Бунтарь (ЛП)
— Почему ты не поговорила со мной?
Ее губы дрожат, когда она теребит больничный халат. — Потому что во всем, что она говорила, была доля правды. Это все еще так. И тебе будет лучше, когда меня не будет в твоей жизни.
Гребаная Блэр. — Это чушь собачья. Эта женщина — мерзкий, отвратительный человек, который использовал информацию о твоем прошлом, чтобы отпугнуть тебя от меня.
— Может, и так, — пожимает она плечами. — Но она сделала это, потому что это в твоих интересах. Подумай об этом, Эш. Если пресса узнает о нас, они сдерут с тебя шкуру живьем. Ты превратишься в учителя-извращенца, который не смог удержать это в штанах.
Я качаю головой и сажусь. — Что? Нет. Меня все это не волнует. Разве ты не видишь этого? Я не… Я не…
— Шшш, хорошо. — Она кладет руку мне на грудь и слегка толкает меня обратно вниз, прижимаясь ко мне. — Нам не нужно беспокоиться об этом прямо сейчас.
Нам никогда не следует беспокоиться об этом, но я не собираюсь спорить об этом прямо сейчас. Я притягиваю ее ближе и целую в лоб.
***
Чем ближе подходит «время игры», тем больше Тесса, кажется, на взводе. Мы провели ночь в объятиях друг друга, даже после того, как вошла медсестра и сказала мне, что эти кровати не предназначены для двоих. Тем не менее, я вижу, насколько неловко ей от всего этого, и мне, черт возьми, есть, о чем поговорить с моим пиарщиком.
Тесса подписывает все бумаги о выписке, съеживаясь от брошюр, которые ей дают для наркологической реабилитации в этом районе. Как только все это сделано, она переодевается в спортивные штаны и толстовку с капюшоном, которые Делейни любезно принесла ей. Когда она выходит из ванной, она немного больше похожа на девушку, в которую я влюбился.
— Готова идти? — Спросил я.
Она кивает и переплетает свои пальцы с моими. Делейни идет по другую сторону от нее, пока Нокс ждет в машине. Надеюсь, пресса не проверит номера, поскольку этот тоже зарегистрирован на меня.
Когда мы доходим до того места, где должны расстаться, Тесса начинает плакать. На моем лице появляется растерянное выражение, и я замечаю, что Делейни избегает моего взгляда.
— Эй, — говорю я Тесс, наклоняясь и кладя руки ей на щеки. — Я знаю, это отстой, но я обещаю, что встречу тебя в пентхаусе. Ты опередишь меня всего на пару минут.
Она делает глубокий вдох, но мои слова вызывают только еще больше слез. Что-то не сходится. Я отстраняюсь и перевожу взгляд с нее на ее сестру.
— Что происходит? — Спрашиваю я.
Делейни вздыхает, и они обмениваются взглядами. Как будто у них есть какая-то странная телепатия или что-то в этом роде, потому что они практически ведут безмолвный разговор одними глазами.
Я начинаю раздражаться. — Одной из вас лучше сказать мне, что, черт возьми, происходит.
Тесса поджимает губы и хватает меня за ворот рубашки. Она приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня, но я удерживаю ее за плечи. О мой Бог.
— Ты не вернешься в пентхаус, — говорю я, когда все кусочки мозаики складываются воедино.
Она вытирает слезы рукавом своей толстовки и качает головой. — Блэр была права две недели назад, и она все еще права сейчас. Я тебе не подхожу.
— К черту Блэр и ее гребаное мнение, — огрызаюсь я. — Нет. Мне все равно. Мы делаем это, по-моему.
Я хватаю ее за руку и тяну в противоположном направлении, к входной двери, которую она должна избегать любой ценой. Моя машина ждет у входа, где ее припарковал парковщик, и я вижу множество людей с микрофонами и камеры, ожидающие моего заявления.
— Ашер, что ты делаешь? — Она пытается остановить меня, но я не двигаюсь с места.
— Я устал позволять этой мегере управлять моей жизнью, и я чертовски уверен, что устал жить без тебя. Я больше этого не сделаю.
Когда мы проходим через парадную дверь, я отпускаю ее и кладу руку ей на поясницу. Камеры сверкают вокруг нас, но мое внимание остается прикованным к Тессе. Я веду ее к машине и открываю пассажирскую дверь, чтобы помочь ей сесть. Как только она оказывается в безопасности внутри, я подхожу к толпе репортеров.
