Хармс Даниил
Вася посмотрел на господина Курано. Это был маленький жиденький старичок, чуть не в два раза меньше Васи, с морщинистым личиком и прищуренными глазками. Один Васин кулак был не меньше головы господина Курано.
«Что же, — подумал Вася, — я его ударю, а он туг же и скончается».
— Ну же, ударьте меня! ударьте меня! — кричал господин Курано.
Вася поднял руку и нерешительно толкнул господина Курано в плечо.
Господин Курано слегка покачнулся.
— Это не удар! — крикнул он. — Надо бить сильнее! Вася слегка ударил господина Курано в грудь.
— Сильнее! — крикнул господин Курано. Вася ударил сильнее.
Господин Курано покачнулся, но продолжал стоять на ногах.
— Сильнее! — крикнул он.
Вася ударил еще сильнее. Господин Курано сильнее покачнулся, но все же на ногах устоял.
«Ишь ты», — подумал Вася.
— Сильнее! — крикнул господин Курано.
«Ладно же», — подумал Вася, развернулся и что есть силы ударил кулаком господина Курано. Но господина Курано перед Васей не оказалось, и Вася, не встретив сопротивления, пробежал несколько шагов и стукнулся об стену.
— Ишь вьюн какой! — сказал Вася.
А господин Курано уже опять стоял перед Васей и, гримасничая лицом, говорил:
— Не унывайте же, молодой человек! Еще раз ударьте меня, да посильнее!
«Ах так! — подумал Вася, — я тебя, сморчок, сейчас пристукну!» — и решил бить сильно, но осторожно, с расчетом, чтоб не упасть.
Вася размахнулся уже рукой, как вдруг сам получил в бок электрический удар. Вася вскрикнул и схватил господина Курано за шею. Но господин Курано нырнул куда-то вниз, и Вася вдруг потерял равновесие и, перелетев через японца, шлепнулся на пол.
— A! — крикнул Вася и вскочил на ноги. Но тут же получил по ногам удар и опять потерял равновесие.
Господин Курано схватил Васю за руки и дернул куда-то в сторону. Вася переступил ногами и опять почувствовал себя в устойчивом положении, но только собрался схватить господина Курано, как опять получил удар в бок и вдруг, очутившись головой вниз, чиркнул ногами по потолку и, перелетев через японца, опять шлепнулся на пол.
Вася вскочил, дико озираясь, но сейчас же опять полетел вокруг японца и очутился на полу в лежачем положении.
Совершенно ошалев, Вася вскочил с пола и кинулся к двери.
— Куда же вы? — крикнул ему господин Курано.
Но Вася выскочил в комнату, где занимались ученики господина Курано.
Растолкав их. он выбежал в коридорчик, а оттуда на улицу.
Домой Вася прибежал без куртки с всклокоченными волосами.
— Что с тобой? — вскрикнула Васина мама.
— Где твоя куртка? — вскричал Васин папа.
В Японии Васе не понравилось, и он вернулся обратно в Ленинград.
Теперь Василий Петрович Иванов живет в Ленинграде и служит в автобусном парке. Его работа заключается в том, что он перетаскивает с места на место испорченные автобусы.
Мне, как школьному товарищу, он рассказал историю с японским учителем джиу-джитсу, но вообще же рассказывать об этом он не любил.
Пушкин
Вот однажды подошел ко мне Кирилл и сказал:
— А знаю наизусть «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя».
— Очень хорошо. — сказал я. А тебе нравятся эти стихи?
— Нравятся. — сказал Кирилл.
— А ты знаешь, кто их написал? — спросил я Кирилла.
— Знаю. — сказал он.
— Кто? — спросил я Кирилла.
— Пушкин, — сказал Кирилл.
— А ты понимаешь, про что там написано? — спросил я.
— Понимаю, — сказал Кирилл, — там написано про домик и про старушку.
— А ты знаешь, кто эта старушка? — спросил я.
— Знаю, — сказал Кирилл. — это бабушка Катя.
— Нет, — сказал я, — это не бабушка Катя. Эту старушку зовут Арина Родионовна. Это няня Пушкина.
— А зачем у Пушкина няня? — спросил Кирилл.
