Народ, да!
И он снял первую нитку со столба и держал в руках в течение своей речи. Постепенно он брал по одной нитке и в знак подкрепления своих слов вручал Хайонвате. И слова его с тех пор укоренились среди ирокезов, получив название «Восьми Утешений».
«Ныне с сочувствием возлагаю я руки на слезы твои. Ныне стираю я слезы с лица твоего белой оленьей шкурой сострадания. С миром в душе отныне ты будешь смотреть вокруг, вновь наслаждаясь светом дня. Отныне вновь увидишь ты ясно все происходящее на земле, повсюду, где простираются творения рук Владыки Всех Вещей…»
«И я еще скажу, брат мой, ты страждешь в глубокой тьме. Я отыщу горизонт для тебя, и ты не увидишь и облачка. Заставлю я солнце сиять над тобою, и ты будешь следить за его закатом. Ныне надеюсь я — ты увидишь еще счастливые дни. Так говорю я и так совершаю».
«И еще скажу я, брат мой: ныне освобожу от глухоты слух твой и от спазм горло твое, ибо горе сжимало его. И дам воды, чтобы смыть ею заботы твои. Надеюсь я, что разум твой обретет радость. Так говорю я и так совершаю».
«И еще скажу я, брат мой: разжигая огонь, я заставлю его вновь запылать. Отныне сможешь ты быть среди людей и продолжать свое дело и труды свои для народа. Так говорю я и так совершаю…»
От живительной речи Деганавиды исцелился разум Хайонваты, и он воскликнул: «Теперь я сравнялся с тобою». И ответил Деганавида: «Брат мой младший, разум твой просветлел, и ты сделался высоким судьей; поэтому установим же законы и создадим порядок Великого Мира, чтобы его властью прекратить войну и грабеж среди братьев и принести мир и тишину».
Решение это стало решением совета вождей, и были посланы вестники во владения онондага и онеида, кайюга и сенека. Возвратившись, они возвестили о согласии этих народов вступить в союз.
На совете вождей Мохауков Деганавида обратился к народу и сказал: «Мы обрели теперь согласие пяти народов. Следующий шаг наш — найти и обезвредить Атотархо. Именно он всегда разрушал наши мечты о создании Великого Мира. Отныне будем мы искать дым над его хижиной».
Вожди стали готовиться к походу. И тут Хайонвата вынул из сумки нитки волшебного вампума и показал народу. В изумлении смотрели все на удивительный талисман. «Отныне всегда будем мы использовать вампум в наших советах, вспоминая твое имя: Хайонвата, „Нашедший Вампум“, — сказал Деганавида, — с его помощью сможем мы распрямить тело и очистить помыслы Атотархо».
Деганавида обучил людей Гимну в честь Мира и другим магическим песням; люди исполнились силы и желания принести мир в селение Онондага.
И вот все двинулись в путь, а впереди шел певец, громко распевая Гимн. Так они прибыли в страну онондага и вскоре достигли жилища Атотархо. Певец вышел вперед и запел Гимн Мира, чтобы очистить помыслы Атотархо. Он знал, что, если хоть один раз голос его прервется, сила уйдет из песни, и скрюченное тело Атотархо не распрямится. И вдруг певец замолчал. Спешно был назначен другой, но и он тоже запнулся…
Тогда сам Деганавида запел одну за другой священные песни у дома Атотархо. Голос его звучал все громче и громче. «Эта песня принадлежит тебе, — пел Деганавида, — она зовется „Вместе с тобою я улучшаю Землю…“» Заканчивая песню, он протянул Атотархо нить волшебного вампума. Вот он коснулся рукою скрюченных ног чудовища, и они сделались человеческими ногами. С помощью другой нитки вампума Деганавида распрямил скрюченные руки Атотархо и очистил его волосы от змей. Шесть песен спел Деганавида, и вот Атотархо распрямился, а разум его просветлел. И сказал Деганавида: «Воистину Мы устранили великое препятствие и отныне в самом деле можем учредить Великий Мир.
Теперь в присутствии многих я слагаю с вас прежние одежды и имена и даю вам более великие. Главы ваши я венчаю оленьими рогами в знак власти и нарекаю вас именем Благородных. В терпении и согласии вы должны жить, трудясь на благо народа и будущих поколений по законам Великого Мира. Тот же, кого вы знали под именем Атотархо, или „Того-Чей-Дом-Преграждает-Тропу“, будет отныне хранителем очага вашего совета, миротворцем всех споров и разногласий».