Ашер, кто это?
Это та таинственная женщина, с которой ты проводил время?
Как ее зовут?
Я выпрямляюсь и прочищаю горло, вытаскиваю из кармана заметки, которые Блэр написала для меня, и бросаю их прямо в мусорное ведро. Камеры устрашающие, и их по меньшей мере двадцать.
— Я знаю, многие из вас волновались, так как я провел последние два дня в этом невероятном медицинском учреждении, — начинаю я. — Извините за испуг, но я могу обещать вам, что я в добром здравии. В субботу вечером у кого-то из моих очень близких была неотложная медицинская помощь.
— Все в порядке? — Спрашивает один из репортеров.
Я киваю. — Да, спасибо вам. Здешние врачи выдающиеся, и я сделаю очень щедрое пожертвование больнице, как только у меня появится такая возможность.
Другой протягивает свой микрофон. — Извините, мистер Хоторн, но я не был бы репортером, если бы не спросил. Кто это у тебя в машине? Некоторые говорят, что это Тесса Каллахан, и она ваша ученица.
Оглядываясь на Тессу, я улыбаюсь. — Это Тесса. Она моя ученица… — Я проглатываю комок в горле. — …моя девушка и женщина, в которую я влюблен.
Вспышка камеры усиливается, и толпа репортеров приходит в неистовство. Я поднимаю одну руку.
— Это все вопросы, на которые я буду отвечать сегодня. Я прошу о конфиденциальности в течение этого времени. Спасибо вам.
Развернувшись, я ухожу и сажусь на водительское сиденье своей машины, не обращая внимания на отвисшую челюсть Тессы. Едва я выезжаю со стоянки, как звонит мой телефон. Я нажимаю кнопку, чтобы ответить на звонок, на рулевом колесе.
— Привет, Блэр.
— Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? — Она кричит в трубку. — Ты хоть представляешь, что ты только что сделал? Ты только что спустил свою карьеру в унитаз! Я никак не смогу это исправить.
Я сворачиваю на дорогу и вливаюсь в поток машин. — Что ж, тогда хорошо, что тебе не нужно этого делать.
— Извини?
Моя рука находит руку Тессы, и я снова переплетаю наши пальцы. — На случай, если это было непонятно, ты уволена, Блэр. Я отправлю тебе по почте твой последний чек.
— Что? — Визжит она. — Ты не можешь меня уволить! После всего, что я сделала, для—
В машине становится тихо, когда я нажимаю кнопку завершения разговора, пока Тесс не начинает хихикать, качая головой.
— Что?
Она смотрит на меня с недоверием. — О, я не знаю. Ты только что выдал нас всему чертову миру и уволил свою сучку-публицистку — и все это за последние три минуты.
Она права, я так и сделал — и ни одна чертова частичка меня не сожалеет об этом. Моя репутация может быть разрушена к завтрашнему дню, но пока она рядом со мной, все остальное не имеет значения.
Я пожимаю плечами. — Что я могу сказать? Я последовал твоему совету и добился того, чего хотел, без всяких ограничений.
Ее глаза закатываются, когда она фыркает, но я вижу намек на улыбку, которую она пытается скрыть. Я еду по городу, наконец-то чувствуя себя свободным. Только когда я чувствую, что чей-то пристальный взгляд прожигает меня насквозь, я поворачиваю голову. Я оглядываюсь и вижу ухмыляющуюся Тессу.
— Не хочешь поделиться?
Она прикусывает губу. — Значит, ты влюблен в меня, да?
Я хихикаю, поднимая наши соединенные руки и целуя тыльную сторону ее ладони. — Не-а. Ты слишком молода для меня.
Из нее вырывается смех, и это как музыка для моих ушей. — Ты такой старый человек. Очевидно, что я встречаюсь с тобой только из-за наследства.
30
ТЕССА
Телефон звонит постоянно до конца дня и еще пару дней после. Все хотят услышать от Ашера заявление о его «запретных отношениях», как им нравится это называть. С уходом Блэр у нас не было большого опыта в том, как со всем этим справляться. Тем не менее, Колби удалось найти кого-то, кто специализируется на подобных ситуациях.