Ведьмы Плоского мира
Джейсон склонил голову набок. Джейсон Ягг, конечно, вряд ли занял бы призовое место в чемпионате Плоского мира по живости ума, но мамашу свою он знал отлично.
— И ты все это сказала нашей маме? — спросил он.
— Слушай, не беспокойся, — ответила Маграт. — Я уверена, что большого вреда не…
Вдруг над их головами раздался громкий треск. На землю мягко спланировали несколько осенних желтых листков.
— Проклятое дерево… Кто здесь посадил это чертово дерево? — донесся голос откуда-то сверху.
— Похоже, матушка, — заметила Маграт.
Это было одним из слабых мест матушки Ветровоск, во всех прочих отношениях женщины цельной и вполне опытной, — она так и не научилась рулить. Управление транспортными средствами было совершенно чуждо ее натуре. Она была твердо уверена, что ее дело только нестись вперед, а весь остальной мир должен успевать поворачиваться так, чтобы она в конце концов попала куда ей нужно. В результате ей время от времени приходилось слезать с деревьев, на которые она не забиралась. Этим она сейчас и была занята — в конце своего спуска она все-таки сорвалась и последние несколько футов до земли преодолела по воздуху. Правда, желающих прокомментировать это событие не нашлось.
— Ну вот, кажется, мы собрались, — громко сказала Маграт.
Но это не сработало. Взгляд матушки Ветровоск немедленно устремился куда-то в область Магратиных коленей.
— И что это, по-твоему, на тебе надето? — осведомилась она.
— А-а-а… М-м-м… Я подумала… То есть, там же бывает холодно… ну, ветер и все такое… — начала Маграт.
Она с ужасом предвидела эту минуту и сейчас ненавидела себя за слабость. Да и вообще, они действительно очень удобные. Эта идея пришла ей в голову ночью. Кроме всего прочего, невозможно наносить смертельные удары космической гармонии господина Лобсанга Достабля, когда твои ноги путаются в юбке.
— Штаны?
— Это не совсем то же, что обычные…
— Да на тебя ведь мужчины глядят! — воскликнула матушка Ветровоск. — Стыдоба-то какая!
— Что случилось? — спросила подошедшая сзади нянюшка Ягг.
— Маграт Чесногк заявилась к нам в мужских кальсонах, — сказала матушка, неодобрительно сморщив нос.
— Что ж, если она записала адрес этого молодого человека и как его зовут, то ничего страшного, — примирительно заметила нянюшка Ягг.
— Нянюшка! — всплеснула руками Маграт.
— А по мне так они вроде бы вполне удобные, — продолжала нянюшка. — Разве что чуть-чуть мешковатые.
— А по мне, так это форменное безобразие, — ответила матушка Ветровоск. — Нельзя, чтоб все кому не лень видели твои ноги.
— Да кто ж их увидит? — удивилась нянюшка. — Они ж матерьялом прикрыты.
— Да, зато любой может увидеть, где ее ноги, — сказала матушка Ветровоск.
— Это глупо. Все равно как сказать, что под одеждой все голые, — возразила Маграт.
— Маграт Чесногк, последи-ка за своим языком! — рявкнула матушка Ветровоск.
— Но это же правда!
— Лично про меня этого не скажешь, — спокойно парировала матушка. — На мне целых три кофты.
Она с ног до головы оглядела заодно и нянюшку. Гита Ягг для путешествия по заграницам тоже приоделась. Матушка Ветровоск так и не смогла обнаружить ничего предосудительного, хотя и предприняла такую попытку.
— Нет, вы только взгляните на эту шляпу… — наконец пробурчала она.
Нянюшка Ягг, которая знала Эсме Ветровоск целых семьдесят лет, только улыбнулась.
— Симпатичная, правда? — спросила она. — Изготовлена господином Вернисачче в Ломте. Внутри от полей до самого кончика арматура из ивовых прутьев и восемнадцать кармашков. Такая шляпа — молотком не пробьешь. А это видели?
Нянюшка приподняла подол юбки. На ней были новые сапожки. В сапожках матушка Ветровоск тоже не смогла найти ничего предосудительного. Они были должной ведьмовской конструкции, то есть, даже если бы по ним проехалась доверху груженная телега, их толстенная кожа и не поморщилась бы. Как сапожки они имели лишь один недостаток — цвет.
