Солнечный щит (ЛП)

— Ты можешь отменить приказ о высылке?
Он покачал головой.
— Нет, если это от моей матери. Трон все еще ее.
— Ты мог бы поехать с нами, — быстро сказал я. — Мы поговорили бы в карете…
— И нас обвинили бы в том, что наследник — заложник. Веран, ты хоть думай, — Ро зло постучал по своей голове. — Думай, что творишь! Это не урок! Это может привести к мировой войне. Садись в карету.
Поражение. Все желание чего-нибудь достичь привело к поражению.
Элоиз закашлялась. Под яростным взглядом ее отца я медленно встал со стула. Я посмотрел на Яно, который укутывал своим мокрым плащом Тамзин, ее глаза все еще были закрыты.
— Прости, — сказал я на моквайском. — Я не хотел устроить такие проблемы. Что будешь делать?
— Пока не знаю, — сказал Яно. Хоть мир рушился вокруг нас, он выглядел спокойнее, чем до этого, и решимость на его лице была королевской. — Но ты помог вернуть Тамзин. Все не так плохо, как мы думаем.
Тамзин попыталась закатить глаза, может, от уверенности слов Яно. Она открыла глаза и посмотрела на меня, поджав губы. Она осторожно повернулась к камину и взглянула на Ро, ждущего, пока я пойду к двери. Она посмотрела на Элоиз, которая старалась не уснуть.
Тамзин хотела посмотреть на меня, но повернулась снова к Элоиз. Она замерла, ее уставшее и пострадавшее тело вдруг напряглось. Ее потрескавшиеся губы приоткрылись.
Я потом она взволнованно замахала нам с Яно, указывая на комнату.
— Ао-а, — сказала она. — Ао-а.
Яно поймал ее за руку.
— Что? Тамзин…
— Пергамент, — сказал я. — Даона — пергамент. Вот, — я бросился к упавшей карте и поискал перья у книги учета на столе. Она забрала у меня в спешке предметы, схватила баночку чернил, пока я встряхивал ее. Она откупорила их, обмакнула перо, в спешке делала кляксы. Они растекались, оставляли след на Феринно.
Яно и я встали за ней, пока она писала. Даже Ро, готовивший Элоиз к подъему, замер.
Я в шоке смотрел на буквы на странице.
Снаружи пророкотал гром. 
  
45
 
Ларк
Гром вместе с молнией — буря была над головой, и чудо, что по мне не попало, пока я неслась по равнине. Мы пронеслись под знаком Пасула. Джема была в грязи от копыт до плеч, и Крыс выглядел так, словно его окунули в коричневую краску. Я, наверное, была чище, чем когда-либо. Сапоги были в грязи, конечно, но остальное тело было почти чистым. Дождь жалил щеки, смыв краску.
Я заметила лошадь Верана у почты, покраснела от облегчения. Они смогли. Я не знала, был ли Сайф с ними или где-то с принцем Моквайи. Я оставила Джему рядом с Кьюри, спрыгнула с плеском. Крыс лег между ее ног в грязи и шумно дышал.
Я опустила бандану и сняла шляпу, вода лилась с полей. Вытерев капли грязи с лица — было странно не ощутить жирную краску на пальцах — я открыла дверь толчком.
Веран стоял там за Тамзин, она что-то писала на карте. Рядом с ним был промокший моквайец, с длинных черных волос еще стекал дождь. У дальнего конца стола стоял мужчина старше, сиприянин, как мне показалось, и за ним бледная фигура сжалась в одеяле. Они все посмотрели на меня, как на призрака. Глаза Тамзин пронзали сильнее всех взглядом, она почти прищурилась от моего внезапного появления.
— Эм, — я замерла, подо мной собиралась лужа. Я вдруг поняла, что я была в комнате незнакомцев, и мое лицо все еще было на плакатах. Мне стало не по себе. Я махнула Верану. — Где Сайф?
Нападение произошло из дальней части комнаты.
Я была отвлечена, страдала от боли, так что отреагировала медленно. Сиприянин отбросил стул с дороги, и он врезался в стену. Мужчина устремился ко мне. Я подняла кулаки, но медленно. Его ладони сжались на моем горле.
Нет, не на горле.
Мое лицо. Он прижал ладони к моим щекам.
— Мойра!
Я отпрянула от его рук, его ладони сжали воздух. Его лицо озарили странные эмоции, он выглядел как сумасшедший.
— Свет, — прохрипел он. — О, Свет, — он потянулся ко мне.
Я отбила его руку.
 
