Соблазненная инопланетным воином (ЛП)

Я замечаю, что одна из женщин в углу бледнеет, но женщина передо мной прищуривается. Лицо у нее изможденное, но глаза темные и суровые, напоминающие мне орлиные. Она похожа на того, кто видел всякое дерьмо и больше не желает его видеть.
— Никто тебе не поможет, — мягко говорит Орлиные Глаза, хотя тон ее тверд. — Люди здесь видели слишком много страданий, чтобы отказаться от того, чем судьба так щедро одарила.
Я пристально смотрю на нее.
— Скоро вы увидите ещё больше страданий. Ты ведь это знаешь, да? — я вдруг отчаянно хочу, чтобы она увидела в этом смысл. — Я видела, как тренируются воины Дексара, и они пронесутся через этот лагерь, как торнадо, пока не найдут меня. Это не закончится благополучно для Варика.
Заговорила другая женщина. Она беременна и сидит в одном из немногих стульев.
— Мы сражались битву за битвой, всегда проигрывая. Наши воины немногочисленны, и наш катай обещал нам, что если мы поверим в него, то сможем жить мирной жизнью.
— Вы хотите мирной жизни? Присоединяйтесь к племени Дексара.
— Дексар — чудовище, — шипит другая женщина, и я оборачиваюсь, пораженная ядом в ее тоне. У нее длинные, великолепные черные волосы, хотя они спутаны и сальные. — Его племя уже большое и процветающее, но ему этого мало. Он забрал тебя и хочет спариться с тобой.
— Я люблю Дексара, — выпаливаю я, и в комнате воцаряется тишина. Это правда, я понимаю. На планете, где ему было бы так легко стать безжалостным диктатором, с такой огромной властью в руках, он каким-то образом оставался хорошим.
Я прочищаю горло, оглядывая комнату и женщин.
— Если бы все, чего он хотел, — это процветание своего племени, он мог бы сделать именно то, что Варик делает сейчас — заставить меня спариться с ним, как только мы встретились. Вместо этого он защищал меня, давая мне безопасность и позволяя мне узнать его. Варик — вот кто монстр.
Я выпаливаю последнюю фразу, и Орлиные Глаза подходит ближе.
— Ты будешь уважать нашего катая, — говорит она.
— Я уважаю тех, кто это заслужил. Ваш катай — не более чем обиженный мужчина, который не может справиться с тем, чтобы быть номером два, лишенный смелости и яиц, что быть номером один.
Орлиные Глаза смотрят на меня, ее рука дрожит, и я напрягаюсь, прекрасно понимая, что она собирается ударить меня. Я не собираюсь драться с женщиной, которая выглядит на шестьдесят или семьдесят лет.
Эти люди похожи на сектантов. Варик промыл им мозги, заставив поверить, что пророчество — это все, что им нужно для процветания. Таким образом, ему не нужно делать какую-либо работу, чтобы на самом деле создать это процветание, например, не злить парня, который практически управляет этой частью Агрона.
Женщина с черными волосами делает шаг вперед, отталкивая Орлиные Глаза.
— Ты будешь мыться, — говорит мне черноволосая женщина, и я открываю рот, чтобы сказать ей, чтобы она пошла к черту, но она продолжает: — Нас гораздо больше, а ты одна. Если нам придется раздеть тебя и искупать, мы это сделаем.
Когда меня забрали, на мне было тонкое голубое платье, и оно залито кровью Тэвиса. Держу пари, мое лицо тоже все еще в крови, и мне вдруг отчаянно хочется быть чистой. Я пожимаю плечами. Ну ладно.
Вода немного прохладнее, чем теплая, и я дрожу, когда подношу ладони к лицу, ополаскивая его. Женщины в основном игнорируют меня, но они охают и бормочут между собой, когда я мельком открываю им свою татуировку, когда тянусь за полотенцем.
Одна из женщин жестом приглашает меня сесть на деревянный стул, а другая начинает расчесывать мои влажные волосы. Судя по ощущениям, она заплетает их в замысловатый узор и фиксирует на макушке.
Мой желудок скручивает от нервов. Что, если Дексар не успеет вовремя?
Я прерывисто выдыхаю. Он успеет. А если нет, я сама отсюда выберусь. Я чуть не фыркнула. Никто не может обвинить меня в том, что я не оптимистка.