И, заканчивая свои труды на земле, обратился Деганавида к вождям Лиги с такими словами:
«О вожди! Костер Великого Мира должен теперь зажечься для всех народов земли. Вместе мы возьмемся за руки и образуем круг, столь прочный, что и падающему дереву не поколебать его… Мы скажем им: „У нас теперь одна душа, одна голова и один язык, ибо народы мира имеют общий разум“. Пусть никто не сможет сказать более: „Вот лежат тела убитых на войне!“ О вожди! Думайте не о себе и не о поколении своем, но о тех еще не рожденных, чьи лица уже пробиваются из земли…»
«У меня не будет преемника, — сказал на прощание Деганавида, — ибо никому не под силу повторить сделанное мною. И потому имя мое да не будет упомянуто в советах. Дело ныне завершено, и потому нет нужды во мне ни одному человеку. Я удаляюсь туда, куда никто не может следовать за мною». И, пройдя по земле ирокезов из конца в конец, вышел Деганавида к озеру Онондага. Там, войдя в ослепительно белую лодку, он уплыл в сторону заката.
Рассказывают, что Хайонвата остался жить со своим народом и долго еще осуществлял заветы Деганавиды. Благодаря ему законы и история Лиги были изображены на нитках вампума и сохранены навечно. И до сих пор Благородные, сберегая заветы основателей Великого Мира, среди других первым выкликают на советах имя Хайонваты.
Мудрый Глускеп
Абенаки
Пересказ Н. Темчиной
В глубине северных лесов — так далеко, что птице не долететь, — лежит озеро Тиото. Теперь оно пустынно. А когда-то всякий год летом на озеро съезжалось множество индейцев. Одни привозили рыбу и меняли ее на оружие, другие раскладывали по бортам своих лодок дубленые кожи, третьи предлагали одежды, украшенные иглами дикобраза.
Над водой с утра до ночи неслись голоса. Иной раз индейцы кричали так, что сами себя не слышали; и некому было их унять.
Но вот однажды, когда смех и крики индейцев распугали всех чаек, на озеро Тиото с голубого неба опустилось большое облако. Едва облако коснулось гребешков волн, из него появилось огромное белое каноэ. В каноэ сидел стройный, величественный человек необыкновенно высокого роста.
— Что вы кричите тут, словно малые дети? — сурово обратился он к притихшим индейцам.
И тогда, как осенние листья с деревьев, посыпались на незнакомца жалобы.
— Не хочу я брать его соль за бобровые шкурки! — говорил один.
— А за мой медный браслет колчана стрел мало! — жаловался другой.
— Разве за такие хорошие мокасины честно давать лук, у которого тетива что гнилая трава? — выкрикнул третий.
Человек в белом каноэ медленно поднял руку.
— Мое имя Глускеп. Я пришел, чтобы помочь вам, — властно сказал он. — Забудьте ваши ссоры. Плывите все к берегу и унесите подальше от воды свои лодки.
Индейцы повиновались.
Когда на воде не осталось ни одного каноэ, незнакомец поднял голову и простер руки ввысь. В тот же миг темная туча скрыла солнце; когда же лучи его снова озарили небо, все увидели над озером Тиото огромную стаю гусей. Гуси бесшумно садились на воду, жадно пили, а потом улетали. Вместо них отовсюду летели новые и новые птицы. Скоро в озере совсем не осталось воды.
Проводив взглядом последнюю птицу, Глускеп указал индейцам на влажное дно. Там среди водорослей поблескивали раковины, каких прежде никто не видел.
— Обточите их, — сказал Глускеп, — сделайте круглыми и нанижите на толстые нити. Имя этим ожерельям будет вампум. Пусть каждый из вас меняет на такие ожерелья все, что ему нужно, и тогда вам не придется больше кричать и спорить без толку.
Таков был первый совет, который подал людям мудрый Глускеп.
Ему понравились бескрайние леса и прерии, и он решил остаться здесь навсегда. Тут же на берегу он построил себе вигвам. Ручьи и ливни снова наполнили озеро, и опять над гладью Тиото, как прежде, носились белокрылые чайки.