— Красные? — нахмурилась матушка Ветровоск. — Какая ж ведьма носит красные сапожки?!
— А мне нравится, — сказала нянюшка.
— Ну и пожалуйста, поступай как знаешь, — фыркнула матушка. — В заграницах самые нелепые наряды носят, в этом я уверена. Но сама знаешь, что говорят о женщинах, которые носят красные сапожки.
— По мне, так главное, чтобы ноги были сухими, — радостно отозвалась нянюшка.
Она вложила в ладонь Джейсона ключ от дома.
— Если пообещаешь найти кого-нибудь, кто будет читать мои письма, я буду тебе писать, — сказала она.
— Да, мам. А как насчет кота, мам? — поинтересовался Джейсон.
— О, Грибо мы берем с собой, — ответила нянюшка Ягг.
— Что? Но ведь он — кот! — рявкнула матушка Ветровоск. — Ты не имеешь права брать с собой всяких котов! Не собираюсь я никуда ехать ни с каким котом! Нам и так придется всю дорогу терпеть разные штаны и вызывающе красные сапоги!
— Если его оставить, он будет скучать по своей мамочке, правда, малыш? — заворковала нянюшка Ягг, беря на руки Грибо.
Тот безвольно повис у нее на руке, как перехваченный посередине пузырь с водой.
Для нянюшки Ягг ее любимец Грибо по-прежнему оставался миленьким котеночком, который гоняет по полу шерстяные клубочки.
Для всего же остального мира он был здоровенным котярой, вместилищем совершенно невероятных и неуемных жизненных сил, таящихся под шкурой, которая походила не столько на шерсть, сколько на кусок хлебного мякиша, дней десять пролежавшего в сыром месте. Чужие люди часто жалели кота, поскольку у него практически полностью отсутствовали уши, а морда выглядела так, будто на нее медведь наступил. Хотя они этого и не знали, но подобное уродство являлось следствием того, что Грибо пытался драться и насиловать абсолютно все, вплоть до запряженной четверкой лошадей кареты, считая это делом кошачьей чести. Когда Грибо шествовал по улице, даже самые свирепые псы начинали скулить и прятались под крыльцо. Лисы держались от деревни подальше, а волки вообще обходили ее стороной.
— Милый мой, старый верный дружочек… — проворковала нянюшка.
Грибо устремил на матушку Ветровоск тот исполненный самодовольного злорадства взгляд, который коты всегда приберегают для недолюбливающих их людей, и нагло замурчал. Грибо, пожалуй, был единственным котом, который умудрялся мурча похихикивать.
— И вообще, — сказала нянюшка, — ведьмам полагается любить котов.
— Полагагается-то полагается, да только не таких, как этот.
— Просто ты не кошатница, Эсме, — возразила нянюшка, крепко прижимая к себе Грибо.
Джейсон Ягг отвел Маграт в сторонку.
— Наш Шон как-то читал мне ещегодник, так там писали про всяких разных ужасных заграничных чудовищ, — прошептал он. — И говорилось, что эти большущие волосатые твари любят нападать на путешественников. Страшно даже подумать, что будет, если они нападут на мамулю и матушку.
Маграт взглянула на его широкое красное лицо.
— Присмотри, чтобы с ними ничего не случилось, ладно? — попросил Джейсон.
— Можешь не беспокоиться, — пообещала она, про себя думая, что на самом деле беспокоиться ему не о чем. — Буду стараться изо всех сил.
Джейсон кивнул.
— Просто в ещегоднике было сказано, что по большей части все эти чудовища почти вымерли, — добавил он. — Жаль, если они совсем пропадут.
* * *Когда три ведьмы взвились в воздух, солнце стояло уже довольно высоко. Их немного задержало непредсказуемое поведение помела матушки Ветровоск, завести которое можно было, только вдоволь набегавшись взад-вперед. Казалось, оно просто не понимало, чего от него добиваются, — до тех пор, пока с ним не начинали бежать. И куда только не обращалась матушка с этим помелом, даже гномы-инженеры в конце концов вынуждены были признать, что поведение ее помела остается для них совершеннейшей загадкой. Они, наверное, не меньше дюжины раз меняли и палку, и саму метлу.