Обычный день

– Выбираем не мы, – криво усмехнулась миссис Смит. – Послушайте, о каких глупостях мы разговариваем? Как дети, которые пугают приятелей историями о привидениях. Еще немного, и мы убедим друг дружку в чем-то совершенно ужасающем.
Миссис Джонс, поколебавшись, решила, что слегка обижена последним заявлением.
– Я всего лишь хотела сообщить, – с достоинством произнесла она, – чтó говорят люди. И если остановиться хоть на минуту и подумать, то вполне можно догадаться, почему тебе хотят помочь. В конце концов, не я все это затеяла.
– И все же я считаю, вам не стоит так тревожиться, – мягко возразила миссис Смит.
Миссис Джонс встала и пошла к выходу, однако уже у двери, не удержавшись, обернулась и настойчиво проговорила:
– Послушай, если тебе вдруг понадобится помощь – какая угодно помощь, в любое время – просто позови нас, открой рот и кричи, понимаешь? Мой Эд прибежит, как только услышит. Ты кричи или топай по полу посильнее, а если сумеешь, беги к нам. Мы будем тебя ждать. – Она открыла дверь и добавила, стараясь говорить шутливо: – Ты смотри, ванну не принимай, ни в какую. – И уже с лестницы донеслось: – Если что – кричи. Мы услышим.
Миссис Смит торопливо закрыла дверь и машинально пошла на кухню, взглянуть, как там покупки, но оказалось, что миссис Джонс все разложила по местам. Миссис Смит отыскала упаковку в полфунта кофе и отсыпала немного в кофейник, припоминая, как обещала бакалейщику, что выпьет все сама. Мистер Смит пил кофе редко и понемногу – напиток приводил его в сильное возбуждение.
Миссис Смит, проходя по маленькой бесцветной кухне, подумала, как думала уже не раз, что не смогла бы прожить всю жизнь рядом с такими вещами. Когда она жила с отцом, все было иначе – безмятежное, упорядоченное существование, мирно протекавшее среди того, что она если и не любила, то хотя бы рядом с чем проводила время с удовольствием, наслаждаясь почти красотой порядка. Там и тогда миссис Смит, которую звали Хелен Бертрам, подолгу работала в саду, штопала отцовские носки или пекла ореховый пирог по рецепту, который узнала от матери, и лишь иногда останавливалась, чтобы подумать: что же готовит ей жизнь?
Когда отец умер, она осознала, что ее обрывочное существование более не имело смысла и являлось скорее отражением воли ее отца, нежели проявлением ее собственной. И потому, когда мистер Смит сказал ей: «Я полагаю, вы вряд ли решитесь выйти замуж за кого-нибудь, вроде меня», Хелен Бертрам согласно кивнула, моментально разглядев повторяющийся рисунок, который идеально завершал общую картину.
На свадьбу она надела свое лучшее темно-синее платье, а мистер Смит – темно-синий костюм, и они выглядели пугающе похожими, когда шли рядом по улице. Сначала они направились к юристу, чтобы составить завещания, а потом в страховую компанию. По пути мистер Смит задержался и настоял на том, чтобы купить миссис Смит маленькую войлочную собаку, которая ей приглянулась – игрушки продавали на углу, вокруг киоска толпились на тротуаре крошечные заводные собаки – они бегали кругами и пронзительно попискивали, как будто лая. Миссис Смит взяла коробку с собакой в контору страховой компании и поставила на стол. Пока они ждали врача, миссис Смит открыла коробку и обнаружила, что не хватает ключа. Мистер Смит, раздраженно бросив «эти уличные бродяги вечно пытаются всех надуть», поспешил обратно, однако не нашел на прежнем месте ни киоска, ни продавца, ни заводных собак.
– Такой обман злит меня больше всего, – заявил он миссис Смит.
Теперь игрушечная собака стояла на кухонной полке, и миссис Смит, поглядывая на игрушку, думала: смотреть на эту безвкусную безделушку всю жизнь? Нет, я бы не вынесла. Иногда она с горечью вспоминала дом своего отца, осознавая, что прежняя жизнь ушла навсегда, однако, как говорила она себе, «теперь у меня открылись глаза». «Все должно произойти совсем скоро, – вдруг подумала миссис Смит, – люди удивляются почти в открытую. Все ждут. Если этого не случится, все пойдет прахом». Когда кофе сварился, она налила себе чашку и пошла в гостиную, где опустилась на диван, на то самое место, где сидела миссис Джонс, и подумала: все должно произойти как можно скорее – в конце концов, у нас даже нет продуктов на выходные, и если я останусь здесь, то придется в понедельник отдать платье в чистку, а завтра пора платить хозяину квартиры за следующую неделю. Был еще фунт кофе – и с ним что-то нужно сделать.
 
