Тень минувшего полнолуния (СИ)

– Ирменгарда? Ты ли это? – и я изобразила на лице свою лучшую улыбку, ну или оскал, кому что нравится.
– Дитя мое, как же я рада тебя видеть. Не поверила своим глазам, когда увидела твою магическую сущность на ярмарке. Как ты тут оказалась, Ангелика?
Старая карга одарила меня ответной улыбкой и будь я чуть более хлипкая, точно бы попятилась. А так я сделала шаг вперед и ухватила ее за руку.
– Ты не могла бы не кричать на всю ярмарку? И у деревьев, знаешь ли, уши есть
– Знаю, как не знать. Не войдешь ли в мой шатер? Гостьей станешь, – и она откинула полотнище прикрывающее вход в расписной шатер.
Я ухмыльнулась. Гостьей? Ну, ладно, коль не шутишь. Гость для ведьмы священен. И если она вот так приглашает, это значит, в доме тебе ничего не грозит. Только вот редко кого вот так открыто величают гостем. Поэтому я смело шагнула в шатер.
Тут все было устроено на потеху публике, при этом публика должна быть глупой, испуганной и не просвещенной. Бутафорские чучела хищников с раскрытыми зубастыми мордами, трупики огромных летучих мышей, свисающие с перекладин, поддерживающих шатер и на самом деле сделанные из черной шерсти. Камни и прочая ерунда, не имеющая никакого отношения к магии настоящей ведьмы. Но все это наводило на простых горожан ужас и панику, а значит щекотало их нервы и они готовы были раскошелиться на «настоящее пророчество» или «реальное предсказание».
– Садись. Расскажешь, как ты тут оказалась. Так далеко от дома. Накануне зимы?
Вот старая Гарда и в самом деле походила в отличие от деревенской жительницы Клары на ведьму. У нее был крючковатый нос, длинные седые волосы, острые глаза, хитро смотрящие на собеседника из-под кустистых бровей. Еще на лице присутствовали бородавки всех мастей, и цвет лица был землистый. Правда, я не уверена, что все это было настоящим. Бородавки можно прилепить, лицо намазать травой. Брови легко делаются из меха. В целом я бы себе такую внешность изобразила бы при наличии самых легкодоступных материалов очень быстро и качественно. Другое дело, что мне это не нравилось. А вот Гарда наоборот наслаждалась своим отталкивающим видом.
А еще она сказала, что увидела мою магическую сущность еще на ярмарке среди торговых рядов. Так что даже если бы я не зашла к ней, она все равно знала, что я тут. Так что торгуемся и выпытываем. И нужно постараться извлечь из этой встречи всю возможную выгоду.
Стульев или другой похожей на это мебели в шатре не было. Были две огромные подушки, больше похожие на матрас. Но садиться на это я категорически не собиралась. Скинув подушки, уселась на твердую поверхность сундука. И дождавшись, когда старая Ирменгарда усядется на подозрительное мягкое месиво, улыбнулась.
Ну, да. Что может быть в ворохе подушек и матрасов? Да все что угодно. Начиная от галлюциногенных трав, закачивая ядовитой иголкой, которая сама вопьется куда следует. Гость гостем, а элементарные приличия стоило соблюдать. Гарда на все мои действия одобрительно кивала и даже отвар мне не предложила в знак уважения. Ну да. Я бы все равно не стала пить бурду, сваренную другой ведьмой. Так что это знак уважения – ничего мне не предлагать.
Я сидела на сундуке и рассказывала то, что можно было рассказать. О небольшой деревеньке в окрестностях этого города, где я временно нашла пристанище. О том, что дорога сюда была трудной, и я собираюсь тихо перезимовать. Я не называла ни название деревеньки, ни упоминала направление и уж тем более не собиралась давать других подсказок как меня найти. Гарде это все было не нужно. Все что захочет она узнает и так, но мои слова она оценила и одобрительно кивнула. Я вообще за столь короткое время уже удостоилась нескольких одобрительных кивков старой ведьмы. Я бы возгордилась, но была на стороже.
– Что ж. Что-то похожее я и предполагала. Спрашивай.
– Насколько все плохо?
– В королевстве ведьм не осталось. Но сведения все же доходят. Король сходит с ума. Поговаривают о кровавых обрядах и о жертвоприношениях младенцев. Но пока это только разговоры.
