Это было в Китае (СИ)

– Черт! – мне невольно стало неловко, и я принялся думать о том, как бы поскорей перебить эту щекотливую тему куда-нибудь в другое русло, чтоб еще хуже в итоге не стало.
Все, теперь я тщательно слежу за языком, но в его присутствии что-то это совсем плохо получается.. Но в то же время и думать мне даже не пришлось, поскольку Том сам принялся отвечать на мои уже заданные вопросы, продолжая сиять счастливой и до безобразия торжествующей улыбкой.
– Ты б знал, как я психанул, когда сел в такси к Уайту, и оно тут же поехало, даже Хейга не дождавшись! – недовольно качая головой, порывисто рассказывал Фостер, а его руки слегка подрагивали на мне, заменяя жесты, но все равно не отстраняясь. – Прикинь, Уайт вдруг решил, что я, – он презренно и едко усмехнулся, сделав намеренный акцент на последнем слове, – самый главный возмутитель спокойствия и порчу ему, видите ли, все стадо баранов! – неистово возбухал он, а я, услышав это, громко хохотнул, запрокинув назад голову, потому что он так смешно и обиженно говорил, что заржать невольно хотелось, и я смеялся. Да даже больше не от его рассказа, а будто от облегчения и сладостной радости, что он все-таки остался. – Всю дорогу хотелось в бубен ему въебать, да мне б потом сразу хана пришла, – широко улыбаясь, продолжал он, а я с интересом слушал, чуть повернув к нему голову, но и не устанавливая зрительный контакт. – По любой, ему Майк че-то наплел. Ну, потом я прикинул, мол, так-сяк, и стал ему поддакивать, типа, «ура, блять, я наконец-то свалю из вашего сраного Хайлара».
– Я думал, что ты реально уехал, – хмыкнув, негромко сказал я и слегка пожал плечами, устремив взгляд на дорогу, а Фостер обнял меня еще крепче, прижимаясь и как бы доказывая, что он здесь, рядом, и я снова чуть улыбнулся.
Прикрыв глаза, я шумно выдохнул и все же не стал сопротивляться, после чего даже положил свою ладонь поверх его руки на моем животе. Я снова стал нервно покусывать губы, а внутри в это время ощущалась легкость, какое-то просто приятно-невыносимое окрыление и непонятное счастье, а сердце колотилось в груди уже не от страха, а от волнительной радости. Докатился я..
– Билл, я ж с ума сойду, зная, что ты тут с ним остался! – громко воскликнул он, а я от этих слов даже против воли еще шире заулыбался, и в беспокойной груди словно что-то пленительно затрепетало. – Он хоть не лез больше? – строго глядя на меня, спросил Фостер, а я откровенно завис, даже чуть приоткрыв рот в легкой растерянности.
Говорить или нет? Так-то он же специально и оставался, чтобы разрулить до конца эту отвратную проблему..
– Или лез?
– Он.. от твоих побоев отходит пока что, – уклончиво ответил я, отчего-то не решаясь признаться, стоило только вспомнить и предыдущий раз.
Да и показывать себя каким-то слабаком, который за себя постоять даже не может, мне, естественно, не хотелось, равно как и обсуждать все эти неприятности именно сейчас. Фостер задумчиво прищурился и закусил губу, будто усиленно обдумывая что-то, и я решил менять к чертям эту колючую тему.
– Ну, а как же твоя практика?
– Уайт сказал, что все проставит, лишь бы я только убрался отсюда побыстрее, – он тихо засмеялся и, коротко глянув в окно, снова повернулся ко мне, тут же начиная улыбаться. А раньше же только скалился на меня, как шакал, да и я-то тоже как бы.. – Кое-как его уболтал, короче, отцу не звонить, иначе меня упрут домой, да так, что потом не сбежишь так легко с самолета, – на одном дыхании возбужденно продолжил он и шумно выдохнул.
Он теперь так много говорит и так свободно, будто избавившись от старых оков замкнутости, давящих его и мешающих открываться кому-то, что сейчас он на себя не похож. Но как будто со мной он совсем не боялся быть собой, когда уже со всеми остальными становился тем самым шакалом.
– То есть, ты тупо не садился в самолет? – неверяще уточнил я, изумленно хлопая глазами, и недоуменно ахнул, когда получил в ответ подтверждающий эти слова кивок.