— Когда Пушкин был маленький, у него была няня. И когда маленький Пушкин ложился спать, няня садилась возле его кроватки и рассказывала ему сказки или пела длинные русские песни. Маленький Пушкин слушал эти сказки и песни и просил няню рассказать или спеть ему ещё. Но няня говорила: «Поздно. Пора спать». И маленький Пушкин засыпал.
— А кто такой Пушкин? — спросил Кирилл.
— Как же ты выучил стихи Пушкина наизусть и не знаешь, кто он такой! — сказал я. — Пушкин это великий поэт. Ты знаешь, что такое поэт?
— Знаю. — сказал Кирилл.
— Ну скажи, что такое поэт, — попросил я Кирилла.
— Поэт, это который пишет стихи, — сказал Кирилл.
— Верно, — сказал я, — поэт пишет стихи. А Пушкин великий поэт. Он писал замечательные стихи. Всё, что написал Пушкин, — замечательно.
— Ты говоришь. Пушкин был маленький, — сказал Кирилл.
— Нет, — сказал я. — Ты меня не так понял. Сначала Пушкин был маленький, как и все люди, а потом вырос и стал большим.
— А когда он был маленький, он писал стихи? — спросил Кирилл.
— Да, писал, — сказал я. — Но сначала он начал писать стихи по-французски.
— А почему он писал сначала по-французски? — спросил меня Кирилл.
— Видишь ли ты, — сказал я Кириллу. — В то время, когда жил Пушкин, в богатых домах было принято разговаривать на французском языке. И вот родители Пушкина наняли ему учителя французского языка. Маленький Пушкин говорил по-французски так же хорошо, как и по-русски, прочитал много французских книг и начал сам писать французские стихи.
С родителями Пушкин говорил по-французски, с учителем по-французски, с сестрой тоже по-французски. Только с бабушкой и с няней маленький Пушкин говорил по-русски. И вот, слушая нянины сказки и песни, Пушкин полюбил русский язык и начал писать стихи по-русски.
В это время часы, висевшие на стене, пробили два часа.
— Ну, — сказал я Кириллу, — тебе пора идти гулять.
— Ой, нет, — сказал Кирилл. — Я не хочу гулять. Расскажи мне ещё про Пушкина.
— Хорошо, — сказал я, — я расскажу тебе о том, как Пушкин стал великим поэтом.
Кирилл забрался на кресло с ногами и приготовился слушать.
— Ну так вот, — начал я, — когда Пушкин подрос, его отдали в Лицей. Ты знаешь, что такое Лицей?
— Знаю, — сказал Кирилл, — это такой пароход.
— Нет, что ты! — сказал я. — Какой там пароход! Лицей — это так называлась школа, в которой учился Пушкин. Это была тогда самая лучшая школа. Мальчики, которые учились там, должны были жить в самом Лицее. Их учили самые лучшие учителя и Лицей посещали знаменитые люди.
В Лицее вместе с Пушкиным училось тридцать мальчиков. Многие из них были тоже молодыми поэтами и тоже писали стихи. Но Пушкин писал стихи лучше всех. Пушкин писал очень много, а иногда бывали дни, когда он писал стихи почти всё время: и на уроке в классе, и на прогулке в парке и даже проснувшись утром в кровати он брал карандаш и бумагу и начинал писать стихи. Иногда ему стихи не удавались. Тогда он кусал от досады карандаш, зачеркивал слова и надписывал их вновь, исправлял стихи и переписывал их несколько раз. Но когда стихи были готовы, они получались всегда такие лёгкие и свободные, что казалось, будто Пушкин написал их безо всякого труда.
Лицейские товарищи Пушкина читали его стихи и заучивали их наизусть. Они понимали, что Пушкин становится замечательным поэтом. А Пушкин писал стихи всё лучше и лучше.
И вот однажды в Лицей на экзамен приехал старик Державин…
— А зачем он приехал? — спросил меня Кирилл.
— Ах да, — сказал я, — ведь ты, может быть, не знаешь, кто такой Державин. Державин тоже великий поэт, и до Пушкина думали, что Державин самый лучший поэт, царь поэтов.
Державин был уже очень стар. Он приехал в Лицей, уселся в кресло и на воспитанников Лицея смотрел сонными глазами.
Но когда вышел Пушкин и звонким голосом начал читать свои стихи, Державин сразу оживился. Пушкин стоял в двух шагах от Державина и громко и сильно читал свои стихи. Голос его звенел.
Державин слушал. В глазах его показались слёзы.