Семья. Измена. Развод (СИ)

— Давай, — киваю и откидываю одеяло.
Марк быстро забирается ко мне под бок и открывает книжку.
Слушаю его вполуха. Не закрывать глаза становится все сложнее, сон берет свое.
Просыпаюсь среди ночи оттого, что Марк тихонечко попискивает во сне. Открываю глаза и тут же зажигаю ночник. Судя по тому, что верхний свет не горит, а ребенок лежит под одеялом в том же, в чем принес мне книжку со сказками, в спальню заглядывал Миша. Он-то и выключил верхний свет.
Аккуратно вытаскиваю из-под сына книжку и кладу на тумбочку, обнимаю Марка и целую его в лоб. Мне хватает одного прикосновения, чтобы понять, что он просто горит.
Засовываю пальцы под воротник кофты. Вспотел. Лоб горяченный.
— Солнышко, — бужу ребенка, который мечется по кровати во сне. — Маркуша, просыпайся.
Марк нехотя открывает глазки. Белки красные. Щеки тоже ярко-розовые.
— Давай снимем кофточку.
Жду, пока Марк поднимет руки, и стаскиваю с него лонгслив. То же проделываю и со спортивными штанами.
— Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?
Марк жалобно всхлипывает, и я тут же вылезаю из-под одеяла, поудобнее укладывая ему под голову подушку.
— Мама сейчас придет. Градусник возьму и вернусь. Хорошо.
Сын кивает и прикрывает глазки.
Набрасываю халат на сорочку и бегу на кухню. Щелкаю выключателем и вытаскиваю из ящика аптечку. Роюсь в ней в поисках градусника и вообще наличия лекарств от простуды, которые подойдут для ребенка.
Шлепая босыми ступнями по ступенькам, возвращаясь в спальню.
Снова тревожу ребенка, засовывая ему под мышку градусник. Сама же хожу по комнате из угла в угол. Только простуды нам не хватало. Когда он только успел?
Слышу характерный писк и вытаскиваю градусник. Тридцать девять и два.
Вообще, Марк у нас никогда не температурит. Максимум тридцать семь. Даже когда зубы резались, особых проблем не возникало. Поэтому, когда я сейчас смотрю на градусник, впадаю в легкое оцепенение.
Нужно вызвать врача.
Пока ищу телефон, снова чувствую тошноту, резко наклонившись к тумбочке, и наконец-то нахожу смартфон.
Пока вызываю врача, глажу сына по спинке. Он весь мокрый, горит.
Кусаю губы и смотрю на часы. Сказали, через полчаса приедут. Сажусь рядом с Марком и жду. Сердце не на месте.
Сын выглядит таким беззащитным…
Мишины шаги слышу сразу. Князев толкает дверь в мою спальню, и я тут же прикладываю палец к губам. Поднимаюсь на ноги и выхожу в коридор.
— У него температура тридцать девять. Я вызвала врача. Сказали, через полчаса приедут. Где он умудрился простыть? — смотрю на Марка через щелку в двери и обнимаю свои плечи руками.
Князев смотрит на часы. Похоже, он спал в одежде. Нас всех сегодня вырубило, как по команде.
Оставшиеся двадцать минут мы оба сидим рядом с сыном. Молчим.
Я стараюсь не смотреть на Князева, все мое внимание занимает Марк, но иногда взгляд все же дотягивается и до Миши.
По истечении сорока минут никто так и не приезжает.
Миша матерится полушепотом и выходит из спальни. Слышу, как разговаривает по телефону, где-то отдаленно.
Когда возвращается, сообщает, что на трассе произошла большая авария и почти все машины скорой помощи подтянули туда.
— Проще самим съездить в больницу.
— Да. Хорошо.
Растерянно смотрю на кровать и не знаю, за что хвататься.
— Оденься пока. Я его в одеяло заверну.
Киваю и бегу в гардеробную. Быстро надеваю спортивный костюм, кроссовки и догоняю мужа с сыном на руках уже на улице.
Миша держит Марка, закутанного в одеяло как в кокон, на руках. Так и забирается с ним на заднее сиденье. Я же сажусь за руль.
Мы доезжаем до больницы за двадцать минут.
Князев сам договаривается с врачами, а я все это время держу сына за ручку. Он лежит на койке, в палате, которую нам выделили, завернутый все в то же одеяло.
Пока доктор осматривает Марка, прикрываю рот ладонью. Тошнота только усилилась. Меня вот-вот вывернет прямо посреди палаты.
Оставляю Мишу с сыном и выхожу в коридор. Двигаюсь в сторону туалета, чувствуя дикую слабость.
Привалившись к стене, прикрываю глаза. Что со мной происходит?
 
