Астрид - хозяйка Рождества (СИ)

— Тебе некуда идти? — я посмотрела на тетушку Лонджину и та грустно улыбнувшись, кивнула.
Сесиль молчала, опустив голову, лишь ее плечи мелко подрагивали от рыданий.
— Не плачь. Ты жива, здорова, молода и красива, — я встряхнула ее, заставляя поднять глаза. — Останешься у нас, и это не обсуждается.
— У вас? — девушка замерла, не веря своим ушам. — Я… я…
— Будешь жить здесь, — решительно сказала я, стараясь не заплакать. — И мне не будет скучно. Мы с тобой точно найдем чем заняться, ведь правда?
Сесиль бросилась обнимать меня, а тетушка Лонджина заворчала:
— Святой Олаф… дай ума этим девчонкам… Еще одна в мокром плаще… Нет, будто у меня есть время лечить простудную лихорадку! Немедленно пить чай — и в кровать с горячим кирпичом! Обе!
Глава 13
После появления в моем доме Сесиль прошло несколько недель. Она начала приходить в себя и ее улыбка уже не отдавала горечью, а сама баронесса становилась все спокойнее. Я, как могла, утешала подругу, ведь то, что случилось с ней, ни в какое сравнение ни шло с тем, что пережила я. Но тем не менее я не могла рассказать ей о своем удивительном перемещении, чтобы она грешным делом не подумала, что я сошла с ума. Зато я теперь понимала — нет ничего важнее жизни и здоровья, а остальное — лишь суета. Со временем Сесиль тоже это поймет и ей станет намного легче.
В тот нехороший вечер баронесса приехала со всеми своими вещами, и осталось только выделить ей комнату, чтобы она чувствовала себя комфортно. Девушка выбрала спальню через две комнаты от моей и вечерами приходила ко мне, чтобы посмотреть на то, что я делаю.
— Это так увлекательно и необычно… — она с интересом рассматривала игрушки, начавшие приобретать формы. — Я тоже хочу попробовать.
— Ты хочешь шить игрушки? — удивилась я ее желанию. — Уверена?
— А почему бы и нет, — она пожала плечами. — Это увлекательно и мне очень нравится то, что получается. Я никогда не видела ничего подобного.
Я дала ей иголку и нитки, показала, как сшивать детали и, к моему удивлению, она все быстро схватила. Сесиль так увлеклась, что даже шила у себя в комнате, когда не могла уснуть.
Тетушка Лонджина каждый раз восхищенно ахала, когда у меня на столе появлялась новая игрушка, и сразу же поддержала желание Сесиль заняться шитьем.
— Правильно, нужно руки занять, чтобы дурные мысли в голову не лезли. Посмотрите, ваше сиятельство, как у нее ловко выходит!
С этим я была абсолютно согласна и кивала, поглядывая на изящные руки подруги, пришивающие снеговику голову.
Как и предсказывала тетушка Лонджина, пришли ранние холода, выстуживая землю ледяными дождями и пронзительными ветрами, дующими с севера. Середина сентября в Дорвегии была похожа на середину ноября в Москве и, выходя на прогулку в парк, мы уже надевали теплую одежду.
А тайны осени сквозили во всем — в медленном движении ярких листьев, в горьковатом воздухе, заполненном густым туманом с низин, и в том, как большая, бледная луна летела в фиолетовом небе сквозь мистический дым облаков. Осень всегда навевала на меня грусть, и щемящее чувство какой-то непонятной потери скреблось в темном уголке души.
— Жаль, конечно, что деревенские детишки на это Рождество не получат подарки, — вздохнула тетушка Лонджина, замешивая тесто на ореховое печенье. — А как было хорошо раньше! В деревню приезжала огромная телега с подарками, а Гринч переодевался в Ниссе* и пел песни, проезжая по главной улице. Детишки слышали его и выбегали из домов, чтобы получить свой подарочек… Помните, графинюшка?
— Да, добрые были времена, — кивнула я, стараясь понять, о чем она говорит. — Детишки всегда ждут Рождество.
Мы всей большой семьей сидели на теплой кухне и пили горячее какао. Одна половина стола была усеяна мукой, а вторая — лоскутами и нитками. Сесиль дошила гнома и теперь набивала его порезанными тряпочками и мелкими опилками, периодически отпивая из большой кружки сладкий напиток.
