Одаренный: ученик (СИ)

— А теперь знаешь?
— Знаю лишь, что ты не тот ботан, каким был раньше. Изменился. И надо признаться весьма сильно. В лучшую сторону. Стал мужественным.
— Этого достаточно, чтобы ты стала вдруг ходить за мной?
Легкий укол не заставил Метель разозлиться, напротив, она подошла ко мне, прошептала:
— Этого достаточно, чтобы появилось желание узнавать тебя еще ближе.
Не знаю чем бы закончилась эта беседа, но я вдруг взглянул в глаза Метели и все во мне оборвалось.
Адский огонь! Тот самый, что был у стрелявшего в меня Михаила Мышкина и у Иосифа.
Архитектор! Он проникал в разум Метели и это не сулило ничем хорошим для нас всех. На секунду я представил, что может произойди и едва сам не стал белым как Метель. Устроить бойню в родовом имении, где кругом одни аристо и знатные люди... Ох, даже думать об этом не охота!
Огонь в глазах девушки только-только начинал разгораться, но Метель уже обмякла, простонала:
— Что-то не хорошо мне. Ты что за вино мне налил? Или снотворного туда подсыпал? Голова кругом идет. Шумит в ушах.
— Метель! — шепнул я. — Пошли, я провожу тебя до ванной комнаты.
— Пушкин, ты правда думаешь, что я куплюсь на этот трюк? Подсыпал мне чего-то в напиток, а теперь в постель тащишь! Ох! Сейчас блевану!
— Не собираюсь я тебя тащить в постель! Пошли в ванную комнату, умоешься холодной водой, бледная вся. Не думаю, что тебе охота прилюдно, при скоплении такого количества людей и знатных господ, опорожнять тут желудок.
Это подействовало, Метель поддалась.
Только я не собирался тащить ее в ванну — я понимал, что вода не поможет. Нужно связать Метель, и как можно скорей. Потому что если девушка сдастся под напором внешней силы и чужак завладеет ее разумом, тот начнется жуткое. В доме полно людей. У Метели хоть и нет с собой пистолета, но она может воспользоваться, к примеру, ножом. Вот только резни нам тут еще не хватало.
Я подхватил девушку под талию и помог подняться на второй этаж. Потом и вовсе схватил ее и потащил в комнату.
— Пушкин... куда ты меня тащишь? Где ванна?
Отвечать было бессмысленным — не хотел тратить силы понапрасну. Вместо этого пинком открыл дверь первой попавшейся комнаты и затащил туда Метель. Увидь сейчас нас кто-нибудь, непременно бы подумал самое аморальное, а потом поползли бы слухи — Пушкин затащил Метель в комнату и закрылся.
— Что происходит? — простонала девушка.
Взгляд ее туманился, но даже сквозь это марево уже проглядывались искры инфернального пламени. Уже совсем скоро. Надо успевать.
— Ложись! — скомандовал я, а потом и вовсе толкнул Метель на постель.
Та безвольно плюхнулась на кровать.
Теперь связать, чтобы не дать возможность Архитектору овладеть ее телом.
На правом запястье я затянул полотенце, на левом — шнур от светильника. Раскинув девушке руки в стороны, надежно зафиксировал их к спинке кровати.
Теперь ноги.
Их пришлось связывать простыней.
Едва я успел зафиксировать конечности, как Метель издала утробный рык. Я понял — Архитектор уже был здесь.
Девушка дернулась. Поттом еще раз. И еще. С каждым разом ее рывки были такими мощными и все сильней и сильней, что я заволновался — выдержат ли путы? Для надежности даже закрыл входную дверь и даже задвинул комодом, чтобы как можно дольше сдерживать прорыв чужака. Одно только воспоминание о том, как мадам Шерер ползала по потолку заставило меня покрыться «мурашками».
Метель забилась так, что дубовая спинка кровати заскрипела и застучала о стену.
Я огляделся. Если полотенце или шнур не выдержать, то нужно будет принимать бой. А чем биться? Феном? Пудреницами? Горшком с кактусом?
Конечно, можно было взять стул и драться им, но только я представил себе это, как невольно вздрогнул. Избиение Метели дубово ножкой стула — не самая лучшая идея. Архитектор покинет ее тело, а вот синяки и перелом останутся. И тогда тот следователь со стеклянным глазом точно возьмет меня в оборот и с радость посадит за решетку.
