Венский вальс (СИ)

Слово «Совдепия» меня, разумеется, покоробило, но еще больше задело, что Крым торгует с Болгарией и Румынией. Ведь эти пуды и тонны зерна, что ушли за море, могли бы поступить к нам, а я приобрел бы не зерно, а те же лекарства или оборудование для нефтедобычи.
— А почему Болгария и Румыния? — поинтересовался я. — Понимаю, что морем до них ближе, но у вас еще и Турция под боком, а можно и во Францию отвозить — там выгоднее.
— Пытались везти зерно во Францию, но выяснили, что французы могут арестовать судно за долги Врангеля, — пояснил Келлер. — Основные грузы, понятное дело, идут в Северную — то есть, в Советскую Россию, а Болгария и Румыния, скорее, для престижа. Мы с ними планируем заключить дипломатические отношения, надо поддерживать и экономические связи. Да и Россия хочет через нас поставлять в Болгарию и Румынию нефть.
Вроде, капитан первого ранга никаких секретов опять не выдал, но информация была интересной. Любопытно, Трилиссер получил от своей агентуры эти данные?
— А что слышно о взаимном признании РСФСР и Крымской республики? — поинтересовался я. — Я, в последнее время, редко в Москве бываю, упустил из вида.
— Заключить дипломатические отношения не сложно. Но не можем договориться о будущем сосуществовании, — пояснил Келлер. — Слащев, Богаевский и все остальные настаивают на подписании договора, где будет указано, что мы обязуемся не нападать друг на друга, а также не станем предоставлять свою территорию третьим странам, способным напасть на Крым или РСФСР, не вступаем в союзы, направленные друг против друга.
Мне вспомнился пакт о ненападении, подписанный Германией и СССР. Похоже. Но и он не помешал Гитлеру напасть на нас.
— Кабинет Чичерина предлагает нам конфедерацию. Свободная торговля, свои законы, финансы, но единая армия, — продолжил Келлер. — Естественно, что конфедеративного устройства мы не хотим.
Эх, ребята, я вас понимаю, что такого вы не хотите. Общая армия означает, что вам придется впускать к себе пробольшевистски настроенные части. А это, в сущности, мирное завоевание Крыма.
— Так и Чичерина, — сказал я, мысленно улыбнувшись, — понять можно. Крым имеет выгодное стратегическое положение. Без Крыма нам поддерживать безопасность на Черном море крайне сложно. У нас ведь еще и Одесса есть, и Николаев, и Азовское море. Вы же моряк, лучше меня все это понимаете.
— Я все понимаю, — печально улыбнулся Келлер. — Но главное, что я не вижу будущего для Крымской республики. Но я вам и раньше о том говорил. Даже если в глубины истории залезть, никогда Крым самостоятельным не был.
Про очень глубинные пласты истории сказать не могу, но коли отмотать от нашего времени лет двести-триста, то Крымское ханство являлось вассалом Османской империи, а те государства, теснившиеся на полуострове до прихода турок, принадлежали либо Генуе, либо Византии. Правда, было еще княжество Феодоро, а еще раньше — Боспорское царство. Херсонес еще можно вспомнить. Но все равно, независимость заканчивалась вместе с приходом сильных и агрессивных соседей.
Павел Федорович реалист. Правильно делает, что не видит будущего для свой республики.
— Помните, вы мне место преподавателя в военно-морской академии обещали?
— Так я и сейчас от своих слов не отказываюсь, — пожал я плечами, обдумывая — а хватит ли моего влияния, чтобы не отправить под трибунал бывшего начальника контрразведки барона Врангеля, а пристроить его в академию? Другой вопрос, а насколько он нужен в академии? Преподавателей, как мне кажется, хватает и без Павла Федоровича. — Но я боюсь, что на преподавательской работе вы соскучитесь. А вы не хотите перейти на службу в Иностранный отдел ВЧК? Я не предлагаю вам сделать это прямо сейчас, у вас пока есть своя служба. Заметьте — я даже не требую от вас какой-нибудь деятельности, вроде передачи мне вашей агентуры.
— А в каком качестве перейти? — усмехнулся Келлер.