Допив четвертую чашку кофе – она пила торопливо, даже отчаянно, – миссис Смит услышала на лестнице шаги мужа. Они все еще держались друг с другом скованно, и потому она помедлила и не пошла ему навстречу, и лишь когда дверь открылась, миссис Смит встала и смущенно направилась к мужу, гадая, захочет ли он ее поцеловать. Она так и стояла, выжидая, пока он вежливо приблизится к ней и поцелует в щеку.
– Где ты был? – спросила миссис Смит, хотя ничего подобного говорить не собиралась, и когда произносила эти слова, поняла, что правды не услышит.
– В магазине, – ответил он.
Под мышкой он сжимал несколько коробок – выбрав одну из них, подал ее жене.
– Спасибо, – вежливо поблагодарила она, прежде чем открыть подарок.
Она сразу определила, на ощупь и по обертке, какие были в ходу в аптеке, что у нее в руках коробка конфет, и с чувством, которое она испытала позже и узнала, что это и есть триумф, миссис Смит подумала: конечно, коробку придется оставить – как доказательство того, что недавний жених, а теперь муж, все еще дарит подарки недавней невесте. Она открыла коробку. Хотела было взять конфету, однако подумала: нет, только не перед ужином, и еще подумала: пожалуй, сегодня это не важно.
– Хочешь? – спросила она мужа, и он взял себе из коробки конфету.
Ничто в его движениях не казалось странным или нервным, но когда она произнесла: «Во второй половине дня заходила миссис Джонс», он тут же поинтересовался:
– Чего хотела эта старая сплетница?
– Мне кажется, она просто завидует, – ответила миссис Смит. – Ей муж давно не уделяет внимания.
– Представляю.
– Начинать готовить ужин? – поинтересовалась миссис Смит. – Или хочешь пока отдохнуть?
– Я не голоден.
Вот теперь, впервые, он повел себя странно, и у миссис Смит промелькнула мысль: а я была права насчет продуктов на выходные, я все правильно поняла; и он не спросил, голодна ли она, потому что – и теперь каждый из них понял, что другой все знает, – это не имело никакого смысла.
Миссис Смит решила, что говорить что-нибудь сейчас – значит все испортить, и просто села на диван рядом с мужем.
– Наверное, я немного устала, – пояснила она.
– Неделя семейной жизни тебя измотала, – ответил муж и похлопал ее по руке. – Тебе надо побольше отдыхать. Мы этим займемся.
«Почему все не случится скорее, почему?» – думала миссис Смит. Она встала, нервно прошла по комнате и выглянула в окно. Мистер Джонс как раз поднимался по ступенькам ко входу в здание – он поднял голову и помахал миссис Смит рукой. «Почему так долго, почему так долго?» – снова подумала она и обернулась к мужу.
– Ну что? – спросила миссис Смит.
– Да, наверное, – ответил мистер Смит, устало поднимаясь с дивана.
  
Сестра
 
Впервые в жизни Маргарет с сознательной симпатией посмотрела на брата. «Он такой большой и неловкий, как ребенок, – подумала она, – и что бы он ни сказал, наверняка это будут реплики из фильмов». Она посмотрела, как он закрыл дверь и остановился на минуту, раздумывая, с чего начать. Потом медленно подошел и неловко опустился в бледно-голубое кресло рядом с кроватью.
– Обалдеть, – произнес он.
Маргарет засмеялась.
– Обалдеть, – подтвердила она.
– Ты правда едешь? – спросил ее брат.
– Конечно, – ответила Маргарет.
Брат торжественно вытащил из кармана пачку и протянул ей. Маргарет покачала головой и указала на прикуренную сигарету, которая дымилась на краю комода. Брат закурил и подошел к столу за пепельницей.