Корпоратка. Искушения Мередит Стаут (СИ)

— Чисто.
— У меня тоже.
Они вернулись к застреленным кочевникам. Кирпич, забравшись в кабину и подергав зажигание, помотал головой: не поедет. Они посмотрели друг на друга: что будем делать?
— Давай, раздевайся, — сказала Мередит. — Напялим их тряпки.
— Это еще зачем?
— Да я вот прикидываю… — Мередит произнесла это задумчиво, глядя в сторону. Она сама не была уверена, верное ли решение принимает.
— Короче, смотри. Наши-то все равно будут стрелять во все, что на земле шевелится. Для них тут все враги, вглядываться в цвет одежды они не будут. Кочевники в свою очередь тоже будут стрелять во всех, кто носит черное. Но если мы нарядимся, как они, то у нас будет немного меньше шансов схлопотать по пуле.
— Аааа. Ну да, понятно.
Они принялись раздевать трупы, присматривая себе шмотки, менее всего пострадавшие от стрельбы. Мередит начала с женщины.
Нужна одежда с рукавами. Кочевники живут в пустыне, постоянно на солнце, они загорелые, чего не скажешь обо мне. Я бледная аристократка.
Спустя десять минут она набросала себе новый лук и принялась переодеваться прямо тут, на глазах у Кирпича. Черт с ним, со стыдом, подумала она. Время сейчас важнее.
Она скинула искусный и дорогой пиджак от Афины Сворд. К нему в кучу полетела юбка и блузка. Нижнее белье Мередит тоже было праздничным: прозрачный черный бюстгальтер и очень маленькие трусики из того же комплекта. Она оделась так на выставку для большей бодрости духа. Эротическое белье придавало ей уверенности в себе. Ей предстояло много выступать перед гостями, и дополнительная поддержка от осознания собственной сексуальности была совсем нелишней.
Ну а теперь еще и в привате выступила для сержантика.
— Че ты пялишься? — бросила она ему.
— Да прост… — ответил Кирпич, но даже не подумал отвести глаза.
— Я вообще-то твой директор!
— Так точно, мэм.
Он так и продолжал смотреть.
Ну-ну, оперативники. Помню-помню, какое хамло и наглецов туда набирают. Хрен с тобой, Билли, можешь посмотреть. Без тебя сейчас мне было бы намного труднее.
Ее новой одеждой стали рваные джинсы и ковбойские сапоги со шпорами. Боди оливкового цвета с длинным рукавом и гоночный бомбер команды Мизутани. На голову она напялила красную кепку, волосы перехватила резинкой в конский хвост. Стерла помаду с губ, с глазами делать пока ничего не стала, просто надела темные очки.
— Ну как? — спросила она Кирпича. Тот повел плечом:
— Вроде покатит, мэм.
Сам он был вылитый водила-дальнобой.
— Ах да, и не вздумай еще раз назвать меня «мэм»! Спалимся моментально.
— А как тогда?
— Да хрен его знает… Пусть будет Стейси.
— Понятно… Стейси.
Они пару мгновений мерили друг друга взглядами, потом оба фыркнули со смеху.
— Ладно. Давай за дело. Трупы и наши тряпки — в машину и сжечь нахуй. На всякий случай. Просто не хочу, чтобы кто-то наткнулся на такую любопытную картину и задумался…
Кирпич принялся стаскивать трупы и одежду в салон фургона, а Мередит, раздобыв из скарба покойных кочевников ведро и шланг, пошла добывать горючее.
Давненько ты, старушка, бензин с тачек не сливала.
Она подсосала, хлебнула немного бензина, наполнила ведро. Они с Кирпичом облили трупы и сваленную на них одежду, подожгли и двинули прочь.
Больше им никто не встретился. Пару раз где-то далеко пролетали вертушки Милитеха. Мередит с Кирпичом на всякий случай замирали: визуально обнаружить двух человек среди кактусов не так-то просто даже в тепловизор — солнце пока не село, пустыня еще горячая, теплее человека. Да и охотились Чистильщики скорее за транспортом, на пеших отвлекаться не стали бы, разве что уж совсем скучно стало.
Когда уже начинало смеркаться, впереди показался оазис в пустыне — автопарк с проходящей через него грунтовкой. Значит, трасса уже где-то неподалеку. Это был городок дальнобойщиков, стоянка вся забита фурами. Тут имелся мотель, стриптиз-бар, петрохемовская заправка и пара гаражей с автомастерскими. Местечко почему-то пользовалось популярностью, несмотря на то, что отсюда до Найт-Сити рукой подать.
