Ведьмы Плоского мира
В дверях, уставившись на нее, стоял высоченный здоровяк в черной кожаной куртке. В руке он держал кошачью маску.
То был очень своеобразный взгляд. Тетушка Приятка вдруг ощутила странное желание привести в порядок волосы и надеть чуть более нарядное платье.
— Да? — спросила она. — Что вам угодно?
— Хаучу еусть, теутушка Прияутка, — ответил Грибо.
Она внимательно осмотрела посетителя. И каких только типов не встретишь в Орлее в нынешние-то деньки. Этот, должно быть, тоже на бал заявился, вот только было в нем что-то очень… знакомое.
Грибо ощущал себя крайне несчастным котом. Только что поднялся страшный шум всего лишь из-за того, что он попытался стащить со стола жалкую жареную индейку. А потом какая-то худющая женщина с лошадиными зубами, жеманно улыбаясь, долго уговаривала его встретиться попозже в розарии, что было совсем не по-кошачьи. Кроме того, тело у него было абсолютно неподходящее, да и у нее тоже. К тому же, кругом толпилось слишком много других представителей мужского пола.
А потом он учуял кухню. Кухня притягивает котов так же, как, скажем, притяжение притягивает камни.
— Мы с вами где-то встречались? — уточнила тетушка Приятка.
Грибо ничего не ответил. Нос привел его к миске, стоящей на одном и столов.
— Хаучу! — потребовал он.
— Рыбьих голов? — изумилась госпожа Приятка.
С технической точки зрения они представляли собой отбросы, хотя то, что она собиралась сделать из них, плюс небольшое количество риса и несколько особенных подливок должно было превратить эти головы в блюдо, за которое дрались бы даже короли.
— Хаучу, — повторил Грибо.
Тетушка Приятка пожала плечами.
— Что ж, если желаете сырых рыбьих голов, милости прошу, — не стала перечить она.
Грибо неуверенно взял миску. Он еще плохо управлялся с пальцами. Заговорщицки оглядевшись, он нырнул под стол.
Послышались энергичное чавканье и скрежет возимой по полу миски.
Вскоре Грибо снова появился на белый свет.
— Маулаукоу? — поинтересовался он.
Удивленная тетушка Приятка потянулась за кувшином молока и чашкой.
— Блюуцце, — возразил Грибо.
…И за блюдцем.
Грибо взял блюдце, смерил его долгим мрачным взглядом и поставил на пол.
Тетушка Приятка удивленно наблюдала за происходящим.
Грибо покончил с молоком и ловко слизнул с подбородка последние капли. Теперь он чувствовал себя куда как лучше. В очаге горел огонь. Грибо прошествовал к нему, уселся, поплевал на ладонь и попытался вымыть уши, но у него ничего не получилось, поскольку и уши его, и лапа оказались для этого занятия абсолютно неподходящими. После нескольких неудачных попыток мытья он наконец улегся на пол и с трудом свернулся клубочком. Что тоже получилось не слишком хорошо, поскольку позвоночник почему-то стал плохо гнуться.
Через некоторое время тетушка Приятка услышала низкое, астматическое ворчание.
Грибо пытался мурлыкать.
Но у него оказалось неподходящее для этого горло.
В общем, проснется Грибо в самом дурном настроении и непременно захочет с кем-нибудь подраться.
А тетушка Приятка вернулась к своему ужину. Несмотря на то что этот верзила прямо у нее на глазах сожрал целую миску рыбьих голов, вылакал блюдце молока, а потом неуклюже скрючился у огня, она вдруг поняла, что ни капельки его не боится. Более того, она с трудом подавляла желание почесать ему брюшко.
Маграт прямо на ходу стащила с ноги вторую туфельку. Сейчас она бежала по длинной красной ковровой дорожке к дворцовым воротам, за которыми ждала ее свобода. Бежать — вот что было важнее всего. И неважно куда, главное — откуда.
А потом из теней вдруг выступили две фигуры. Когда они в абсолютном молчании стали приближаться к ней, Маграт угрожающе подняла туфельку, показывая, что так легко ее не возьмешь. Но даже в сумерках она ощущала на себе эти жуткие взгляды.