В голове уже поселилась мысль с объяснением всему происходящему, но я отгоняю ее от себя как только можно.
Спускаюсь на первый этаж, чтобы купить в автомате кофе, и бросаю взгляд на закуток, где продают лекарства. Глаза сами впиваются в коробку с тестами.
Не может быть. Просто не может быть!
Пытаюсь вытащить из памяти, когда были последние месячные, и никак не могу вспомнить. Из-за стресса и частых скачков веса у меня непостоянный цикл. Поэтому на задержки я внимания уже давно не обращаю. Они бывают длительными, иногда я даже забываю отметить их приход в календаре.
Копаюсь в чертогах своего разума, и единственной зацепкой становится лежащий на улице снег. Кажется, в последний «приход» еще был снег.
Февраль? Март?
Беру свой кофе и возвращаюсь в палату. В коридоре сталкиваюсь с Мишей. Он несет Марка в машину.
— Что сказали?
— Простуда. Ничего страшного. Ему поставили укол, должно полегчать.
— А лекарства?
— Доктор все написал. Идем.
— Хорошо.
По возвращении домой почти час сижу с сыном. Он жмется ко мне, но одновременно отталкивает. Спит очень неспокойно, а у меня слезы на глаза наворачиваются от его мучений.
Ближе к четырем утра Миша предлагает мне пойти поспать, мол, сам посидит с Марком. Соглашаюсь.
Как только оказываюсь в своей спальне, сразу иду в туалет.
Выдергиваю на себя ящик под раковиной и достаю тест. Мне не дает покоя то состояние, в котором я пребываю. Нужно раз и навсегда убедиться, что это неправда.
Жду почти минуту, сидя на крышке унитаза и держа тест контрольной зоной вниз.
Переворачиваю.
Нет.
Нет. Нет. Нет. Этого не может быть.
Сейчас конец апреля. Последний половой акт был в конце января. С Мишей. В том самом отпуске...
Мы предохранялись же.
Трогаю свой живот. Да, слегка поправилась, но это для меня совершенно обыденное явление. Я заедаю стресс, а потом пашу в зале, сижу на диетах и так по кругу…
Может быть плохой тест?
Достаю еще одну коробку. Делаю. Результат все тот же — положительный.
Мамочки. Только не это. Почему сейчас?
Немного ведет в сторону, успеваю упереться рукой в стену, а выдохнуть не могу.
Если он узнает про мою беременность, то точно не согласится на развод.
Ни за что…
Он не должен об этом узнать. Не должен…иначе, иначе я просто не представляю, что будет.
  
Глава 13
 
— И как сейчас Марк?
— Получше, — зажимаю телефон плечом, пока разбиваю яйца и кидаю их на раскаленную сковородку. — Температура спала к утру.
— Может, мне приехать, доченька? Помочь чем? — спрашивает мама.
Киваю, будто она меня видит, но следом сразу же озвучиваю свой положительный ответ. Мне нужно отлучиться на пару часов. Съездить в клинику, сдать анализы и уже точно выяснить, беременна ли я. Хотя разве два теста ночью и три с утра могут врать? Я так не думаю…
Поэтому если мама приедет посидеть с внуком, то очень сильно меня выручит. Плюс сегодня мне кровь из носу нужно быть на работе к трем. На следующие четыре дня я уже отпросилась, но сегодня заменить меня некем.
— Ко скольких мне быть?
— Давай в двенадцать, мам.
— Хорошо, Дашуль.
Мы быстро прощаемся, а я перекладываю яичницу на тарелки.
Моя мама очень добрая, но, к сожалению, совершенно бесхарактерная женщина. Сколько я себя помню, отец постоянно ее шпыняет. Он, в принципе, всех дома тыкает и учит жизни. Мы все во всем и всегда не правы, ничего без него не можем, и прочая чушь.
Сначала мама терпела его, потому что думала, что развод для ребенка — это плохо. Когда я подросла, держалась за отца, чтобы у меня был шанс выучиться, посмотреть мир…
А когда я выросла, мама просто поставила на себе крест, решив, что нет смысла во столько-то лет менять жизнь…