Укрощение

Йоста прошел туда и открыл дверь, после чего заглянул внутрь и покачал головой:
— Там никого нет, и постель не разобрана.
— Какого дьявола?! Где же она? Хельга-а-а-а! — проревел Эйнар, и лицо у него побагровело.
Хедстрём внимательно оглядел его:
— Стало быть, ты не знаешь, где она?
— Нет, знай я это, я бы сказал. С какой стати она где-то бегает по ночам?
Струйка слюны выкатилась изо рта старика и потекла ему на грудь.
— Может быть, она отправилась на поиски Марты и Молли? — предположил Патрик.
Эйнар фыркнул:
— Просто черт знает что, какую панику из-за этого подняли! Сами вернутся, вот увидишь. Меня бы не удивило, если бы Марта разозлилась на какую-нибудь ерунду, которую Юнас сделал или не сделал, и решила спрятаться от него вместе с Молли, чтобы наказать его. Бабы вечно такими глупостями занимаются!
Слова его были проникнуты презрением, и у Патрика здорово чесался язык сказать, что он думает по этому поводу.
— Так тебе не известно, где Хельга? — терпеливо повторил он. — И где Молли с Мартой?
— Нет, я же сказал! — прорычал больной, стукнув ладонью по одеялу.
— И где Юнас? — продолжил расспросы Хедстрём.
— Что, он тоже пропал? — удивился Перссон. — Нет, я понятия не имею, где он может быть.
Он поднял глаза к небу, однако от Патрика не ускользнуло, что старик бросил поспешный взгляд в окно.
И вдруг полицейского охватило чувство спокойствия — как бывает, когда находишься в самом эпицентре шторма. Он обернулся к Йосте:
— Думаю, Нам следует еще раз осмотреть сарай.
* * *
Воздух был затхлым, и кругом пахло плесенью. Отвратительный сладковатый запах заполнял ноздри. Молли казалось, что она вот-вот задохнется, и девочка сглатывала, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту. Трудно было сохранять спокойствие, как того требовала Марта.
— Почему мы здесь? — в тысяча первый раз спросила она, обращаясь в темноту.
Но и на этот раз ответа не последовало.
— Не трать силы, — ответила в конце концов ее мать.
— Но нас держат здесь как в плену! Кто-то засадил нас сюда — и это, должно быть, тот же маньяк, который похитил Викторию, а я слышала, что с ней случилось. Не понимаю, как ты можешь не бояться! — Молли сама услышала, как слабо прозвучал ее голос. Она всхлипнула и уронила голову на колени. Цепь натянулась, и юная пленница подвинулась ближе к стене, чтобы кандалы не давили ей на лодыжки.
— Это все равно ничего не даст, — ответила Марта, в точности так же, как она повторяла в последние несколько часов.
— Что же нам делать? — снова всхлипнула ее дочь, дернув за цепь. — Мы умрем от голода и сгнием здесь!
— Не драматизируй. Нам помогут.
— Откуда ты можешь это знать? Пока что никто не появлялся!
— Я верю, что все разрешится. И я не такой избалованный ребенок, как некоторые, привыкший получать все на блюдечке с голубой каемочкой, — прошипела фру Перссон.
Молли тихо заплакала. Хотя она и знала, что Марта ее не любит, ей все же сложно было понять, как мать может оставаться настолько равнодушной в такой ужасной ситуации.
— Ну ладно, это было неудачно сказано, — проговорила женщина более мягким тоном. — Просто кричать и ругаться бессмысленно. Лучше сохранить силы в ожидании, что кто-нибудь появится и спасет нас.
Девочка замолчала, слегка растроганная. В устах Марты это звучало почти как «прости» — на большее она была не способна.
Некоторое время они сидели молча, но потом младшая Перссон собралась с духом.
— Почему ты никогда меня не любила? — спросила она тихо. Ей давно хотелось задать маме этот вопрос, но она все не решалась. И только теперь, под покровом темноты, он уже не казался подростку таким пугающим.
— Я не гожусь на роль матери, — отозвалась Марта, и Молли различила в темноте, как она пожала плечами.
— Но тогда зачем ты завела ребенка? — удивилась девочка.
— Потому что так хотел твой папа. Он желал видеть себя в ребенке.