С ума сойти, и вся эта чертова сложность, выходит, ради меня одного? Он столько всего для меня уже сделал, что я теперь с ним просто не рассчитаюсь. Мне даже неудобно становится и в то же время так приятно, что..
 
– А если Уайт узнает?
– Я ему звонил и сказал, что добрался до Пекина, – хохотнув, беспечно ответил Фостер, вдруг настойчиво переплетая наши пальцы, и от этого легкого и словно обыденного жеста я шумно сглотнул и тревожно отвел глаза. – Ну, потом посмотрел в интернете время рейсов до дома и сказал ему, что удачно сел и лечу, а симку я вытащил. Завтра утром я, короче, буду уже в США..
– А если он позвонит снова или что-то проверит? – я вдруг испуганно ахнул и резко повернул в его сторону голову, тут же случайно ударившись об него и, в частности, об его щетину носом, и автоматически дернулся назад. Но Фостер только беззаботно махнул рукой, как бы говоря, что слишком тупой Уайт до такого не додумается. – Стой, а как ты будешь из Америки отзваниваться? Здесь же не ловят наши симки!
Том лишь грустно и неопределенно пожал плечами мне в ответ и странно покосился на мои губы, задерживая на них взгляд, от чего мне резко стало жарко. Ох.. Но.. а если китаец возьмет и высадит нас из машины, если мы сейчас.. А как вообще здесь к такому беспределу относятся?
Я вдруг представил обескураженное лицо Уайта, если бы я спросил что-нибудь в таком духе на одном из наших занятий, а ведь я же любил спрашивать у него всякую чушь. Нервно хохотнув, я снова задумался, опустив голову ниже, чтобы ненароком самому не сорваться и не полезть к Фостеру с поцелуями, что все равно было как-то дико.
Так! Хватит. Похоже, лаоши все равно догадается, и потом Фостер очень крупно попадет.
Не давая мне до конца разобраться со всей сложившейся ситуацией, такси вдруг остановилось, и я тут же непонимающе взглянул на Фостера. Тот поспешно полез в карман, заплатил водителю, даже сказал ему «большое спасибо», после чего тактично кивнул мне на выход.
– Ты че это такой любезный? – недоверчиво скривившись, спросил я, изучающе глядя по сторонам и следуя за Томом к входу в высокое здание. Ну, высокое оно только по местным меркам: этажей восемь, может, десять.
– Да просто только этот водила согласился помочь мне провернуть твое липовое похищение, – в своей манере усмехнулся он и снова лукаво подмигнул, галантно открывая передо мной дверь.
Моя реакция себя ждать не потребовала: я недовольно покосился на него за этот чертов жест и, получив в ответ лишь широченную улыбку и сочувствующее пожатие плечами, все же шагнул через порог первым. Ладно, все потом, а сейчас.. Вау..
– Пришлось ему доплатить и долго уговаривать, что это правда шутка.
– И что это? – я взмахнул рукой, подразумевая сразу все помещение, и, присмотревшись, вскоре и сам догадался, куда он меня привез.
Гостиница. Я тут же глянул на настенные часы, которые неумолимо показывали около восьми часов вечера, и это означало, что скоро мне уже надо будет возвращаться обратно.
– Хочу показать тебе мою новую «общагу», – игриво подмигнул Том и бессловесно кивнул в сторону лифта.
Я как-то сразу отметил, что девушки на стойке регистрации Фостера мгновенно узнали и заулыбались. Видимо, такой примечательный постоялец слишком уж резко бросается в глаза. Я хмыкнул.
– Ты же, кстати, не хотел в ней жить, – сказал я уже в лифте, пока мы поднимались на седьмой этаж.
Фостер удивленно взглянул на меня, как вдруг снова обнял, едва касаясь губами моей щеки и ласково потираясь, а уголки моих губ сами собой дрогнули в идиотской улыбке. Я что-то не понял, куда делся Билл Коулман, который ворчал и бесился всякий раз, когда к нему лез с зажиманиями и бесконечными объятиями Том Фостер?
Я все же расщедрился на короткое ответное объятие, которое тут же без раздумий расцепил, когда двери лифта распахнулись, и перед нами показались три китайца, которые, наоборот, ожидали его, чтобы спуститься.
– Откуда знаешь?
– Да по лицу понятно было, в мае на собрании еще, – ответил я небрежно, мельком вспоминая день, когда впервые увидел Фостера, и принялся вглядываться в номера комнат.