Одаренный: ученик (СИ)

А гости все продолжали пребывать. И на этот раз они не перестали удивлять своим составом. На этот раз дверь открылась и в дом вошла... глава Школы госпожа Смит. На этот раз без ножа в руке, но кто знает что у нее было припрятано за спиной? Я уже ожидал от нее чего угодно.
  
Глава 19. Бал (III)
 
— Екатерина Ивановна! — воскликнул отец, тоже явно удивленный таким появлением гостьи.
— Добрый вечер, — отстраненно ответила Смит, оглядываясь.
Казалось, она пришла сюда вовсе не для веселья — одежда ее была все той же, обыденной, на праздничную никак не похожа. Лицо напряженно, глаза все время что-то и кого-то выискивающие.
— Проходите пожалуйста, — растеряно произнес Федор Иванович, жестом приглашая войти. — Мы всегда рады видеть вас у нас в гостях.
— Извиняюсь, я не по приглашению, — честно призналась она.
— Ну что вы! — тут же ответил Федор Иванович. — Вам никакое приглашение не надо. Я рад видеть вас в любое время в нашем доме и двери нашего особняка всегда открыты для вас. Это даже честь для нас!
Отец уважал Смит, даже побаивался. Впрочем, не только он. Многие, завидев главу Школы, вздрагивали, спешили поздороваться с ней, пожать руку, предложить налить выпить. Я с интересом наблюдал за этим. Даже матерые князья, обладающие весьма мощными Дарами, несущие службу на передовой, эти гордые аристо, практически волки государственных дел, уважительно склоняли головы при виде этой женщины. Смит и здесь была учителем для всех, а собравшиеся, вольно или невольно, подключалась в эту игру, вдруг превращаясь в покорных учеников.
Впрочем, ничего удивительного. Я и сам чувствовал, как от этой волевой женщины кругами по воде расходится какая-то мощная аура, подчиняющая себе всех. Не страх, но безграничное уважение заставляла она рождать при одном только взгляде на Смит.
— Зачем она пришла? — спросила Катя, подойдя ко мне.
Я пожал плечами.
— Смотреть сейчас будет кто из ее учеников пьет, — предположил Иосиф. — Чтобы потом отчислить.
— Да зачем ей это нужно? — резонно спросила Тамара.
— Может, отдохнуть захотела? Что она, не человек что ли? Тоже охота оттянуться, тем более бал, закуски какие, выпивка.
— Нет, тут что-то другое, — задумчиво ответил я.
Смит вела себя отстраненно, надолго ни с кем не останавливаясь, продолжая обходить дом. Взгляд ее по прежнему блуждал.
На некоторое время оставив в покое главу Школы, я отвлекся на другую гостью, которая вновь спустилась в общий зал. Метель. Произошедшее между нами в комнате было сиюминутным порывом. Только вот не выльется ли он мне боком? Как знать. Впрочем, надо признать, это было великолепно.
Метель подошла к нам, зыркнула на нас холодно, но я понял, что это всего лишь маска. А когда все стоящие рядом отвлеклись на звуки прекрасного вальса, девушка подмигнула мне и одними губами прошептала: "Позвони". И поспешно двинула прочь, в самую гущу людей, где уже намечались танцы.
Бал — это торжественность и классический набор танцев, это строгий этикет и целая наука. Это тонкая нить, отделяющая светское общество от всех остальных. В этом мире этому действу уделяли особое внимание и роль. Порой, проведя всего лишь один бал, можно было либо попасть в немилость ко всем аристократам, либо напротив, подняться высоко вверх по служебной лестнице и добиться благоволения ко многим аристо.
Внимание к деталям, к списку приглашенных гостей, к музыкантам и освещению, к выпивке и закуске — все играло свою роль, во всем был глубокий смысл и подтекст. Восторженные гости долго потом вспоминали торжество. А если, не дай бог, закуски были плохими или пересоленными, а кто-то из музыкантов не дотянул и выдал "фа-диез" вместо "ля", то кости хозяину перемывали беспощадно не один месяц, а то и год.
Здесь совершались дела и обсуждались государственные секреты, здесь рождали новые союзы семей и альянсы, здесь решались чьи-то судьбы и зарождались новые имена. Какой-нибудь камер-юнкер или молодой офицер мог удачно познакомиться с молодой вдовой с приданным и вполне себе обустроить службу и жизнь. А недалекий князь порой, перебрав лишнего, проигрывался в пухи прах в преферанс, заложив имение и депозиты какому-нибудь более удачливому игроку.
 
