Берег тысячи зеркал (СИ)

Вера на миг замирает, но иного выхода нет. Она должна понимать все риски.
— Да, — уверенно отвечает, чем удивляет еще больше.
Она стала совершенно другой.
— Я вас услышал, профессор Лазарева, — киваю и бросаю взгляд на Ли Чон Сока. Все это время он стоит со скрещенными на груди руками и буравит карту взглядом. — Профессор Ли. Ваше мнение?
Мужчина резко переводит взгляд на Веру, смотрит долго и цепко, а потом произносит:
— Моя коллега полностью права. Но я бы все же осмотрел деревню…
Однако профессор не успевает закончить, а только замирает и хватается за стол. Нас оглушает взрыв, а пол под ногами начинает дрожать. Я хватаю Веру и отвожу в сторону от стеллажа с документами. Нарастающий свист и гул говорят о том, что амплитуда землетрясения в этот раз действительно высокая.
Вера плюет на устав. Игнорируя присутствие посторонних, она хватает меня за руку и надтреснуто шепчет:
— Сан. Надо увозить людей. Уже. Времени нет. Отправьте хотя бы тех семьсот, кого можете. Я не знаю… Я не знаю, сколько у нас времени. Господи…
— Верь мне. Успокойся, — осекаю ее, и бросаю взгляд на Джеха.
Толчки стихают резко, а в штаб вбегает старшина и Ю Чоль. Парни явно едва добежали в условиях такой тряски, а Ю Чоль напуган так, что его лицо бледнее стен вокруг.
— Разрешите обратиться, — чеканят, а я киваю.
— Вулкан… Там… Там… Дым с горы, — Ю Чоль так взволнован, что даже не может нормально говорить.
— Старший солдат Сон, — наверное, мой голос слышно во всем модуле штаба. — Глубокий вдох.
Парень немедленно замирает, гулко выдыхает и вдыхает.
— Докладывай, — рявкает Джеха.
— Есть. Мы заметили дым над кратером. Караульные на смотровой вышке передали по связи, что только что случился взрыв. Во время землетрясения. На горе.
— Фреатический взрыв, — Вера убито произносит, смотря на меня совершенно безумным взглядом.
— Что это? — хмуро осматриваю ее лицо, а она едва шепчет:
— Начало, Сан. У нас считанные часы. Это не обычный вулкан. Коготь… Весь остров это вулкан. Весь. Если зоны давления начнут меняться слишком быстро, он начнет выплевывать породу и магму прямо из кратера на расстояние в несколько миль. Магма может найти выход и через почву, а значит вместо гейзеров, мы получим фонтаны раскаленной лавы. Кроме того, газ. Он способен отравить все живое в радиусе мили от эпицентра извержения. Пепел…
— Не даст взлететь ни одному летательному аппарату, — нервно, и с дрожью, но собрано поясняет профессор Ли.
Они обмениваются взглядами, а я обращаюсь к Джеха.
— Джеха готовь транспортник. Немедленно. Выкиньте из него весь ненужный хлам. Он должен принять на борт всех рабочих и личный состав расположения. А это почти восемь сотен людей, — я обращаюсь к другу, а он собрано кивает, и выходит прочь.
— Старшина Ю. Передай на все вышки приказ командира военной базы. Все должны немедленно покинуть рабочие места и спустить на воду спасательные моторные шлюпки. Начать эвакуацию личного состава вышек немедленно. Всех рабочих доставить на берег острова. Время спасательной операции ограничено до двадцати минут. А значит, это немедленная эвакуация. Уровень опасности красный. Выполняй.
— Есть, — старшина так же, не теряя времени, уходит.
Я перевожу взгляд на Сон Ю Чоля, и вижу в его глазах такой испуг, будто начались боевые действия. Мальчонка не готов ни к тому, чтобы умереть, ни к тому, чтобы убивать, пытаясь выжить.
Его место не здесь, и я всегда знал это.
— Ю Чоль, — я упускаю устав, и продолжаю, не обращая внимания на ошарашенный взгляд парня: — Ты должен лично посадить на борт транспортника группу из Франции.
Вера хмурясь поднимает взгляд, но я не даю ей шанса на возражения.
— Сан.
— Ты сядешь на первый же самолет, Вера, — буравлю ее строгим взглядом.
— Но, майор. Как же я? Я должен быть здесь, — возражения мальчишки доводят до точки кипения.
