Ведьмы Плоского мира

— Никуда, — спокойно откликнулась матушка. — Просто закрываю дверь.
А потом случилась небольшая неприятность с короной.
Книгу «Церимонии и Пратаколы Ланкрского Каралевства» в конце концов удалось отыскать в спальне Веренса. Церемония бракосочетания была описана там достаточно ясно. Очень важной частью ее являлось коронование королевы королем. Технически это было несложно — для любого короля, который знал, на какой конец королевы следует надевать корону, а это со второй попытки понимали даже самые тупые короли.
Впрочем, Думмингу Тупсу показалось, что именно тут возник небольшой сбой.
Ему показалось, что, прежде чем опустить корону на голову королевы, Веренс бросил взгляд на тощую старую ведьму. И все остальные тоже посмотрели на нее, включая невесту.
Старая ведьма едва заметно кивнула. Маграт была коронована. Пляски, песни и так далее.
Жених и невеста стояли рядом и в полубессознательном состоянии, нормальном для этой части церемонии, пожимали руки длинной веренице гостей.
— Не сомневаюсь, вы будете счастливы…
— Спасибо.
— У-ук!
— Спасибо!
— Приколоти это к прилавку, лорд Фергюссон, и наплюй на торговцев сыром!
— Спасибо.
— А невесту можно поцеловать?
До Веренса медленно дошло, что к нему обращается пустое место. Он опустил взгляд.
— Прошу прощения, — пробормотал он. — Э-э…
— Пожалуйста, моя карточка, — сказал Казанунда.
Веренс взглянул на нее и удивленно поднял брови.
— А, — отозвался он. — Э. Гм. Так-так-так. Второй, значит?
— Но мы работаем, — кивнул Казанунда. Веренс виновато оглянулся и наклонился к уху гнома.
— На пару минут можно тебя? Хотел кое о чем спросить…
На свадьбе ланкрские народные танцоры снова собрались вместе и неожиданно обнаружили, что им очень трудно разговаривать друг с другом. Некоторые из них машинально приплясывали во время разговора.
— Итак, — сказал Джейсон, — кто-нибудь что-нибудь помнит? Что-нибудь внятное?
— Я помню начало, — отозвался второй ткач Портной. — Отчетливо помню начало. И пляски в лесу. Но Представление…
— Там были эльфы, — подсказал жестянщик Жестянщик.
— Они все и испортили, — нахмурился извозчик Кровельщик. — А еще все громко кричали.
— А еще был кто-то с рогами, — припомнил Возчик, — и большой…
— Все это нам просто приснилось, — подвел итог Джейсон.
— Эй, Возчик, посмотри-ка сюда, — окликнул Ткач, подмигнув остальным танцорам. — Вон твоя обезьяна. Ты ведь хотел ее о чем-то спросить?
Возчик прищурился.
— Еще как, — сказал он.
— На твоем месте я бы непременно воспользовался столь удобным случаем, — промолвил Ткач с некоторым злорадством, которое всякие умники частенько проявляют по отношению к простакам.
Библиотекарь мило беседовал с Думмингом и казначеем, но немедленно обернулся, когда Возчик ткнул его в бок.
— Значит, ты бывал в Ломте? — спросил Возчик своим обычным панибратским тоном.
Библиотекарь посмотрел на него с вежливым непониманием.
— У-ук?
Лицо Возчика растерянно вытянулось.
— Но это ведь там ты засовывал куда-то орех?
Библиотекарь одарил его странным взглядом и покачал головой.
— У-ук.
— Ткач! — закричал Возчик. — Обезьяна говорит, что не засовывала орех туда, где не светит солнце! А ты говорил, что засовывала! Говорил ведь, правда? — Он повернулся к библиотекарю. — Она не засовывала, Ткач. Видишь, я знал, что ты все врешь. Ты просто тупой. В Ломте не водятся обезьяны.
От них двоих во все стороны начала распространяться тишина.
Думминг Тупс затаил дыхание.
Библиотекарь взял со стола здоровенную бутыль и похлопал Возчика по плечу. Потом наполнил его бокал и похлопал Возчика по голове.
