Величайшая в мире ложь или Никому не отдам (СИ)

Входит Михаил Александрович и класс более менее притихает. Пытаюсь слушать, но ничего не слышу, рядом сидит он. С каких это пор школа стала адом для меня?
— Дерёшься? — касается пальцев Антон.
Отдёргиваю руку, как от ожога, накрывая сверху другой прячу. И я кажется дрожу. Или мне кажется. Смотрю на него не понимаю.
— Синяк, — кивает он на спрятанную конечность.
И правда синяк, это я в парке ударилась, когда от Димки убегала, он меня тогда ещё поймал… и целовал ударенное место чтоб зажило… Снова прячу руку накрыв другой. Целовал… Щеки горят. Антон точно думает, что я идиотка. Я и веду себя, как идиотка.
— Ударилась, — объясняю.
Зачем он сел со мной. Я готова сбежать. Издевается? Не похоже. А что на, что похоже. Больше за урок он не заговаривает со мной. А чего со мной разговаривать, со мной и говорить не о чем. Ругаю себя, ищу тему, а сказать ничего не могу. Вообще ничего. После звонка он собрал вещи и молча ушёл. Я упала духом совсем. Да к чёрту всё!
После уроков сижу на скамейке недалеко от центрального входа, жду Маринку. Сокрушаюсь, матерю себя. Откуда я такая идиотка?! Со спины меня кто-то обнимает, дёргаюсь в страхе встать, но сильные руки сжимают припечатав к скамейке. Колючая, явно мужская щека прижимается к моей.
— Опять одна, — мурлычет Димка и трётся щекой о мою, царапая кожу.
Прошибает словно током.
— Ты что делаешь? — спрашиваю в страхе. Мы же у всех на виду. — Убери руки!
Не прекращаю попыток вырваться, а ему совершенно плевать.
— Обнимаю. Смотрю сидишь грустная, скучаешь.
— Ты пьяный что-ли?
— Я пьяный за руль не сажусь. И что это я должен быть пьяный? — отпустил и сел рядом.
Выдыхаю с облегчением, сама же пылаю, как факел.
— Обнимаешь только по пьяне малолеток, — он придвигается ко мне, я отодвигаюсь, потирая пальцами щеку. Она горит.
— Малыш, тебя обнимать сплошное удовольствие, хоть по пьяне, хоть по трезвому. Такая маленькая, миленькая девочка, — мурлычет кобель.
Грозно смотрю на него и снова отодвигаюсь, он придвигается.
— А если кто увидит?
— Уже увидел, — довольно улыбается и смотрит на выход из школы.
Резко оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Антоном. Господи, я готова умереть. А кто сегодня орал чёрт с ним! Я или не я! Антон отворачивается и уходит.
— Подвезти домой? — спрашивает.
Я его сейчас пну ногой, а сама ударюсь головой о ближайшее дерево с разбегу.
— Нет! — рявкаю на него.
Дима отодвигается от меня.
— Вредина. Запомни, ревность самое сильное средство.
— Запомнила! — кричу на него расстроенная, он ещё отодвигается опасливо.
Его друг с девушкой за руки вышли из школы и направились к машине.
— Может подвезти? — мне кажется он очень хочет чтобы я согласилась.
Мне тоже хотелось, признаю. Да хотелось, но есть, но. Большое но! Пойдут сплетни, итак зажимает меня при всех. И Антон…
— Нет, — отрезаю.
— Жадина, — встал и пошёл.
— А что это я жадина?! — кричу вслед. Да сколько можно, почему это я жадина?
— Улыбайся Алиса, — подмигивает уходя.
Сложив руки на груди грозно озираюсь по сторонам. Где эта дура Марина. Пока дождусь, проблем не оберусь. Трясёт, как в лихорадке, не знаю от чего больше, от Нестерова или от ситуации с Антоном. Я себя не понимаю.
  
Глава 3
 
Этим солнечным утром иду с надеждой, жду нового случая. Дура наивная! На подходе к огромному зданию, понимаю насколько глубоко дура. Антон уже давно у школы. Глупо было надеяться, шанс не выпадает дважды. Мама вчера вечером конфисковала все джинсы, под предлогом стирки. Иду в платье. Я не против конечно, просто очень стесняюсь ходить в подобных нарядах, да и в юбках тоже.
Подходя ближе начинаю краснеть, боясь встретиться с кем-нибудь взглядом. Мне кажется, все пялятся и тычю́т пальцем со смешками. Может и не кажется. Жарко, куртку несу в руках. Чёрт возьми, платье хорошее, оно мне и самой нравится, только не на мне. Тёмно-коричневое, по всему платью вышивка чёрными цветами, талию подчеркивает широкий ремешок, рукав три четверти, длинна до середины бедра и не вызывающе и не длинное. Красивое, а я иду в нём, как в мешке. Боже! Застрелите меня! Иначе вспыхну словно факел, сгорая от стыда.
 