Толпа расступилась. Лили Ветровоск в шорохе шелка проскользнула вперед.
Не выказывая ни малейшего удивления, она оглядела матушку Ветровоск.
— И тоже вся в белом, — сухо промолвила она. — Честное слово, ну разве это не мило!
— Я остановила тебя, — откликнулась матушка, все еще тяжело дыша. — Я прервала ее.
Лили Ветровоск посмотрела куда-то за ее плечо. По лестнице поднимались змеесестры, с двух сторон поддерживая безвольно обмякшую Маграт.
— Избави нас боги от людей, которые все понимают буквально, — сказала Лили. — Два — вот волшебное число.
Она подошла к Маграт и выхватила у нее из руки вторую туфельку.
— А ход с часами был довольно занятным, — произнесла она, снова поворачиваясь к матушке. — Часы действительно произвели на меня впечатление. Правда, как видишь, это ничего не дало. Да и вообще, ты бы ничего не смогла сделать. Слишком велика инерция неизбежности. Хорошую сказку ничем не испортишь. Уж поверь мне.
Она вручила туфельку принцу, но с матушки глаз по-прежнему не сводила.
— Ей будет как раз, — сказала она.
Двое придворных держали ногу Маграт, в то время как принц напяливал туфельку на неподатливую женскую ступню.
— Ну вот, — заключила Лили, глядя матушке Ветровоск прямо в глаза. — И еще, Эсме. Можешь даже не пытаться загипнотизировать меня.
— Подходит, — возвестил принц с некой ноткой сомнения в голосе.
— Да уж конечно, — послышался живой голос откуда-то из-за спин стоящих кругом гостей. — Как тут не подойти? Когда на пару шерстяных носков надеваешь…
Лили наконец опустила взгляд на ногу в туфельке. Затем посмотрела на Маграт. Протянув руку, она грубо сорвала маску.
— Ого!
— Девчонка не та, — признала Лили. — Но это все равно ничего не значит, Эсме, главное, что туфелька та самая. Все, что нам нужно, это найти девушку, которой она придется по ноге…
В толпе произошло какое-то шевеление. Гости расступились, пропуская вперед вымазанную маслом и облепленную паутиной нянюшку Ягг.
— Если это пятый с половиной размер и средний подъем, то вам нужна именно я, — сказала она. — Сейчас, сейчас, только разуюсь…
— Я имела в виду не тебя, старуха, — холодно отозвалась Лили.
— А кого ж еще! — радостно возразила нянюшка. — Понимаешь, все мы знаем, как должна развиваться эта сцена. Принц, пытаясь отыскать девушку, которой туфелька придется по ноге, обходит весь город. Именно это ты и планировала. Так что я могу хоть отчасти облегчить тебе задачу. А, что скажешь?
По лицу Лили пробежала тень неуверенности.
— Мы ищем девушку, — сказала она. — Брачного возраста.
— А какие проблемы? — добродушно отозвалась нянюшка.
Гном Казанунда с гордостью толкнул локтем в колено своего соседа-придворного.
— Одна моя очень близкая знакомая, — гордо поделился он.
Лили взглянула на сестру.
— Твои происки? — осведомилась она.
— А что я? Я ничего, — пожала плечами матушка. — Нормальная жизнь берет свое, только и всего.
Нянюшка выхватила туфельку из рук принца и, не успел никто даже глазом моргнуть, натянула ее себе на ногу.
После чего покрутила ступней в воздухе.
Туфелька сидела идеально.
— Вот! — возвестила она. — Видишь? А так бы ты понапрасну пробегала целый день.
— И это при том, что пятый с половиной размер…
— …И средний подъем…
— …И средний подъем в таком большом городе, как этот, имеют сотни женщин, — продолжала матушка. — Хотя, конечно, ты сразу же могла наткнуться на нужный дом. Ну, понимаешь, этакая счастливая случайность.
— Не, это уже был бы обман! — заметила нянюшка.
И пихнула принца локтем.
— Хотела только добавить, — сказала она, — я вовсе не против всяческого помахивания ручкой, открывания разных там церемоний и прочих королевских занятий. Вот только спать в одной постели с этим молодчиком ни за что на свете не стану.
— Это потому, что спит он вовсе не в постели, — пояснила матушка.