Думминг успокоился и вернулся к своему занятию. Он привязал нож к шнурку и с мрачным видом принялся наблюдать за его вращением…
Когда Ткач возвращался той ночью домой, на него напал загадочный разбойник и сбросил его в реку Ланкр. Никому так и не удалось выяснить почему. Никогда не подначивайте волшебников, особенно приматообразных. Они церемониться не станут.
 
Гости потихоньку расходились.
— Скоро она начнет задумываться о своем месте в жизни, — сказала матушка Ветровоск, возвращаясь домой вместе с нянюшкой и полной грудью вдыхая ароматный ночной воздух.
— Она — королева. И место у нее достаточно высокое, — откликнулась нянюшка Ягг. — Почти как у ведьмы.
— Да, но… Задирать нос не стоит, — покачала головой матушка Ветровоск. — Да, у нас есть превосходство, но мы ведем себя скромно и не выставляемся. Никто не может обвинить меня в том, что я когда-нибудь вела себя нескромно и неблагопристойно.
— Лично я всегда считала тебя слишком уж застенчивой, — подтвердила нянюшка Ягг. — И когда заходила речь о скромности, всегда говорила людям, что более скромного человека, чем Эсме Ветровоск, не найти.
— В сторонке тихо делала свое дело, ничего не требовала…
— О да, тебя почти не было видно, — подтвердила нянюшка Ягг.
— Гита, не перебивай.
— Извини.
Некоторое время они шли молча. Это был теплый сухой вечер. На деревьях пели птицы.
— Странно даже подумать. Наша Маграт вышла замуж, ну и все остальное…
— Что ты имеешь в виду под остальным?
— Ну, ты понимаешь… она ведь замужем, — попыталась объяснить нянюшка. — Я дала ей несколько полезных советов. Типа, ложась в постель, не скидывать с себя всю одежду разом. Чтобы у мужчины интерес сохранялся.
— Например, ты всегда оставляла шляпу.
— Верно.
Нянюшка помахала колбасой на веревочке. Она придерживалась мнения, что запастись продуктами, тем более бесплатными, никогда не повредит.
— Да, свадебный пир удался на славу. А Маграт просто светилась.
— А мне она показалась раздраженной и взволнованной.
— Именно от этого невесты и светятся.
— Впрочем, ты права, — согласилась матушка Ветровоск, которая шла чуть впереди. — Ужин удался. Никогда раньше не пробовала, ну, как ее, Вегетарнскую Дуэту.
— Когда я выходила замуж за господина Ягга, нам на стол в виде специального блюда подали три дюжины устриц. Хотя, честно признаться, сработали не все.
— И каждому гостю выдали по кусочку свадебного пирога в маленьком пакетике. Приятно… — сказала матушка Ветровоск.
— Да. А знаешь, говорят, если положить этот кусочек под подушку, то ночью увидишь своего будущего му… — Язык нянюшки запнулся сам о себя.
Нянюшка даже покраснела — что было для нее совсем не характерно.
— Все в порядке, — успокоила матушка. — Я не обиделась.
— Извини, Эсме.
— Все где-то когда-то происходит. Я знаю. Точно знаю. Все где-то происходит. И заканчивается одним и тем же.
— Это очень контининуумные мысли, Эсме.
— Пирог был вкусным, — вспомнила матушка, — но… сейчас… не знаю, почему… сейчас, Гита, прямо сейчас… мне почему-то очень хочется конфет.
Последнее слово повисло в воздухе эхом ружейного выстрела.
Нянюшка замерла. Ее рука машинально потянулась к карману, в котором всегда лежали покрытые пылью леденцы. Она уставилась на затылок Эсме Ветровоск, на тугой пучок седых волос, торчащих из-под полей остроконечной шляпы.
— Конфет? — переспросила она.
— По-моему, у тебя есть пакетик, — не оборачиваясь, бросила матушка.
— Эсме…
— Гита, ты ничего не хочешь мне рассказать? Например, о пакетике конфет, который некогда так удачно подвернулся под руку?
Матушка Ветровоск по-прежнему не поворачивалась к ней.
Нянюшка смущенно опустила взгляд.
— Нет, Эсме, — смиренно ответила она.
— Я знаю, что ты ходила к Верзиле. И как ты туда вошла?
— Ну, при помощи одной подковы. Особой подковы.
Матушка кивнула.
— Гита, не стоило ввязывать его в эти дела.
— Да, Эсме.
— Он так же коварен, как и она.