Поднимаясь по ступенькам на крыльцо, ещё сильнее краснею, лицо пылает будто полили кипятком. Опустив голову, прячусь за своими обычными темно-русыми волосами, длинной до лопаток. Эх… мечта о шикарных локонах из рекламы шампуня, что мне не по карману. Смотрю только себе под ноги, а точнее на чёрные невзрачные балетки. Да, к платью не хватает туфель, но и они у меня есть, только смелости обуть нету. Вот я дура!
Кто-то опередив на пару шагов, передо мной открывает дверь. Поднимаю глаза в диком изумлении, не может быть чтобы мне. Опускаю запоздало руку тянувшуюся к ручке. Антон, серьезными глазами смотрит прямо в лицо, нет и тени улыбки. Прячу испуганный взгляд и бежать от объекта обожания, слышу, как он идёт позади, совсем рядом и холодею от страха. Господи, ну и дура! Даже спасибо не сказала.
Первым уроком русский язык у классного руководителя. До кабинета добираюсь на деревянных ногах, тело отказывается слушаться. Не смотря по сторонам тороплюсь к своему месту. Дашка-ботан уже готова к уроку, деловито уткнулась в учебник никого не замечая.
Успеваю только поставить рюкзак на парту, как слышу:
— Даш, пересядь на моё место.
Оборачиваюсь на Антона, а это именно он произнес удивительные слова, своим неземным голосом. Стоит прямо за моей спиной, дыхание сбивается, сердце дёрнувшись несётся от неожиданной близости. Снизу вверх глазею на это чудо в немом шоке. Издевается что-ли? Во всей красе стоит прямо передо мной и смотрит на Дашку, а я на него. Она растерялась, но только не он, шустро начинает собирать её вещи, не переставая улыбаться ей же.
Ботаничка тоже человек, прямо на моих глазах стёкла со стула лужицей на пол. В четыре руки они переложили учебные пожитки на заднюю парту, не переставая друг другу лыбиться. Этот наглец с невозмутимым видом садится на место Дашки, а я все ещё не могу поверить в происходящее. Смотрю с разинутым ртом застыв на месте. В его удивительных глазах нет даже намека на издевательство. Зачем он это сделал? Зачем?!
На весь класс раздаётся вопль Лизки, выдернувший меня в реальность:
— Не можешь поверить своему счастью, — едкий смех бьёт по нервам.
Одариваю злобным взглядом и сажусь на своё место. Пылая в агонии стыда. Пытаюсь сделать вид, что ничего не произошло. Всей кожей чувствуя, кто именно сидит рядом со мной. Это долбаное платье так всё обостряет.
Урок начинается с того, что нам снова читают лекцию о скорых экзаменах. Маринка с конца класса снова кидает в меня бумажкой. Вот же бесстрашная, классуху не боится. Быстро поднимаю смятый шарик с пола. Прочитать не могу, потому, что рядом сидит он. Мало ли, что там написано. Комкаю нетерпеливо в дрожащих пальцах.
— Почему не читаешь? — полушёпот рядом.
Мельком глянула на него, уж слишком рядом, мешает дышать, отбирает мой воздух.
— Не хочу.
— Может там что-то интересное.
— Может, — оборачиваюсь на Маринку, она показывает читай.
Не успеваю развернуть, как Антон выхватывает из рук смятую бумажку. Стараюсь отобрать, вспыхнувшая словно факел. Он же не отдает и пытается убрать в карман джинс. Не могу этого позволить, он сильнее и ловчее, уворачивается, не отдаёт, я нападаю в новой попытке отобрать.
— Это, что такое?! — кричит на нас Светлана Дмитриевна.
Сажусь ровно отпустив его руки с сильно бьющимся сердцем и красными щеками. Антон снова пытается спрятать в карман и я кидаюсь отобрать. Потасовка завязывается по новой.
— Назаров! Савельева!
А я не могу позволить ему прочитать, я даже не знаю, что там! Молча и шумно дыша продолжаем бороться за бумажку.
— Пошли вон оба из класса! — а мы продолжаем сцепившись. — Я кому сказала?!