Я вдруг вспомнил, что капитан первого ранга, отмеченный высшими российскими орденами, еще и граф. Хотел, было, сказать: «Пал Федорыч, скажу вам, как граф графу…», но не стал. Сказал другое:
 
— На какую-то заметную должность я вас взять не смогу, да и не стану. А держать в резидентах, тем более — в агентах графа Келлера — нерационально. Другое дело, что мне позарез нужны аналитики и, желательно, имеющие военное образование. И капитан первого ранга Келлер, легендарный подводник, который станет заниматься анализом … ну, даже обычные газеты дают информацию, а вам станут добывать секретные источники — идеальная фигура.
Павел Федорович призадумался. Что ж, уже хорошо. И я продолжил:
— Предположим, где-то в Норвегии нам предлагают купить чертежи новой подводной лодки. Если это произойдет сейчас — я откажусь…
— А почему вы откажетесь? — слегка удивился Келлер. — Норвежцы неплохие кораблестроители.
— Откажусь, потому что мне с этими чертежами нечего делать. Сможет ли Советская Россия в настоящий момент построить по этим чертежам свою субмарину?
— В настоящий момент, при развале всех судостроительных заводов — точно нет, — твердо ответил Келлер.
— Ну вот, вы меня понимаете, — обрадовался я. — А к тому времени, когда наша промышленность сумеет создавать подводные лодки, этот чертеж устареет. Даже если запасать впрок, не вижу смысла. Так что, зачем тратить деньги? А вот лет через пять или семь, когда мы уже станем клепать собственные дизелюхи, тогда и чертежи понадобятся. Но я сам не специалист. Подсунут мне какое-нибудь корыто с пропеллером, а я и рад. В общем, вы меня поняли?
— В общем-то да, — кивнул Келлер. — Вам потребуется консультант.
— Опять-таки, вам придется следить за развитием науки и техники, чтобы не насоветовать чего-нибудь ненужного. А еще аналитик помог бы определить по косвенным признакам — будет ли в определенном месте военная база, или нет? Это возможно?
— А это вообще ерунда. Если я получу информацию о поставках в определенный район строительных материалов, передвижению техники, найма рабочей силы, то можно давать прогнозы. Даже объявления в газетах о найме моряков бывают интересными.
— Кстати, заодно можно преподавательской и научной деятельностью заниматься, время у вас будет. И вы будете профессионально расти, и нам польза. Даже о защите диссертации стоит подумать. Профессор Келлер звучит не хуже, нежели капитан первого ранга, тем более, что капитанство ваше никуда не денется. Так что, получайте кредит, возвращайтесь в Крым и, параллельно вашей службе в разведке, обновляйте знания. А я от вас ничего больше и не требую. Разве что — если в центр вашего внимания попадется мой агент, не относитесь к нему слишком пристрастно. К стенке не ставьте. Лучше — если мы его на вашего агента тихонечко поменяем. Или там — помочь нам забросить кого-нибудь в ту же Болгарию, или Румынию. Но опять-таки — если это не повредит вашей службе.
Келлер выкурил уже третью по счету папиросу. Я даже удивился — как же он в моей истории дожил до девяносто с лишним лет, не умерев от рака легких?
— Так говорите, что вербовать не умеете? — усмехнулся капитан первого ранга.
— А я вас разве вербую? — удивился я. — Я всего-то решил помочь своему бывшему врагу, а теперь и коллеге. Сами же переживаете, что Крымской республике скоро конец. А зачем вам куда-нибудь в Румынию перебираться, если вы и в России интересное дело найдете?
— А почему именно в Румынию? — нахмурился Келлер.
Не скажешь же Келлеру, что я знаком с его биографией? Но если человек — пусть и в чинах, с орденами, с опытом работы, сразу же получает солидную должность в разведке чужого государства, с сохранением звания, то это означает, что государство уже его для себя присмотрело.
— Так есть у меня мысль, что не только у вас, но и у других лиц — допустим, из сопредельных государств, имеются сомнения в долговечности Крымской республики. Почему бы не взять на службу умного человека? А в разведке умные люди нужны. Так что вы выберете?
— Наверное, должность преподавателя в академии, — сказалКеллер. — Все-таки, язык здесь родной, проще осваиваться будет.