Женщины наносят на мое лицо какой-то вид браксийского макияжа, но я не обращаю на это внимания. Они тихо болтают, а я придумываю и отбрасываю планы побега, как ребенок, пытающийся сложить оригами. У меня будет только одна попытка.
 
Наконец женщины приносят другое платье, и я закатываю глаза. Теперь ясно, что Варик хочет сделать акцент цветом — яркий, чистый белый. Но я могу гарантировать, что мой небольшой бюст, будет непристойно выставлен напоказ. Я скрежещу зубами.
Люди здесь живут в нищете и пахнут не слишком свежо — я заметила, что одна или две женщины с тоской смотрят на мою ванну. И все эти женщины, включая ту, что беременна, выглядят так, будто они пропустили больше, чем несколько приемов пищи.
Но Варик потратил деньги на красивый наряд, чтобы мы могли играть в переодевания, а он мог притвориться настоящим королем. От ярости у меня дрожат руки, когда я тянусь за платьем и без возражений натягиваю его. Я хочу спросить этих женщин, сколько еды можно купить за такой тонкий материал, но какой в этом смысл?
Да, Дексар живет в роскоши, но он следит за тем, чтобы никто в его племени ни в чем не нуждался. Его воинам приказано следить за всеми — от самых успешных владельцев бизнеса до самых старых вдов. Он никогда не позволит своему племени быть голодным и неопрятным.
Я так глубоко задумалась, что не сразу поняла, что Орлиные Глаза жестом велит мне покинуть кради. Другие женщины начинают выходить, и женщина с черными волосами оглядывается на мою грязную ванну с такой тоской, что мне хочется убить Варика только за это.
Могла бы я убить Варика?
Я никогда раньше не отнимал жизнь. Бэт рассказала мне, что они с Невадой сражались против воинов этого племени и вуальди, когда защищали племя Текара. Она сказала, что убила больше людей, чем могла себе представить, и ее глаза потускнели при этом признании. Но когда я спросил ее, сожалеет ли она об этом, она покачала головой.
— Убийство оставляет на тебе след, — сказала она. — Который, я думаю, ты носишь с собой до конца жизни. Но иногда, некоторые люди должны умереть, чтобы невинные остались в живых. Я работаю над тем, чтобы смириться с этим.
Она сменила тему, но я думала о ее словах той ночью, когда готовилась ко сну. Это жестокая планета. Я видела здесь такое, чего и представить себе не могла. Всего за несколько недель пребывания здесь на меня дважды покушались, и это не считая вуальди, которые собирались нас съесть.
Если мне удастся избавиться от Варика, смогу ли я потом жить с этим?
Беременная женщина издает тихий звук, и я смотрю на нее. Она хромает, и мой взгляд падает на ее босую ногу, ступающую по неровной земле. Женщины позволили мне снова надеть туфли, но все они босиком, и я не думаю, что это потому, что им ненавистна закрытая обувь.
Варик притворяется, что он лидер, король племени, которому эти люди могут доверять. Между тем, у них явно не хватает самого необходимого, такого как обувь, одежда и еда.
Я спотыкаюсь, поднося руку к голове, как будто чувствую головокружение. Одна из женщин хватает меня за локоть, и я вытаскиваю шпильку из волос, пряча ее в кулаке.
Она ощущается непомерно тяжелой в моей руке, с замысловатым узором, вырезанным в металле на одном конце. Она двухсторонняя, и ощущение прохладного металла в моей ладони успокаивает, хотя это вряд ли поможет.
Женщины ведут меня на небольшой холм к травянистой поляне. Солнце уже взошло, и мне припекает в затылок. В любой другой ситуации эта обстановка была бы на удивление умиротворенной — журчание реки здесь было тише, прерываемое птичьими криками и шелестом листьев на легком ветру.
Справа горит огромный костер, отбрасывающий тепло. Пламя поднимается высоко, и воин добавляет больше дров, пока я наблюдаю.
К сожалению, Варик ждет меня — в очередной раз проявляя невозмутимость. Интересно, что подумали бы его соплеменники, если бы увидели, как он багровеет и разглагольствует о Дексаре, а изо рта у него брызжет слюна, когда он ныл о том, что он второй.
— Каталь, — говорит он, улыбаясь мне, и я закатываю глаза. Члены его племени окружают нас, и только на этой поляне должно быть двести человек. Я не сомневаюсь, что у Варика имеются еще воины за пределами лагеря.