— Не трогайте меня.
Я думала, что кто-то пошевелится, уведет мягко этого ненормального, чтобы мы могли заняться делом, но все застыли. Тамзин все еще смотрела, перо свисало с пальцев. Моквайец не смотрел на меня, он глядел на путницу в одеяле.
Но Веран тоже глядел. Его зеленые глаза были огромными, брови и шрам приподнялись, и морщины пересекли синяк. Его губы стали почти идеальной «о».
Сиприянин сжал мое запястье, но я высвободила руку.
— Я сказала, не трогай меня, старик. Веран, что происходит? Где Сайф? У нас проблемы?
Но мужчина снова поднял ладони к моему лицу, остановился у моего подбородка, когда я отпрянула.
— Я серьезно, — предупредила я. — Я начну драться.
— Мойра, — снова сказал он. А потом — пылающий Свет — он заплакал. Этот старик, в комнате людей. Он потянулся к моей ладони, и я отдернула руку и обошла его. Он повернулся, словно был привязан ко мне нитью. — Мойра, — сказал он в третий раз.
— Хватит так говорить, — рявкнула я. — Сядь. Кто-нибудь, усадите его, он ненормальный.
Но никто не двигался. Мужчина поманил рукой.
— Элоиз, прошу, милая, подойди сюда.
Фигура в одеяле встала сонно со стула, одеяло соскользнуло с ее плеч. Она выглядела болезненно, ее щеки были впавшими, а под глазами пролегли тени, этим она напоминала Уит в лагере. Но я заметила, каким хорошим было ее платье для путешествия, жемчуг в ее ушах и золотую вышивку на ленте, удерживающей ее кудри. Она, наверное, ухаживала за волосами так, как я и мечтать не могла.
Я отодвинулась, надеясь, что она не собиралась тоже меня трогать, но теперь мне мешал угол стола. Я оказалась в тупике, и это мне не нравилось. Я ощущала себя как заяц в капкане. Девушка смотрела на мое лицо. Веснушки были на ее носе и у глаз.
Старик все еще плакал, тянулся пальцами ко мне.
— Великий Свет.
— Хватит, — сказала я. — Сядьте. Оставьте меня в покое.
Я посмотрела на Верана, но он быстрым движением закрыл лицо ладонями, прижал их ко рту, носу и глазам. Моквайец смотрел то на меня, то на нежную девушку в шаге от меня. Тамзин пошевелилась первой, бросила перо на столе и встала со стула. Она схватила карту Феринно и протянула ее. На пустом месте недалеко от Трех линий она написала два слова большими буквами в спешке.
«ЛАРК — МОЙРА».
— Мойра, дорогая, — сказал сдавленно сиприянин. — Ты — моя дочь. Ты — сестра Элоиз. Тебя украли у нас в Матарики пятнадцать лет назад. Помнишь это? Мы тебя искали, твоя мама и я — мы искали годами.
Я посмотрела на Верана, не понимая, почему никто не прерывал этот бред. Веран должен был знать правду. Тамзин знала меня меньше дня, и она была голодной и не в себе. Остальные меня раньше не видели. Но мы с Вераном путешествовали почти шесть дней, и он такого не говорил.
Хотя… может, потому он настаивал, чтобы я прибыла в Пасул?
И где был Сайф?
Волоски на моей шее встали дыбом.
— Это глупо, — сказала я. — Веран, скажи им прекращать. Я думала, у нас были дела.
Он пошевелился, но лишь убрал ладони ко рту, глядя на меня поверх пальцев.
Старик вытер мокрые щеки, а потом снова коснулся меня — поймал мою ладонь руками.
— О, Мойра… любимая. Ты почти не изменилась. Ты так похожа на сестру, на мать. У тебя все еще есть тот смешной круг веснушек на животике? Мы на нем учились считать.
«Раз, два, три, четыре, пять, шесть».
Он склонился, и я ощутила запах кофе и корицы.
Я развернулась, вырвала руку из его хватки и сделала три шага к двери. Люди закричали за мной, но я открыла ее ногой и закрыла, не дав никому меня коснуться. Я прошла по крыльцу и под дождь. Крыс поднял голову у копыт Джемы. Лошадь Верана стояла рядом с ней у столбика. Он бросил ее в спешке, ее поводья сползли со столбика и лежали в луже.
 
Прямоугольник желтого света упал на грязь, делая мою тень длинной. Голоса зазвучали, кричали то чужое имя, кричали мне остановиться. Голос старика был громче всех, но с ним кричала и девушка, голос был юным и милым, без хриплых ноток пустыни.