 
— К гадалке не ходи, там будет полно кочевников, — сказал Кирпич.
— Значит, будем вести себя аккуратно.
Мередит с Кирпичом прошли через стоянку в бар. Народа там было битком, все столы заняты. Осталась пара мест у барной стойки. Их и заняли.
— Вам чего налить? — спросил бармен — толстощекий коротышка-мексиканец в ковбойской шляпе.
— От тебя позвонить можно? — спросила Мередит.
— Сети нет, mammita. Вы сами кто такие? Кочевники, что ли? Че там в пустыне сегодня творилось? Корпораты носятся злые, как черти.
— Мы там не были, — сказал Кирпич.
— Это вы зря. Все веселье пропустили. Мне рассказывают истории одна охуительнее другой.
— Корпораты там знатно отсосали, — пьяный одноглазый сосед Мередит вмешался в разговор, — там была кровавая баня, чумба, реки крови, я вам базарю.
Сосед Кирпича тоже присоединился к обсуждению, и вскоре на свет родилось эпическое батальное полотно: кочевники стояли словно львы, отбрасывая волну за волной, а безмозглые трусливые шакалы-корпораты давили их массой.
Ей с трудом удавалось поддерживать на лице туповатое выражение развесившей уши простушки.
И тут вдруг двери бара с шумом распахнулись. Внутрь ворвалась черная орава — штурмовики Милитеха в полном оснащении, с автоматами и дробовиками, в броне и закрытых шлемах. Они бесцеремонно расталкивали посетителей, несколько человек свинтили и уложили мордой в пол. Их старший — короткостриженный громадный мужик с косым шрамом через все лицо — направился прямо к барной стойке и остановился за спиной Кирпича.
— Наливай, — прорычал офицер.
— Тебе чего, amigo?
— Текилы.
Когда бармен поднял бутылку, офицер молниеносным движением вырвал ее у него из рук, вытащил дозатор, бросил на пол, отхлебнул из горла. А потом вдруг с размаху швырнул бутылку о пол, и она разлетелась. Не считая приглушенного кантри из музыкального автомата, в баре стояла гробовая тишина.
Офицер прошел пару шагов, хрустнув стеклом под подошвами берец.
— Этой ночью и до самого утра никто из вас, бомжей, за руль не садится. Любую колымагу в пустыне размотаем сразу, без предупреждения. Сосите свое пойло здесь, на улицу рыла не казать!
Никто не смел ему ответить. Люди прятали взгляды. Никому не хотелось попасть под горячую руку взбешенных корпоратов.
Это наши, думала Мередит, Милитех. Но в этих обстоятельствах ничего доброго нам с Кирпичом от этих ребят ждать не стоит.
Если я представлюсь директором Стаут и потребую доставить меня в офис, надо мной в лучшем случае посмеются и дадут подзатыльник. В худшем — сломают морду, а то и вовсе грохнут за подделку цифрового удостоверения. Сети-то нет, не получится убедиться в достоверности.
— Всем все понятно? Возражения? Уточнения? Я так и думал. Счастливого отдыха.
Офицер развернулся и вышел, все его бойцы исчезли так же молниеносно, как и появились.
В баре поползли пока еще несмелые разговорчики.
— Ебаные корпораты, pendejo! — бармен показал вслед штурмовикам средний палец.
— Это что выходит, — размышляла Мередит, — мы здесь застряли до утра?
Кирпич пожал плечами:
— Да, наверное. Чет не похоже, что он шутил.
Все надежды Мередит вернуться на вечеринку разом испарились.
— Пойдем-ка в мотель, найдем ночлег, пока все места не расхватали.
В мотеле их встретила строгая старуха индейской внешности.
— Вам с двуспальной кроватью?
Блядь! — подумала Мередит.
— Да, — сказала она.
Легенду нужно было поддерживать.
— Пятнадцать евробаксов в сутки, голубки. И не вздумайте мне там что-нибудь сломать или попортить. Номер шерифа у меня под рукой, сразу в кутузке окажетесь.
Мередит уже и не помнила, когда к ней последний раз обращались в таком тоне. И уж тем более не могла вспомнить, когда ей приходилось собирать мелочь на ночлег. Пока сеть лежит, банковские счета также недоступны, она не могла расплатиться безналом. В карманах одежды, позаимствованной у кочевников, они с Кирпичом наскребли аж тридцать пять евродолларов и сорок пять центов. На сдачу Мередит прихватила бутылку какого-то грошового бурбона.