Величайшая в мире ложь или Никому не отдам (СИ)

"Я не хотела тебя обидеть."
Быстро отправляю пока не передумала, отправила и сразу же пожалела о своём идиотском сообщении. Падаю на кровать спрятав лицо в подушку. Телефон звонит, тело мгновенно опаляет жаром. Он!
— Алло, — голос не слушается и жалко звучит.
— Алис, ты меня убиваешь. Я тебя не понимаю, — начинает он
сходу.
— Я тоже, — тихо отвечаю. И это правда.
— Давай сейчас увидимся.
— Не могу, забыл я наказана, — вот зачем я это сказала? Меня же не наказали, а предыдущее наказание отменили. Мой лживый язык однажды погубит.
— Хорошо, я понял, — сбрасывает звонок.
Пялюсь на телефон. Он не захотел со мной разговаривать! Я полная идиотка! Стыдно то как… Сама написала. Если сейчас не могу, то и всё что ли? Зачем я соврала? Зачем? Слёзы так и просятся наружу. Готова визжать на весь мир от досады. Зачем соврала? Желание сломать всё, что только попадется под руку бушует внутри.
В комнату входит мама и говорит:
— Время почти восемь, так, что не долго, завтра в школу. И на звонки отвечай.
Хлопаю на неё глазами. Мама исчезает за дверью. Звонит телефон. Это снова он! Передумал? Беру трубку и молчу.
— Отпустили тебя, давай собирайся. Сколько тебе надо времени?
Заторможенно соображаю. Он позвонил моей маме?
— Али-и-с-а-а?
Быстро моргаю прогоняя слёзы, не то радости, не то ещё чего… И боюсь ответить, а то ещё, что совру ненакором.
— Немного… Пол часа.
— Через пол часа буду.
Мечусь по комнате в панике, что одеть. Сажусь, переплетая пальцы пытаюсь дышать спокойно. Не получается! Дверь тихонечко открывается, напряженно жду…
— Мама… — выдыхаю с облегчением.
— А ты кого ждала?
Да мало ли уже ни чему не удивлюсь. Вслух не произношу. Опускаю глаза, они наверное сейчас бешеные.
— Алис, я не понимаю, что с тобой творится, — мама остаётся стоять в дверях. — Хотя наверное знаю… Ты не хочешь с ним идти?
— Хочу! — чуть не подпрыгнула я.
— Ну так чего сидишь?
— Не знаю, что надеть?
— Что тебе хочется, то и одевай. Комфортнее будешь себя чувствовать. Ладно, пойду, у меня котлеты на плите, — мне показалось или мама оправдывает свой уход.
Выходя из комнаты она обернулась.
— И Алис, я тебе доверяю.
— Знаю, — отвечаю скорее на автомате, я то себе уже давно не доверяю.
Как только за мамой закрылась дверь, кидаюсь к шкафу. Одеваю синие зауженные джинсы плотно обтягивающие фигуру, бледно розовую майку, сверху одену куртку. Чуть-чуть подкрасила ресницы, волосы долго расчесывала и оставила распущенными. Слышу, как к дому подъезжает машина, прислушиваюсь, может это папа. Хватаю куртку, телефон и бегу на выход, на ходу одеваю балетки. Окидываю себя в зеркало придирчивым взглядом. То что вижу мне совсем не нравится, слишком простовато.
— Мам, я ушла, — кричу маме и выхожу на улицу.
Я была уверена это он и не ошиблась. Чёрная машина Димы стоит у дома. Выхожу, стою перед машиной и смотрю на него, смотрит в ответ на меня через лобовое стекло. По спине бегут мурашки, пульс бьётся где-то в животе. Подхожу на непослушных ногах, сажусь, он нависая надо мной пристёгивает ремень, пройдясь по лицу серьёзным взглядом, дыхание замирает.
— Куда хочешь поехать? — отъезжает от дома.
— Не знаю… — пальцы нервно вертят телефон, в груди всё сдавило.
— Мороженое любишь?
— Люблю, — а сама думаю, сейчас начнет выговорить за мою выходку, ну, а что поделаешь, мне было страшно.
Едем молча, Димка сосредоточен на дороге. Куда же делось его остроумие? Серьёзный, молчит. Такого его боюсь. Минут через десять Дима паркуется возле того самого злосчастного кафе из которого меня увёз. Глупая, думала возьмёт за руку, нет просто идём рядом, а так хотелось. Обходительно открывает дверь пропустив. За крайним столиком сидит компания парней с девушками, Дима с ними здоровается, меня сканируют любопытными взглядами. Идём в конец зала и садимся у окна друг напротив друга.