— Отставить разговоры. Это приказ. С этой минуты ты несешь полную ответственность за этих людей, Ю Чоль. Хоть один пострадает, я с тебя спрошу. Ты меня понял? Быстро найди их всех, и проконтролируй, чтобы они сели на борт вместе с рабочими с вышек. Никаких вещей, сумок, и багажа. Все оставить здесь, а с собой взять только самое необходимое и документы. Выполняй.
 
Парнишка бледнеет, и не верит, что я вот так прогоняю его. Но иного выхода нет. Сон Ю Чоль находится там, где ему не место. Годами я наблюдаю, как он ломает себя, ради долга перед отцом полковником. Но он не солдат. Этот мальчик не умеет убивать, и не способен смотреть в глаза смерти.
А здесь будут смерти. И не мало. Увести всех островитян не удастся.
— Ты не расслышал приказ, старший солдат Сон? — строго переспрашиваю.
— Майор Кан…
— Убирайся отсюда немедленно. Я не смогу посмотреть в глаза твоей матери, если ты погибнешь здесь. Вон, я сказал, — повышаю голос до рыка.
— Есть, — парнишка ошарашено шепчет, и пятится к выходу.
— Старший солдат Сон. Не испытывай мое терпение, — глухо и на низких тонах повторяю, и он, наконец-то, выбегает прочь.
— Я никуда не полечу.
Услышав холодный тон Веры, я поворачиваюсь и натыкаюсь на такой же леденящий взгляд светлых глаз.
— Вера, не дури. Я не намерен возиться еще и с твоим упрямством. Ты уже ничем не сможешь помочь. Это опасно.
— Как ты собираешься переправлять на Кирибати людей? Тебе не нужна помощь? Как так вышло, что у вас только один транспортный самолет? Почему не подумали… — но Вера не успевает закончить.
Ее виновато перебивает профессор Ли.
— Мы несем ответственность только за своих сограждан, коллега. Островитяне официально не являются гражданами какого-либо государства. Кирибати их не примут. Остаются Филиппины. Но и тут… вряд ли.
— Вы шутите? — Вера в ужасе вскидывает брови. — Вы серьезно? Как такое возможно в двадцать первом веке?
— Я видел во Вьетнаме целые поселки с нелегалами без паспортов, Вера, — отвечаю пустым и безжизненным тоном. — У них нет прав, и нет имен. Многие из них умирали на наших руках, и мы не могли им ничем помочь. Даже комитет Красного Креста был бессилен. Их косила обычная простуда, а мы не имели права отвести их в муниципальные больницы. Им бы там просто не помогли. Так и эти люди. Они никому не нужны.
Закончив, вижу, как она ошарашено отступает на шаг. Вера не верит в то, что слышит, но реальность такова, и она жестока. Я рад, что моя Вера не видела этой жестокости никогда, но готов удавиться прямо сейчас, ведь увидит.
— Личный состав расположения не является волонтерской миссией. Мы военные, и здесь не миротворцы, Вера. Здесь, мы охранники работников вышек и пяти станций. Мы несем ответственность только за их жизни. Острову мы помогаем продовольствием, медикаментами и оснащением для очистки воды. На этом все. Потому в расположении, на случай экстренных ситуаций, предусмотрено только две воздушные машины для эвакуации. Одна из них была повреждена и отправлена на "Лютом" для ремонта. Таким образом, остался единственный транспортный самолет. Вертолеты и реактивные машины, которые пилотирую лично я, и еще несколько летчиков из офицерского состава, нам не помогут. Такова… правда.
— И как быть… дальше? — она убито шепчет, с недоумением и шоком осматривая нас с профессором Ли. — Вы же не собираетесь оставить их здесь? Сан, они погибнут. Если не сразу, и не все, то большинство. Это же… бесчеловечно.
— Я не сказал, что оставлю их, Вера.
— Майор Кан, — Ли Чон Сок в удивлении вскидывает брови, а я грубо осекаю его:
— Я сказал, что не оставлю в такой ситуации никого.
— Это самоубийство, майор. Вы погибнете вместе с этими людьми. Вы с ума сошли?
— Я давал присягу, — оборвав профессора рыком, продолжаю: — Моя обязанность защищать людей. А в такой ситуации мне не важно, профессор, корейцы они, или, как вы недавно выразились, необразованные аборигены. Это люди. А я солдат и человек, которому они поверили и пустили моих бойцов на остров без препятствий. Это их дом. Не наш. И это я пришел к ним, а не они ко мне.