос о ее прошлом воспринимался Хетт как грубое вторжение в личное пространство и приравнивался к объявлению войны. Но и она постепенно привыкла к Райсу. Слишком долго они варились в одном котле.
— Что это?
— Не поверишь.
— Испытай меня.
Он сдерживался, чтобы не улыбаться. Поменьше мимики, посоветовал ему врач, если хочешь остаться красавчиком. В больнице каратель скучал, особенно досаждал постельный режим, и визиты Хетт вносили в его жизнь небывалое разнообразие.
— Ты знаешь правила, — произнес Райс.
— Хорошо.
Она закатала рукава.
— Ух ты, — сказал он. — Больно было, наверное.
— Не знаю… не помню. Теперь ты.
Он показал ей левую руку. Хетт заколебалась, и тогда Райс положил ее пальцы на свои шрамы, чтобы она ощутила, насколько они выпуклые. Какие-то скопления точек… Шрифт Брайля? Это никак не ассоциировалось у нее с Райсом. Хетт думала, что он такой же, как она… Конечно, в этом отношении у всех гулей было что-то общее, отличался лишь способ самоубийства.
 
— Ты ни за что не догадаешься.
— Шрифт для слепых? — озвучила свою гипотезу Хетт. — Ты был…
— Нет. Дай руку еще раз.
Райс направлял ее пальцы, и Хетт вновь ощупала цепочку рельефных символов у него на коже. У нее внезапно подогнулись колени, пришлось опуститься на кровать. Она как будто разделила с ним что-то очень интимное.
— Это… буквы?
— Да. Обычные буквы. И цифры. Но их не разглядишь, можно только почувствовать… Они у всех на виду, и тем не менее… Правда, обалдеть? Такое могло прийти в голову только законченному торчку. — Каратель выпустил ее руку. — Каким я и был.
Хетт разобрало любопытство:
— Откуда ты знаешь?
Он не торопился отвечать.
— Это останется между нами.
— Конечно, — заверила она. — Кому бы я стала это рассказывать?
Райс не страдал излишней подозрительностью, но Хетт перехватила взгляд, который он бросил на приоткрытую дверь. Она встала и закрыла ее: не на замок, палаты не запирались изнутри.
— Так лучше?
Он кивнул. Хетт вернулась на свою позицию и с заговорщицким видом приблизила к нему лицо.
— Эти буквы… и цифры… это адрес, — Райс взглянул на нее чистыми прозрачными глазами, — адрес места, где я когда-то жил.
  
Часть 5.
   
Глава 1.
 
— А вам точно туда надо? — спросил таксист.
Он взглянул на пассажирок в зеркало заднего вида: они сидели по разным углам. Одна из них, вся в черном, надвинула капюшон на глаза, обняла себя руками и нахохлилась, будто от холода, хотя печка в машине работала на полную мощность, вторая же, очень красивая, в светлом кашемировом пальто, в задумчивости жевала шоколадный батончик. Они и головы в его сторону не повернули.
— Я в те кварталы не поеду… Мне машина дорога. И вам туда не стоит соваться, это не место для таких, как вы… Могу остановить поблизости. Где вас высадить?
Шена не реагировала, вновь откусив батончик. В салоне пахло ее духами. Эффектная девушка, что и говорить, как с глянцевой обложки сошла… В ожидании ответа водитель вел машину с прежней скоростью. Зачем им понадобилось в эту глушь? Сумасшедшие? Искатели приключений? Когда автомобиль повернул налево, вторая пассажирка быстрым движением отбросила капюшон и одарила таксиста испепеляющим взглядом.
— Останови!
От неожиданности он резко вдавил педаль тормоза. Шена уронила шоколадку себе на колени. Хетт никогда не пристегивалась, и ее швырнуло на спинку переднего сиденья. Шипя от злости, она выбралась из такси и в отместку что есть силы хлопнула дверью. Шена вышла со своей стороны, стараясь не запачкать пальто. Водитель чуть помедлил, авось передумают, однако девушки явно не планировали возвращаться в машину.
Хетт развернула мятую карту, повертела ее так и эдак и еле слышно чертыхнулась. Из-за Сидни и его идиотских правил им приходилось руководствоваться бумажными картами и дорожными указателями, как каким-то неандертальцам.
— Дай сюда, — сказала Шена. За ее спиной кривыми обломками возвышались покинутые дома. После минутного размышления она ткнула пальцем в точку на карте. — Мы тут.
— Здесь все одинаковое, — буркнула Хетт, несколько пристыженная тем, что не смогла разобраться сама. — Одни руины.
Они зашагали по вздувшемуся и разбитому асфальту вдоль череды мертвых бетонных коробок. В рытвинах блестела грязная вода и лежал талый снег. Постоянно сверяясь с картой, Шена указывала дорогу. Дневной свет посерел, сгустились зимние сумерки. Вокруг чернели ржавые остовы недостроенных зданий. Обезлюдевшие школы и детсады встречали прохожих темными рядами окон. Временами до их слуха долетали шорохи, что-то то и дело шныряло между обветшалыми домами, люди или бродячие собаки, и обеим девушкам было неспокойно.