 
– Уверена?
– Да. До весны все это терпит. Но весной ты обязана вмешаться. Это твоя ответственность и твоя ноша.
– Слухи?
– По ним королевская дочь уехала к жениху. И вернется как раз к весне.
– Я бы объявила меня умершей. Так надежнее.
– Нет. Они на это не пойдут. Твоих сторонников еще слишком много и они попросят предъявить тело и удостовериться. Мужа нашла?
– Нет. Сложно с этим.
– Понимаю. Только вот время убегает как песок сквозь пальцы. Поторопись. Без мужа взойти на престол ты не сможешь.
– У меня есть запасной план.
– Всего один? Не разочаровывая меня, девочка. У ведьмы планов должно быть много, – фраза прозвучала двояко.
Нда. В ближайших планах у меня грибы досушить, снять с деревенских парочку навешанных старой ведьмой проклятий и перезимовать. А потом уже спасать родное королевство, выходить замуж и становиться королевой. Ну, или сгореть на костре. Тут уж как пойдет.
Я слезла с сундука. Ничего нового мне не рассказали. Я все это знала. А вот мое местопребывание старая карга раскрыла. И теперь совершенно неизвестно, как она этим знанием распорядится. Я вопросительно приподняла брови. Гарда ухмыльнулась, показав черные зубы. И вот опять не уверена я, что это не самый обычный древесный уголь.
– Я не собираюсь соваться в твое королевство до весны. У тебя есть время, чтобы все уладить. Но потом ничего обещать не могу.
– Этого достаточно. Весной я отсюда уйду. Мне нужна зима.
Ирменгарда кивнула и поднялась. И вновь я заметила, что сделала она это легко и непринужденно. Вот так подняться с мягких подушек, это нужно иметь крепкую спину, сильные руки и здоровые ноги. У нее даже не хрустнуло ничего. И покряхтеть она забыла. Расслабилась, получив надо мной видимость власти. Только это все видимость, не более.
Меня приводили до выхода из шатра и похлопали покровительственно по плечу. И тут я окончательно поняла, что весть о моем нахождении достигнет моего королевства к весне. Нужно будет уходить, не мешкая, как только сойдет снег и дороги подсохнут. Папочка пришлет кого-то за мной, и если хочу остаться жива, медлить не стоит.
Это все не шло в разрез с моими планами. Я пожала плечами. Ладно. Справлюсь, мне не привыкать. И я, кивнув старой Гарде, пошла прочь из ярмарочного балагана.
Я пробиралась к телеге с припасами, когда увидела продавца петушков на палочке. Все бы ничего, только вот все его петушки подозрительно светились ведьминым огнем, предупреждая об опасности. Я подошла ближе и присмотрелась.
– Болван! Ты что использовал в качестве краски?
– Вы о чем госпожа? Не хотите – не покупайте!
– Стража! – я сняла с головы капюшон и громко позвала.
На мой зов рядом почти мгновенно появился солдат в форме а я, кивнув на продавца леденцов, сказала.
– Все его леденцы, такие красивые и разноцветные, окрашены ядовитыми металлами. Он использовал киноварь, белый свинец, ртуть и мышьяк. Последнее особенно умиляет, – и я покачала головой.
– Да что вы такое говорите, госпожа ведьма? – заголосил продавец.
Но стражник его не слушал а, схватив за локоть, потащил сквозь толпу. Я пошла за ними. Раз уж засветилась у Ирменгарды, то терять мне уже все равно нечего. А этот гад скармливал леденцы детям.
Вокруг нас расступалась толпа и новость о продавце и его сластях разлеталась по всей ярмарке быстро. Что, безусловно, радовало. Стражник завел продавца в отделение городской стражи, и я зашла следом.
Ярмарка проходила на одной из центральных площадей, так что далеко идти не пришлось. Толпа на улице продолжала гудеть, и почти сразу же в караульное помещение влетел важный человечек небольшого роста, но очень представительной наружности. Он был богато одет и на лацкане его был приколот знак в виде каменной башни. Должно быть символ города, а человечек его глава? Я пожала плечами и стала подробно описывать начальнику стражи и всем желающим ядовитые свойства красок. Меня слушали. Я дошла до мышьяка.