Метель вновь зарычала, да так гортанно, что задрожала стена. Хорошо еще, что в это время оркестр на первом этаже грянул марш, заглушая жуткие эти звуки.
 
Одна еще страшней мне показались другие звуки — рвущейся ткани.
Я гляну на простыню и понял, что еще пара таких рывков и путы будут порваны.
— Александр Федорович! — это была Марина. — Александр Федорович, вы тут?
— Чего надо? — крикнул я, с ужасом глядя на ноги Метели.
— Откройте.
— Чего надо?!
— Вас отц ищет.
— Кажите, что скоро буду.
— Но...
— Занят я!
Зарычала Метель.
— С вами все в порядке? — забеспокоилась Марина, услышав странные звуки.
Ручка двери дернулась.
— Со мной все в порядке! Иди уже!
— Ладно, чего нервничать то?
Раздались удаляющиеся шаги — Марина уходила.
Одну проблему решил. Теперь нужно что-то делать с Метелью, иначе...
Я огляделся. Увидел графин с водой. Схватил его и облил девушку. Это погасило пыл, Метель ойкнула, обмякла. Не теряя ни секунды, я подскочил к ней и как следует отхлестал по щекам, пытаясь пробудить настоящий разум девушки.
Помогло.
— Что... что происходит? — простонала Метель.
Взгляд ее вновь был прежним.
Девушка осмотрелась, потом глянула на руки.
— Ты меня связал?! — удивлению ее не было предела.
— Связал, — кивнул я, вытирая дрожащими руками пот со лба. — Так нужно было.
— Меня еще никто не связывал, — растеряно произнесла она, явно не понимая что происходит. — Все-таки опоил, засранец, и воспользовался моментом? А ну немедленно развяжи! Хотя, нет... постой. Не развязывай.
— Что?! — настала пора удивляться мне.
— Не развязывай, — девушка хищно улыбнулась, закусила губу, попробовала на прочность путы. — Мне эта игра даже нравится. Есть в ней что-то дикое, первобытное. Люблю такое. Возьми меня прямо так.
— Ты сейчас о чем...
— Иди ко мне! Живо!
Платье девушки из-за попыток вырваться задралось, оголяя ноги красотки. Прическа растрепалось, что еще больше придало сексуальности.
— Давай! Не заставляй меня ждать!
Ух, неожиданный поворот случившегося!
Видимо такой стресс пробудил в Метели определенные влечения, потому что она не унималась:
— Давай же! Чего ты ждешь? Возьми меня, Пушкин!
Не привык я отказывать дамам, тем более по таким просьбам.
Разгоряченное тело девушки было податливым как воск. В один прыжок я оказался на кровати. Сорвал с себя одежду, потянулся к белым трусикам девушки.
Метель задышала тяжелей, закатила глаза. Томно выдохнула:
— Да! Будь со мной груб.
Я не стал говорить ей о том, что еще пару минут назад хлестал ее по щекам так, как никогда никого не лупил.
Белье было снято, оголяя бархат кожи, изгибы и желанные впадины.
Трусики полетели на пол. Бюстгальтер — туда же. Груди Метели были упругими, помещающимися в ладонь. Их белизна, куда не пробралось искусственное солнце солярия, сводила с ума. Я прильнул к ним губами и девушка застонала еще громче.
— Не тяни! Ну же! — прошептала она мне в самое ухо.
И я не стал оттягивать момент.
Наши тела слились, еще больше распаляя вспыхнувший огонь. Метель изменила своему имени, превратившись сейчас в настоящее бушующее пламя. Ее хрипловатые стоны пробуждали во мне что-то звериное и я отдался полностью этим эмоциям и чувствам.
...Комната была заперта полчаса. Когда в следующий раз она открылась, оттуда вышла два изрядно помятых, но довольных человека — я и Метель.
— Надо возвращаться к гостям, — произнес я.
Метель понимающе кивнула.
— Иди первый, я чуть позже спущусь.
Так и сделали.
— Где ты запропастился? — спросил отец, едва увидел меня
— Отлучался по делам, — расплывчато ответил я. — А что случилось?
— Просто хотел тебя познакомить с одним очень нужным человеком. Он мой друг, когда-нибудь и тебе пригодится. Где же он?
Отец принялся высматривать в толпе нужного человека.