Смертник из рода Валевских. Книга 8 (СИ)

Тёмная аура не доставала до этого шара, так что пришлось спускаться. Прыгать, чтобы приземлиться на эту кровавую сферу, у меня желания не было. Всё же слишком жутко она выглядела. Прародитель бесновался — пространство трясло так, словно гора взбесилась и носилась по всей округе. В какой-то момент и вовсе возникло ощущение, что я двигаюсь в горизонтальном, а не вертикальном положении. Словно тварь рухнула на бок. Это позволило мне отцепиться от камней и несколькими прыжками приблизиться к кровавой сфере. Тёмная аура, наконец-то, до неё достала, погрузилась внутрь и… раздался взрыв.
Меня оглушило. Возможно даже контузило. «Лечение», которое я в себя вливал не останавливаясь, почему-то помогало слабо. Пыль осела, и я осознал, что валяюсь на камнях под синим небом. Взрыв кровавой сферы разорвал Прародителя на несколько частей, но не убил! Судя по тому, что камни продолжали шевелиться, в них всё ещё теплилась жизнь. Ко мне устремился один из каменоидов, но резко остановился, попав в ауру. А потом и вовсе рассыпался мелкими камнями — в него врезалась молния.
— В двадцати метрах от тебя находится какой-то источник силы! Ты должен доделать свою работу! — послышался крик Кималя Саренто, звучавший, словно из глубокого колодца. Шевелиться было тяжело, но настойчивые требования, что раз за разом кричал ректор, бесили. Единственный способ избавиться от этого глухого ора — сделать то, что требуется. Может, хоть так ректор заткнётся?
Перевернувшись на пузо, я пополз вперёд. Встать я уже не мог. Несмотря на защиту купола и брони, приложило меня всё же знатно. Голова вообще не соображала, что происходит. Где я? Кто я? Что я? Нет, если напрячься, на все эти вопросы ответ я дам, но для этого нужно будет приложить немалые силы. Сверкнула очередная молния, пространство ещё раз дёрнулось, словно желало прыгнуть куда-то в иное измерение, после чего всё умолкло.
— Убери ауру, чтобы я мог подойти! — назойливый ректор не давал мне отдохнуть. Пришлось подчиниться и на этот раз. Лежать на животе было почему-то больно, так что я перевернулся на спину, чуть не потеряв сознания от накатившей боли и сквозь туман в глазах смотрел на приближающегося Кималя Саренто. Выглядел мой ученик (о! я его впервые спокойно назвал учеником без отторжения внутри) весьма красочно. Он был целиком серый от пыли и только глаза выбивались на этом фоне.
— Живой? — спросил мужчина.
— Сомнительно, — ответил я. Вернее, хотел ответить, ибо на это сил не хватило. Вместо речи я что-то простонал, а потом и вовсе закашлялся. Лёгкие горели огнём и мне пришлось в срочном порядке ещё раз вытаскивать себя «Лечением». Помогало слабо, но помогало.
— Выглядишь не очень, — ректор подошёл ближе. Толстый слой пыли на его лице не мешал увидеть искреннюю озабоченность.
— Всё так плохо? — хотел спросить я, но вновь раздались только хрипы.
— Не трать силы, они тебе ещё пригодятся, — потребовал ректор и поднял меня на руки. По телу прошла волна острой боли, которую мне пришлось снимать «Лечением». Организм вёл себя странно. Вроде как повреждений не было, но при этом и самочувствие было такое, словно меня провернули через мясорубку. Несколько раз.
— Ладно, вижу, что ты пытаешься хмуриться, так что поясню, в чём дело. От мифрилового доспеха у тебя остались лишь одно воспоминание. Он висит на тебе отдельными кусками. Сохранился, разве что, пояс, да часть нагрудника. Всё остальное уничтожено. Скорее всего вместе с конечностями, но ты их уже восстановил. Твоё тело сейчас представляет один большой ожог. Который не убирается твоим «Лечением». Ощущение такое, словно тебя окунули в чан с тёмным огнём и основательно в нём проварили. Повреждения, видимо, не только снаружи, но и внутри. Поэтому ты не можешь говорить. Ты глазки-то не закрывай, мил человек. Спать тебе сейчас категорически запрещено. Каким образом ты ещё жив, сказать не могу. Видимо, держишь себя постоянным использованием «Лечения». Единственный шанс, как тебя вытащить — в срочном порядке доставить к клану Бартоломео. Насколько я знаю, только они обладают устройством, что устраняет последствия тёмного пламени. Но до них нужно ещё добраться. Так что не останавливайся и лечи себя. Лечи, Максимилиан. От этого зависит твоя жизнь.