— Только в этот праздник им ждать нечего, — тетушка Лонджина задумчиво посмотрела на тесто. — Может пригласить их к нам на какао с печеньем? Нет, это плохая идея… Вряд ли кто-то захочет идти в проклятое имение…
 
— А почему они не получат подарков? — спросила я и, оставив свое занятие, женщина в изумлении вздернула брови.
— Как это почему? Теперь вы себе не можете этого позволить.
Ага… до меня начало потихоньку доходить. Графиня на каждое Рождество покупала деревенским детишкам подарки, и тетушка Лонджина имела в виду, что из своего скудного содержания я больше не смогу выделять средства на такие вещи.
— Как жаль… — Сесиль грустно усмехнулась. — Когда я была маленькой, тоже ждала этот праздник и верила в чудо.
Я внимательно посмотрела на гнома, которого она сжимала в руках и вдруг в мою голову пришла замечательная идея.
— Значит нужно сделать подарки своими руками!
— Это как? — тетушка Лонджина недоуменно взглянула на меня.
— Нужно посчитать детишек и сшить каждому по игрушке, — ответила я. — И вместе с игрушкой подарить мешочек сладостей.
— Как хорошо ты придумала! — радостно воскликнула Сесиль и сняла с пальца обручальное кольцо. — Мы отнесем вот это ростовщику и купим ткани!
— Ты что??? — я подвинула кольцо ближе к ней. — Это слишком!
— Я тебя умоляю! — баронесса возбужденно захлопала в ладоши. — Когда я смотрю на это кольцо, меня мучают неприятные воспоминания, и я с радостью избавлюсь от него! Тем более, вы мне дали намного больше!
В этот момент в кухню заглянул Антон и, скривившись, объявил:
— Там соседи приехали. Две барышни белобрысые.
— Джаспер! — возмущенно воскликнула тетушка Лонджина и замахнулась на него тряпкой. — Я тебе дам, белобрысые! Язык без костей!
Мы с Сесиль переглянулись и я тяжело вздохнула.
— Нужно идти встречать.
— Может, я не пойду? — она посмотрела на меня умоляющим взглядом, но за меня ответила тетушка Лонджина:
— Ваша милость, слухи уже расползлись по округе и они приехали, чтобы лично убедиться, что все это правда. Если вы не выйдете, они придумают что-нибудь от себя.
— Пойдем, — сказала я и поднялась. — Ты же не будешь прятаться вечно!
— Сейчас я чай принесу, — тетушка Лонджина засуетилась возле печки, а мы пошли к гостям.
Ханна и Эмма стояли в холле и о чем-то тихо разговаривали, склонив друг к другу белокурые головки.
— Какая приятная неожиданность, — приветливо произнесла я и, испуганно вздрогнув, они повернулись к нам. — Добрый день, ваша милость, Эмма.
— Добрый день, ваше сиятельство! — Ханна жадным и любопытным взглядом окинула Сесиль. — Баронесса, приветствую вас.
— Добрый день, — поздоровалась Эмма и поправила красиво уложенные волосы. — Сегодня прохладнее обычного, вы не находите?
— Да, конечно, давайте пройдем в гостиную, сейчас нам принесут чай.
Усевшись на то же место, где они сидели в прошлый раз, мать с дочкой расправили платья и принялись улыбаться нам фальшивыми улыбками, от которых у меня сводило зубы.
— Мы приехали пригласить вас на празднование Мабона, — наконец сказала Ханна и заговорщицким голосом добавила: — Будет очень интересно! Я пригласила ворожею — она станет гадать нам на рунах и старинных картах!
— Мабон** — языческий праздник, — подала голос Сесиль. — Вряд ли его одобрит отец Мадсон.
— Поспешу вас успокоить, дорогая баронесса, — Ханна жеманно улыбнулась. — Преподобного Мадсона не будет на этом вечере, так что, вы зря переживаете. Он останется в счастливом неведении! И да, вас мы тоже ждем, надеюсь, вы не откажетесь посетить наш гостеприимный дом.
— Мы обязательно приедем, — пообещала я за нас двоих. — Благодарю за приглашение.
В гостиную вошла тетушка Лонджина и, расставив на столике чайные принадлежности, удалилась.
— Ваша милость, позвольте задать вам один вопрос… — Ханна поставила чашку на блюдце и, смущаясь, сказала: — Ходят слухи, что племянник покойного барона… как бы мягче выразиться… попросил вас покинуть дом.