— Может ты голодная?
— Нет.
Мгновенно появляется официант, Нестеров заказывает мороженое с фруктами и кофе. Как только официант исчезает, Димка упирается в меня пытливым взглядом.
 
— Знаешь зачем я тебя сюда привёз?
— Нет… — к чему он это говорит.
Выдёргивает у меня из рук телефон и кладёт на стол. Опускаю взгляд, не могу смотреть спокойно на него, да и вообще смотреть, хочется залезть под стол.
— Чтобы не оставаться с тобой наедине.
Вскидываю на него испуганно глаза. Зачем тогда позвал, отпросил у мамы?
— Здесь мы не одни и я могу с тобой просто разговаривать. Надеюсь услышать объяснения твоим поступкам. И понять тебя, а то может я навязываюсь, заставляю тебя, а ты и не хочешь со мной общаться.
Хочется зажмуриться. Я не смогу дать ему объяснений, язык не повернётся.
— Меня бесит, когда ты молчишь. Я хочу постоянно тебя целовать. Вчера планировал и большее, чем поцелуи, но не смог. Ты меня боишься, себя боишься, а я хочу чтобы просила.
— Не дождёшься, никогда не буду просить, — вырвалось у меня свирепо.
Вот ещё удумал, просить я буду. Тоже мне звезда!
Он расцвёл своей самой лучшей улыбкой. Аж дух перехватило.
— Вот такая ты мне нравишься. Такая дерзкая… Не трусиха.
— Не понимаю чего ты хочешь от меня, — говорю пока не передумала под действием эмоций.
Щеки горят. Его взгляд пылает и мне не по себе.
— Тебе идёт румянец, сразу хочется увезти к себе домой, нести на руках до постели и любить долго…
Закрываю ладонями пылающее лицо, сердце болезненно бьётся. Сразу понятно чего хочет от меня. Поехала с ним не для того чтобы пошлости слушать, а воображение рисует яркие картинки обнажённого Нестерова. Тяжело вздыхаю.
— Алис, я больше не буду. Посмотри на меня. Ты такая милая, когда смущаешься, — слышу его улыбку.
Убираю руки от лица. Официант приносит мороженое, кофе и быстро уходит. Смотрю на него, лицо продолжает гореть и остаётся только догадываться насколько я красная.
— Ну Алис, не смотри на меня так, — взмолился он жалобным голосом.
Клоун вернулся. Просила получай.
— То смотри, то не смотри. А, как надо смотреть?
— Как вчера.
— А, как смотрела вчера?
— Так будто хочешь меня съесть.
— Неправда, — качаю головой сдерживая улыбку.
Он зараза сидит и лыбится.
— Ещё какая правда и даже кусочек откусить пыталась. Было чуть-чуть больно и неожиданно, но о-о-очень приятно.
Отворачиваюсь к окну, вспоминая, как укусила за губу. Поворачиваюсь на него и не могу сдержаться смотрю на губы, сердце бьётся быстро, быстро. И о чём я тогда думала вытворив такое. На его лице сияющие глаза, сногсшибательная улыбка, небритый, ему идёт лёгкая щетина. Или это мне нравится. По коже пробегает жар, помню, как его, вот такая же щетина царапает кожу на шее… Мотаю головой отгоняя воспоминания и нахлынувшие ощущения. Я себя не узнаю.
— Да-а-а, не один я тут такой озабоченный, — смеётся Димка. — И всё-таки кафе было хорошей идеей, иначе натворим мы делов с тобой.
Краснею, опуская глаза, ну вот зачем он это делает.
— Неправда, — скрывая улыбку отрицаю.
А пошлые картинки вертятся в голове. Дима в полотенце, поцелуи в шею, его спальня… внизу живота трепетная тяжесть.
— Правда, правда, ты так смотрела сейчас, что по коже мурашки. Ешь мороженое, тает.
Зачерпнув на краешек ложечки пробую на вкус мороженное, поднимаю на него глаза, он застыв с приоткрытыми губами чуть подавшись ко мне наблюдает. Ложка зависает в воздухе, сглотнув, севшим голосом спрашиваю:
— Что?
Откидывается на спинку дивана, складывая руки на груди и смотрит прищурив глаза.
— Ты специально это делаешь. Хочешь отлынить от разговора.
Съев кусочек апельсина спрашиваю:
— Что я делаю? — мороженое вкусное, я люблю с фруктами.
— Алиса, положи ложку, — строгий тон.
Рука с ложкой застывает, глаза ползут на лоб.
— Иначе я тебя прямо сейчас закину на плечо и утащу в свою пещеру.