 
— Добыча! — прохрипел я. Получилось вновь нечленораздельно, но Кималь Саренто меня понял. Он перешёл на лёгкую трусцу, умудряясь держать меня таким образом, что я совершенно не ощущал его шагов.
— Я уже проверил — там ничего не было. Прародитель ушёл, не оставив после себя ничего. «Поглотитель», во всяком случае, ничего не обнаружил. Возможно, если бы пройтись по нему мифриловыми перчатками, что-то и можно было бы добыть, но где мы их сейчас возьмём, перчатки-то? Твои исчезли, у меня ещё нет. Так что всё, что нам сейчас остаётся — в срочном порядке двигать к клану Бартоломео. Аделина уже предупреждена, тебя будут ждать. Ты, главное, не вздумай окочуриться за дорогу. «Лечение», Максимилиан, всё время используй «Лечение». И не вздумай спать! Нас ждут весёлые времена, так что умирать тебе сейчас никак нельзя.
(локация Керукс, центральные земли)
Кималь Саренто бежал по направлению к ближайшему поселению тёмных, периодически посматривая на свою ношу. Максимилиан пребывал в полубредовом состоянии, балансируя на грани жизни и смерти. Обычные люди в таком виде, в котором пребывал юноша после сражения с Прародителем каменоидов, не живут, но этот держался. Хрипел, страдал, но продолжал восстанавливать своё умирающее тело. Тёмный огонь, что исчез из этого мира, напоследок знатно поработал с юным эрцгерцогом, превратив того в кусок обгорелого мяса. Руки и ноги Максимилиан сумел восстановить. Судя по тому, что они были девственно чистыми, юноша сумел вырастить их заново, но с остальным телом ничего поделать не мог. Требовался нейтрализатор, что имелся в клане Бартоломео и Кималь Саренто очень надеялся, что ему удастся доставить своего нового наставника туда живым.
Нового наставника. О том, что были другие, мужчина решил умолчать. Как и о том, что строка состояния находилась у него вот уже сотню лет. Да и в свой настоящий возраст Кималь Саренто не собирался посвящать Максимилиана Валевского, во всяком случае в ближайшее время. Потому что судьба, забавная такая сволочь, в очередной раз показала, что умеет вытворять такие фортеля, которые и в страшном сне присниться не могли. Мужчина даже поёжился, вспоминая появившиеся перед глазами недавние сообщения, которые, по сути, приговаривали его к неминуемой смерти:
Иномирцы покинули этот мир.
Рунная магия покинула этот мир.
К вам привязано пятьдесят восемь людских душ. В течение 30 дней необходимо выполнить их фиксацию, в противном случае произойдёт отторжение и ваш организм вернётся к изначальному состоянию.
Тяжело описать словами то, что испытал мужчина в этот момент. К своими ста тридцати годам ему пришлось многократно пользоваться услугами мастера Мерама, чтобы сохранить привычную внешность сорокалетнего ловеласа. Требовались экстренные решения, граничащие с откровенным безумием. Потому что стандартных способов реагирования на обстоятельства уже не было. Человеческий организм не предназначен для того, чтобы жить сто тридцать лет. Если текущее тело вернуть к «изначальному состоянию», оно умрёт. Быстро и бесповоротно. Тёмные помочь ничем не могли. Цитадель изначально была бесполезна. Кималь Саренто начал испытывать давно позабытое чувство отчаянья, когда появились каменоиды и Максимилиан Валевский. Мужчина вцепился в него всеми руками, понимая, что помочь ему сейчас может только что-то невозможное. То, что было постоянным спутником юного эрцгерцога.
Дальше случилось то, чего Кималь Саренто совершенно не ожидал. Пятьдесят первый уровень камня, конечно, интересно и сильно, но не настолько, как появившееся после первого боя с каменоидами сообщение:
Осуществлена временная фиксация пятидесяти восьми людских душ.