— Но тогда он, наверное, мальчика хотел?
Дочь Марты удивлялась собственной дерзости. Все вопросы, таившиеся где-то в глубине ее души, словно упакованные в маленькие твердые пакетики, теперь разворачивались. Она спросила, не ощущая обиды, словно речь шла и не о ней. Просто ей нужно было это знать.
 
— До твоего рождения он наверняка желал мальчика. Но когда ты родилась, он был очень рад дочери, — рассказала ее мать.
— Приятно слышать, — с иронией произнесла Молли. Она не пыталась выразить сожаления. Все было так, как было.
— Я делала все, что могла, но я не создана для того, чтобы иметь детей, — призналась фру Перссон.
Странно, что их первый откровенный разговор происходил в тот момент, когда, возможно, было уже поздно что-то менять в отношениях. Но теперь у них обеих уже не было причин что-то скрывать — наверное, это и требовалось, чтобы они перестали притворяться.
— Откуда ты так точно знаешь, что нас спасут? — всхлипнула Молли.
Она все больше мерзла на холодном полу, да еще и мочевой пузырь начал напоминать о себе. Мысль о том, что ей придется мочиться под себя, вызывала у девочки панику.
— Просто знаю — и все, — ответила Марта, и словно в ответ на это ее самоуверенное заявление до них донесся звук открываемой двери.
Младшая Перссон вжалась в стену:
— А что, если это он? А если он сделает с нами что-то плохое?!
— Успокойся, — велела ей мать. И впервые с того момента, как она проснулась в полной темноте, Молли почувствовала на своей руке ее ладонь.
* * *
Мартин и Йоста стояли словно парализованные у стены комнаты. Они не знали, как обращаться с тем неприкрытым злом, которое смотрело им прямо в лицо.
— Дьявольское отродье! — пробормотал Флюгаре. Трудно сказать, в который уже раз он это повторял, но Молин мог только согласиться с ним.
Никто из них до конца не поверил Патрику, когда тот, выйдя из комнаты Эйнара, заявил, что в сарае что-то есть. Однако коллеги помогли ему еще раз обыскать сарай, на этот раз более пристально, и когда он обнаружил люк в полу под одной из машин, все их возражения смолкли. В надежде отыскать Молли и Марту Хедстрём рывком открыл люк и поспешил вниз по узкой лестнице, ведущей во тьму. Освещение внизу было весьма слабым, и Патрику трудно было разглядеть что бы то ни было, однако вскоре он констатировал, что там никого нет и что надо вызывать криминалистов. А им самим придется пока подождать в сарае.
Теперь же Турбьёрн Рюд и его команда прибыли на место, и комната была освещена прожекторами, словно сцена. После того как они исследовали следы на лестнице и на полу, Хедстрём смог спуститься, а за ним последовали и Йоста с Мартином.
Молин услышал, как его старый коллега хватает ртом воздух, когда они спустились в комнату, и сам был глубоко шокирован зрелищем, которое ему там открылось. Пустые стены, утоптанный земляной пол, грязный матрас с темными пятнами на нем — судя по всему, запекшаяся кровь… Посреди комнаты стоял шест, а вокруг него были укреплены две толстые веревки, также забрызганные кровью. Затхлый воздух пах гнилью.
Голос Турбьёрна отвлек его от жутковатых мыслей:
— Здесь что-то стояло — вполне возможно, что это был штатив от видеокамеры.
— Стало быть, кто-то снимал на пленку то, что тут происходило, — Патрик вытянул шею, чтобы увидеть, куда именно показывает эксперт.
— Похоже на то. Вы не обнаружили записей? — уточнил Рюд.
— Нет, — ответил Хедстрём, качая головой. — Но, может быть, они хранились прямо здесь?
Он подошел к грязной этажерке, стоявшей у стены, а за ним к ней приблизился и Мартин. На одной из полок отчетливо виднелось пространство, свободное от пыли, а рядом валялся пустой футляр от диска.
— Должно быть, он забрал их отсюда и взял с собой, — сказал Молин. — Вопрос только в том, куда.
— Да. И еще — с ним ли Молли и Марта? — добавил Патрик.
Его молодой коллега почувствовал, как тошнотворная атмосфера подземелья отнимает у него силы.