Оркестр, отыграв положенную первую часть, состоящую из полонезов и менуэтов, перешел ко второй программе, самой интересной. Вальсы. Звуки чарующей музыки поплыли по залу, привлекая к себе всех присутствовавших. Молодые сразу же подключись к танцами, вышли на центр и принялись кружить. Кто постарше стояли, любовались. По этикету им не полагалось пускаться сразу в пляс. Выждать, степенно, размеренно. И только на второй вальс можно подключаться к общему танцу.
Я, изрядно осмелевший после порции виски, съедаемый любопытством, подошел к Смит и произнес то, что дня два назад заставило бы меня покрыться холодным потом:
— Ваша светлость, разрешите пригласить вас на танец?
Эта была дерзость. Самая настоящая дерзость, и Смит это поняла, изрядно удивившись. Но я был хозяином вечера и потому момент этот сглаживался — хозяину, как известно, можно чуть больше, чем всем остальным. Тем более я, опять перепутав все эти этикеты, обратился к Смит как персоне королевской семьи, что ее еще больше размягчило и польстило.
К тому же я был смел и настойчив, и Смит, растерявшись, кивнула:
— Хорошо.
Я приблизился к ней, взял одной рукой за талию, второй — за руку. Отметил холодность ее ладони. А еще почувствовал аромат духов. Тонкий яблочный шлейф, невольно навевающий картины — теплая осень, ранее тихое утро, весь золотой, подсохший и поредевший сад, аромат опавшей листвы и яблок, запах меда и осенней свежести. Удивительно.
Мы закружили в танце.
Второй вальс игрался довольно в сложном размере — три восьмых и нужно было обладать хорошими навыками, чтобы попадать в такт. Опыт Смит был огромен, я чувствовал каждое ее отточенное движение, невероятную пластику и хирургическую точность, с которой она передвигалась. Я тоже старался не отставать от нее, сконцентрировавшись на мелодии.
Вскоре на нас стали обращать вынимание все присутствовавшие.
— А ты смелый, Пушкин, — произнесла Смит, немного отойдя от первого удивления.
— Смелым помогает судьба.
— Вы верите в судьбу?
— Я верю в себя!
Смит улыбнулась. Дерзновенная юность ей была явно по нраву.
— Ты ведь не просто так меня пригласил потанцевать?
Смит не обмануть, казалось, она проглядывала меня насквозь.
— Верно, — кивнул я. — Хотел спросить про ту нашу встречу. Меня правда съедает любопытство. Возможно, это не мое дело, но зачем вам был нож? Тем более в крови.
— Любопытство порой приводит не туда, — ответила Смит.
— Согласен. Однако все же хотел узнать, если это конечно не секрет.
— Секрета тут нет. Я просто проводила один ритуал.
— Ритуал? — удивился я. — Типа магия?
— Любая достаточно развитая технология неотличима от магии. Ритуал — это вполне себе строгий, подчиняющийся определенным законам, порядок действий, направленный на создание другого действия.
Тут было не поспорить.
— И что же создавал тот ритуал?
— Поиск.
— Поиск? Вы что-то потеряли?
— Не потеряла. Но обнаружила кое-что, что пытаюсь вот уже многие годы найти.
Говорила Смит загадками и можно было на этом свернуть разговор — мало ли что ищет пожилая уже женщина — но я наседал.
— Если вы ищете это многие годы, так может этого и нет вовсе?
— Я тоже об этом думала. Порой кажется, что ты выжил из ума — долгие попытки и поиски приводят в тупик. ДУмаешь — а есть ли истина, может быть все — ложный путь и ничего нет?
Еще больше натянув тумана в свою речь, Сми окончательно меня сбила с толку. Впрочем, не на долго.
— Последний раз это напоминало о себе семь лет назад. А потом — затишье.
Я насторожился. Эта фраза про семь лет уже где-то была совсем недавно мной услышана. И я помнил от кого. Мадам Шерер...